Валок
Лагерь санадорцев (шатер Сунмэй)
Нуи, Пирагмон, Сунмэй, Холгер

Кивнув, Валок улыбнулась и неспешно подошла к столу, попутно изучая глазами принцессу. Вчера, унесенные водоворотом суеты, они не успели толком поговорить, хотя обсудить им явно было что. Именно на плечи санадорийки ложилась обязанность приглядывать за гостьей и обеспечивать ей коммуникацию с остальным лагерем, а потому девушкам было важно наладить контакт.

Сунмэй производила приятное впечатление. Для принцессы у нее вполне сносный характер и миловидная внешность – видали и похуже. Хотя первое впечатление бывает обманчиво, но Валок уже смогла немного выдохнуть. Шанс сосватать Князя пока что в руках не рассыпается, и на том спасибо. Там уж свыкнутся, притрутся друг другу, а если не сживутся – дворцы для того и строят такими большими.

- Благодарю за приглашение к столу, - санадорийка плавно отодвинула свободный стул и села, - Вы совершенно правы. Я рада иметь честь познакомиться с вами и мне приятно, что вы запомнили мое имя.

Валок придвинула к себе чашку, в которую слуга уже налила горячего чаю – из того же чайника, из какого разливали Сунмэй, а потому дипломат не опасалась быть отравленной. Конечно, это было бы невероятно глупо с энтрийской стороны – убивать того, кто назначен решать их же проблемы, но забота о собственной безопасности стала уже привычкой. Санадорийка как бы невзначай провела пальцем по внутренней кромке чашки, стирая все что там могло бы находиться, и только после этого поднесла к губам.

Но насладиться чаепитием не удалось. Снаружи послышался шум, и девушка подошла к краю палатки чтобы выглянуть и проверить что происходит снаружи. Не успела она протянуть руку к полотнищу, как влетевший в шатер монстр просто сшиб с ног и принялся бесчинствовать. Наверное, падение и спасло Валок – она находилась чуть ли не ближе всех и точно бы легко не отделалась, но оказалась на земле и выпала из поля зрения зверя, а внимание его заняли кричащие и ярко одетые служанки. Хотя и так досталось – дипломат виском ударилась о стоящий у входа ящик и на пару секунд потеряла сознание, а когда очнулась, тяжело приподнимаясь на неслушающихся ногах, покачнулась и все-таки встала, чудище уже уводили загонщики.

По приказу Князя она молча присела на корточки рядом с трупами и прикоснулась к сонной артерии Нуи. Хотя пульс еще бился под кожей, но глаза уже не реагировали на свет, а пробитый висок военные врачи зашивать наверняка не умеют. Губы бедняжки уже успели посинеть, и трупный оттенок проглядывал через помаду, еще детские щечки ввалились. Покачав головой, Валок вынесла вердикт, который и без того был очевиден – девушка уже практически мертва. Дрожащей рукой она закрыла веки погибшей и про себя произнесла короткую молитву.

Остального санадорийка уже не слышала. Кто-то что-то ей говорил, но в глазах заплясали звездочки, а в ушах стучал гул собственной крови. Мимо солдаты почему-то пронесли какой-то сундук, что Валок совершенно не волновало – она едва стояла на ногах и готова была вот-вот снова упасть.

Мара
Хан
Рынок

Мара последовала следом за парнем, приняв от него то самое печенье она обхватило кулек двумя руками и задумчиво огляделась. Внутри все еще полыхало пламя негодования, она не понимала, как можно так просто игнорировать чужие слова, просьбы и нянькаться только со своими “девочками” но она не была судьей. Она сразу поняла, что этот человек перевернет всю информацию и скорее всего даже и не придет разбираться со своей свитой, что было довольно обидно. Богатые люди, власть все они, делают всегда все по-своему и не хотят никого слушать.
- Спаси....- девочка не успела проговорить слово до конца как присела на корточки и закрыла рот ладонью, зажмурившись от боли. Она прикусила слишком сильно язык, отняв руку немного ото рта, брюнетка заметила кровь. Сейчас она испытывала сильную боль и не могла вымолвить не слова, зная, что это принесет адские мучения. На глаза навернулись слезы не по своей воли, скорее так сработал организм. Одинокая слезинка скатилась по щеке, на душе тут же скопился комок обиды, и желание сломать челюсть одному смазливому “принцу” возросло на сто процентов. Сложить пазлы было довольно не сложно, если до этого видели как тот умело пользуется способность, а после как бросает довольно намекающую фразу. Дети бывают злопамятны, если отобрать у них конфетку или пнуть.
Сплевывая кровь, Мара опустила взгляд на землю из-за этого она к тому же уронила свою маленькую оплату за помощь ее сладкому пирожку. Во рту быстро набиралась кровь, и она никак не могла наконец подняться на ноги и с гордым видом отмахнуться от своего друга и пойти дальше. В очередной раз сплюнув кровь вместе со слюной, девочка подняла с землю свое угощение и стала усердно отряхивать его от грязи.
Она подняла взгляд на Хана и так не поднялась с земли, теперь любое слово будет приносить боль, и она не сможет делать прекрасным мужчинам комплименты. Девушка перевела взгляд на толпу людей и заметила среди них знакомый силуэт.  Брюнеточка наконец встала, снова сплевывая кровь, и снова попыталась разглядеть его в толпе.

Веньян - Хэньшен. Миншенг, Соён - Один.
Теплица - Рынок.

Веньян как-то хитро хохотнул, когда Миншенг пригласил Соён пойти с ним к господину Мо Рану, и раскрыл веер. Похоже, что до юноши доходило, какая такая аура окружала эту парочку. Забавно, что даже в таком месте, как императорский дворец, есть такое чувство, как любовь. На секунду даже стало как-то завидно, но Веньян тут же отбросил эти мысли и вернул лицу нейтральное выражение.
- Ладно-ладно, гэгэ, - произнес парень и улыбнулся принцу и стражнице. - И, конечно, я не расскажу. Мне же не нужно больше проблем, что у меня уже есть, правда? Поэтому удачи вам обоим с господином Мо Раном. Передавайте привет от меня, хе-хе.
Сказав это, юноша тут же последовал из теплицы в свои покои, где было принято решение понаблюдать за тем, как проводят вместе время Миншенг и Ин Соён. Правда это было больше поводом, нежели настоящей причиной. На самом деле Вэйюан хотел просто погулять по Энтре, поздороваться со знакомыми, все-таки вчера он этого так и не сделал, потому что сразу же направился в дом Танг Мен, где его встретили столь гостеприимно, что юноша едва оттуда убежал. И зная эту гильдию наемников, нет никаких сомнений, что они просто так обиды не прощают, поэтому, возможно, кто-то уже разыскивает всех самоубийц, что рискнули поднять свою жадную ручонку на местную "мафию". Покидать пределы императорской резиденции было достаточно рискованно, так как это грозило не только, возможно, раскрытием личности парнишки по имени Хэньшен, но и смертью или даже физическими увечьями, исправить которые было бы невозможно. И тогда будет даже хуже. Однако когда это риск останавливал энтрийца? Таким образом, через некоторое время Хэньшен уже перескакивал через стену резиденции. Все-таки имперские стражники иногда были очень слепыми. "Неудивительно, что они не заметили того мужчину!" - подумалось юноше, когда он показательно проходил мимо стражников, что охраняли главные ворота.
Итак, теперь у Хэньшена было множество возможностей пойти куда-нибудь и там развлекать себя самому. Как и ожидалось, местом этого развлечения был выбран рынок, где всегда можно было посмотреть на множество разных интересных вещей, прикупить еды, которую не подают во дворце, а также вдоволь насладиться простыми людьми, торгующими там. Все-таки юноше больше импонировала жизнь простого энтрийца, чем иждивенца на шее у императора или у родителей. Конечно, так было видно только с колокольни мальчика, который, погуляв, всегда мог вернуться домой, где его ждала мягкая кровать, хороший ужин и теплая ванна. Несмотря на то, что Вэйюан в подростковом возрасте очень много времени проводил как обычный человек, он все еще слабо представлял, каково это быть простолюдином.
Оказавшись на рынке, Хэньшен начал спокойно прогуливаться: он медленно осматривал каждый прилавок, совершенно позабыв об опасности, которая нависла над ним, готовая вот-вот упасть.

Пост от гейм-мастера
Зария
Элситар, Сигрун
Кулачные бои

Зария нахмурилась сильнее прежнего. Один кодариец – такое себе дело, два – и того хуже. Она чуть прищурилась, а затем шумно втянула носом воздух, будто была способна уловить какой-то запах. Тихо выругавшись, женщина что-то шикнула. Конечно. Наверняка «собачонки» императора.
И чего они здесь рыщут? Сложив уже порядком измятый портрет в карман, женщина окинула помещение взглядом. Вокруг ринга раскинулись полусгнившие столы, по которым рекой текли бражка и пиво. Зария присела на краешек одного из таких, скрещивая руки на груди.
Ей бы не хотелось якшаться с кодарийцами из Руки Пяти ядов, но разве у нее был выбор? Конрад пропал, и не оставалось никаких сомнений, что случилось какое-то дерьмо. А товар был-таки не самый простой. Она надеялась, конечно, что один из ящиков канул в лету, но о судьбе боевого товарища и друга хотелось все-таки узнать.
Выдохнув, кодарийка прихватила с подноса какой-то девахи кружку горячительного, залпом осушила ее и вытерла губы тыльной стороной ладони, по-прежнему присматриваясь к собеседникам.
- Я ищу кое-кого, но Прокраа высри эту Энтру, здесь все одинаковое, а у этих энтрийцев по ноге ибрада на неделе: никто нихера не знает, где тут что. Будто они и не бывали нигде, кроме рынка да храма. И то спроси про храм, так каждый указывает на то, что для него краше, - Зария с треском поставила стакан на стол и, цокнув языком, зло сплюнула.
Поковырявшись в кармане, она вытащила оттуда смятый портрет весьма не дурного собой кодарийского мужчины с несколькими шрамами на лице, которого и искала все это время.
- Мы должны были встретиться у Северных ворот, но прошло уже чуть больше суток, а его так и нет. Поди, холмы Ксааны его уже встречают, да только у нас одно дельце не окончено. Он мне знатно задолжал драгоценностей, - она усмехнулась, а затем повернула голову в сторону ринга, где уже выступали первые бойцы.
Зария не считала, что сказала слишком много или мало. У этих двоих, впрочем, вид был тоже озабоченный. Женщина слышала и про пожар в пионе, и про то, что в целом, в этой стране не так спокойно, как бывало это пять лет назад. Но контрабандистка бывала здесь не так часто. Ее дело – доставлять грузы. Какой бы Пирагмон или даже сам Са-А не ступил на эту землю, работа контрабандиста оставалась его работой.
А потому женщина очень мало знала об Энтре. Этой работой – со всем населением, улицами и заказчиками – занимался Конрад. Но где был Конрад? Да должно быть в жопе Морнора.

Инсар
Мара
Рынок

Конечно, подольше пошататься в одиночестве, подумать о вечном и бренном никто долго Инсару не дал. Как тесна была Энтра, и в итоге, рассматривая какие-то фарфоровые чашки, между рядами Манул заприметил Мару.
Сначала в компании светловолосого жреца, а затем и без него. Знакомства санадорки, по правде говоря, всегда были для Шакала некоторой тайной. Так уж выходило, что их круги общения совпадали и пересекались очень редко, точно они и сами никогда толком знакомы не были.
Может, так оно оказалось, ведь Мара-то про Шакала знала совсем немного, и этому, признаться, Инсар был очень и очень рад. Когда жрец покинул девчонку, кодариец еще подумал чуток: стоит ему подходить или же лучше как-нибудь потом. Он не был уверен, что настроение располагало к авантюрам, но, чуть погодя, решил все-таки выйти из укрытия посуды и направился к санадорке.
- Выглядишь так, будто хлебнула уксуса, - усмехнулся Шакал, заправляя за ухо светлую прядь. Мара действительно выражала своим лицом недовольства еще больше, чем бывало это обычно и, глядя на кляксу слюны и крови, что была у той под ногами, Инсар вопросительно выгнул бровь.
- О, неужели средь бела дня тот жрец выбил тебе зуб? Как жаль, что пропустил такое зрелище, - он хехекнул, а затем и вовсе прыснул от смеха, особенно не сдерживаясь. Но Санадорка молчала, и лишь лицо ее выдавало, как сильно она желает свернуть Манулу шею.
Такая нетипичная реакция Шакала действительно стала волновать чуть больше обычного. Он подошел к санадорке поближе, а затем ухватил ту за волосы, чуть оттягивая их назад, чтобы мелкая запрокинула голову.
Надавив большим пальцем второй руки той на челюсть, Шакал заставил мелкую открыть рот и пару секунд вглядывался в ее разинутую пасть, в которой мясо утопало с завидной скоростью.
- И как же тебя угораздило прокусить язык? – цокнул Манул, отпуская мелкую, - Дня два, глядишь, придется молчать. Можем сходить в какую-нибудь аптеку, может, там тебе и помогут. Оооо, так это я смогу трепаться целый день, а ты мне и слова не скажешь! – вдруг осенило его, отчего лицо Манула вмиг просияло и сделалось каким-то довольно-хитрым, точно у кота, что переел сметаны.
Он подошел к какой-то палатке с безделушками по типу свистулек, детских игрушек и прочей ерунды. Подцепив пальцами какую-то деревянную штуковину, похожую на рогатку, Инсар вертел ее с полминуты, словно бы о чем-то задумался.
- Тогда мне придется тебя убить... – пробормотал он тихо, вспоминая слова Ло Яна в саду. Шакал был не глуп, и понимал, что если он сейчас заявится к Инь без того самого человека, которого она послала за ним, то, несомненно, возникнут вопросы, откуда он вообще узнал о преследовании, почему решился пойти в дом Танг, из которого стремился сбежать так сильно, что убил одного из наемников.
Подставлять Лонгвея не хотелось, но, с другой стороны, они оба знали, что из дворца Ло Ян в любом случае не выйдет живым. Так есть ли смысл беречь его задницу? Наверное, стоило поинтересоваться мнения у Мары. Обернувшись на девчонку, Манул отложи товар с прилавка и, взяв мелкую под руку, потащил куда-то вдоль рядов:
- Помнишь, как мы вчера влипли из-за этих камешков? Я был сегодня у одного знакомого... В общем, положение у нас неприятное. Танг наверняка послал за нами «хвост», и есть предложение навестить госпожу Инь прежде, чем мы встретимся с ее наемниками. Что думаешь на это? Ох, да, можешь просто кивнуть или на земле ответ написать... Как не вовремя ты со своим языком, - возмутился кодариец, чуть толкнув девчонку локтем в ребра.

Ин Соён
Веньян, Миншенг >> Миншенг
Теплица >>> Сад

Женщина не сводила взгляда с щенка. Она старалась запомнить все, что с ним происходило, до мелочей. Тяжелое дыхание, учащенный пульс. Наверняка, имела место быть и повышенная температура – жаль, что она не додумалась, а вернее, побоялась пощупать – все это следовало отметить хотя бы для себя, чтобы вспомнить, не было ли чего-то подобного ни у кого во дворце.
Насколько она знала, император на такое не жаловался. Миншенг, судя по всему, тоже. Стражница подумала о принцессе, но ее во дворце не было, затем подумала о младшем принце и Хэ Юи. Кажется, она мелком слышала из разговоров, что Сюаньхэ, якобы, был болен.
Но говорить об этом вслух не стала. Следовало позднее еще проверить эту теорию, а заодно, может, и посоветоваться с Виеном. Тот определенно контактировал с жителями дворца чаще, чем она – простой стражник, которого время от времени кидало по Энтре, точно упругий резиновый мячик.
План действий был составлен, и она, было, собиралась сообщить о своих намерениях, но все в миг разрушил своим предложением наследник. Соён пару секунд глуповато моргала, а затем чуть сконфузилась, думая, как поступить. Несомненно, выпускать Миншенга из дворца безо всякой охраны – не допустимо. Учитывая то, как нынче беснуются народники, наследник императора мог стать легкой мишенью на открытой для всякого сброда улице.
И все же яд оказался ядом, а не значит ли это, что ей следовало хотя бы собрать информацию о возможных его жертвах?
Веньян тоже быстренько собрался и ушел по своим делам, оставив энтрийку в полном замешательстве. Как и говорилось, Соён была весьма твердолоба, чтобы сейчас – особенно сейчас – понимать намерение принца побыть наедине.
Она даже не успела ничего толком ответить, как любовник Ван Со упорхнул, оставив ее и Миншенга в тишине, в теплице. Ин Соён снова покосилась на мертвого щенка, затем вытащила из-под одного из ящика с растениями брезент и накрыла им труп животного:
- Чтобы никто его не унес, - пояснила она, - Думаю, я могу составить вам компанию. Но давайте не будем задерживаться. В свете этих событий у меня есть еще кое-какие дела, - заметила энтрийка, выпрямляясь и отряхивая руки от земли, что насыпалась на покров.
- Кстати, я тут подумала... А вы сможете приготовить на основе этого яда антидот? Это может быть очень полезно, учитывая, что мы точно не знаем назначение этого препарата, - после этих слов стражница поспешила подхватить оставленный Миншенгом зонтик и выйти вперед, удерживая тот над входом, чтобы морось с неба не замочила одежду его высочества.

Хан
Нугай
Храм. Кухня

Мальчонка походил на какого-то небольшого запуганного, но хищного зверька и за ним было крайне занятно наблюдать. Дети, познавшие улицу раньше, чем грамоту, все были в чём-то похожи друг на друга и жрец встречался с таким же опасливым взглядом уже несколько раз. Будь его воля, возможно, он брал бы под крыло Ксааны не только беловолосых детей, но и тех, что отделены домом и семьёй. Конечно, на одной грамоте и кое-каких лекарских знаниях далеко не уедешь, но это приоткрыло бы многие двери и показало бы оборванцам, что есть и другая жизнь. В прочем, воли у Хана было ровно столько же, сколько и у любого жреца в этом храме, а это совсем не много.
Суп был принят с опаской, но уплетать его он сам пока не спешил. Мало ли, может, у варева ещё есть шанс.
— Может и плавает. Я здесь с самого детства и уже привык, — Хан неопределённо пожал плечами, а его кривоватая улыбка намекала на то, что такое предположение его смешило, — Если не трусишь, можешь попробовать. Готовят здесь просто, но совсем не плохо.
Горбушка и яблоко вернулись на стол. Вот и как тут, выслушав мальчишку, не попытаться всунуть ему эти дары рынка обратно? Вон какой он хилый. Хилый и хитрый.
— Перед уходом посети второе крыло храма. Вчера там было что-то вроде лазарета, так что, возможно, тебе на дорожку перевяжут руку, — порекомендовал Хан, отнюдь не отговаривая уходить. Храм здесь для тех, кто хочет остаться и для тех, кто уже насытился местным гостеприимством. Двери открыты, так что каждый сам волен выбирать, когда стоит уйти.
— Ты сказал, что здесь скоро всё изменится. Что ты имел ввиду? Откуда знаешь? — опомнился жрец, оперевшись бедром о столешницу и с некоторой заинтересованность смотря на мальчика, — Расскажешь, а я взамен поделюсь с тобой всем, что знаю о проходах под храмом.
На самом деле, Хан был одним из немногих, кто почти свято верил, что что-то недоброе под храмом всё же обитает и танцы каждый день не проходят в пустую. Слухов и историй до храма доходило не так много как могло бы и многие из них проникали на территорию вместе с жрицами, так что узнать о чём-либо было славной перспективой.
— Может, даже разрешу тебе за это оставить яблоко и хлеб, — он кивнул в сторону пайка на столе, добродушно улыбаясь, — Опять же, только если скажешь что-то дельное. Всё постоянно меняется и этим просто так меня не удивишь.

Отредактировано Lexis (2019-04-19 17:03:25)

Пост от гейм-мастера
Нугай
Хан
Храм

Нугай слушал жреца, попутно дожевывая свои скромные припасы и щуря темные глазки. Предложение казалось щедрым, особенно, когда не ел несколько дней, но, говоря по правде, информацией мальчишка всегда делился с неохотой.
Ему нравилось много знать, но не нравилось об этом болтать. Тем более, когда дело касалось храма и беженцев, что торчали в нем. С другой же стороны, этот жрец вызывал, если уж не доверие, то хотя бы нечто сродни этому.
Было бы определенно жаль, если бы тот пострадал в ходе грядущих событий, которые с прибытием в храм цветков Пиона лишь все больше приближались. Нугай, конечно, видел такое довольно давно, но сопоставить два и два даже ему, не особо грамотному мальчишке, мозгов хватало.
Покосившись на чашку с супом, беспризорник все-таки упрямо мотнул головой, отказываясь.
- Может, яда там и правда нет, да только тебе все равно есть куда использовать эту похлебку. Кроме того, я слышал, что легкое чувство голода – это даже полезно, - правда легким оно не было, но мальчишка почему-то считал, что оставить миску с едой за жрецом было чем-то таким правильным, чего вокруг оставалось очень и очень мало.
Тьху, храм этот делал из него и правой слова размазню, подобную этим же жрецам, которые каждого встречного к себе на порог пускали.
- Нет уж, в лазарет не пойду, там сейчас наверняка не протолкнешься. Это так, царапина, да и не то, чтобы безопасно у вас в вашем лазарете, - он негромко фыркнул, но после слов о тайных ходах под храмом замолчал и нахмурился. Еда, конечно, тоже неплохое начало, но любопытство было вдвое сильнее голода, и теперь Нугай взвешивал все «за» и «против».
- Хорошо, по рукам. Но, конечно, было бы еще лучше, будь у тебя ключ, - чуть досадливо заметил он, а после вышел в коридор, махнув рукой, тем самым приглашая жреца проследовать за ним. Далеко идти не пришлось, и в итоге они стояли чуть поодаль собравшейся вокруг Иллиана толпы.
Перипетии, видимо, еще продолжались, но Нугая не интересовали ни цветки Пиона, ни их начальник, ни даже погоревшие жители Энтры, что вступали а активный конфликт с проститутками.
Мальчишка оглядывал зал, иногда приподнимаясь на носки, чтобы лучше видеть собравшихся. Подперев стены, по углам сидели новоприбывшие беженцы, которым было некуда податься. Они были не многим богаче самого Нугая, также сидели в обносках, но разве что пока в обуви. По их лицам нельзя было определить ни их нации, ни их возраста. Они были грязные, многие отказались от осмотра медиками.
- Вон, видишь? – вдруг спросил мальчишка, коротким жестом руки указывая на свернувшегося в клубок мужчину, который зарылся лицом в свои колени. Рядом с ним сидела маленькая девочка, лет семи, и все время кашляла. Чуть в стороне, рядом, сидела женщина, ее руки были спрятаны под рваными одеждами, она иногда поднималась, делала несколько шагов, но хваталась за низ живота и падала назад.
Молоденькая жрица тут же подбегала к ней и приносила воды.
- В скором времени эти люди умрут, - уверенно заявил Нугай, - А вслед за ними и многие другие здесь. И тут уж ничего не поделаешь, поэтому я и сказал, что все изменится.

Лонгвей
Хе Юи
Дворец

Получив ответы на все свои вопросы, «степной кот» быстренько перемахнул через стену снова, покидая пределы дворца. Лонгвей старался не забивать себе голову его словами, но от навязчивых мыслей все равно никуда не денешься.
Если послушать этого пройдоху, то так все просто выходило: бери и беги. Ло Ян как-то странно усмехнулся, откинувшись спиной на ствол дерева. Стоило подумать об этом опять, как метку на плече начинало нещадно жечь, будто ее поставили только вчера, хотя это было совсем не так.
В ее наличии было не так много плохого. Ему нет нужды постоянно видеть Инь и других жителей дома Танг, не было необходимости постоянно торчать на полигоне, выстреливая центр мишени или каждодневно пропадать неизвестно где, выполняя поручения хозяйки Танг.
Может, и смерть на этом фоне – не так плохо? Удивительное дело, жажду жизни из него должны были выбить – да, впрочем, и выбили – уже очень давно, а думая о смерти, он все равно испытывал некоторый дискомфорт. Инстинкт это или действительно страх?
Манул говорил о побеге, потому что стремился жить. Ло Ян о нем больше не говорил никогда, потому что хотел умереть. Почему при таком неутешительном раскладе дел он не наложил на себя руки и сам не знал. Наверное, потому что умереть так – тихо и бесследно – он бы не смог, Танг воспитал его иначе. Умирать следовало, закончив начатое.
Дурная это была черта: всегда завершать свою работу, даже если она дает отрицательный результат.
Он точно не знал, сколько времени просидел так, но решил уйти, когда дождь и ветер разыгрались сильнее, а его самого начало клонить в сон. Миншенг ясно дал понять, что Ло Ян свободен фактически на весь день, но, привыкший делать то, чего хотят другие, метис попросту не знал, чем ему заниматься. Рабская философия. Получив свободу, потенциальный невольник уже не знает, как ею распорядиться.
Лонгвей планировал вернуться к себе, и провести остаток дня во сне, но в последний момент передумал и направился к покоям его высочества. Нужно было оставить тому лекарства, который тот должен принять, когда вернется, и сделать еще кое-какие вещи.
В общем-то, мелочи, но они были единственным его «развлечением». Ло Ян ненавидел сидеть без особого дела.
Не успел он дойти до двери покоев принца, как встретил в коридору шатающуюся Хе Юи. Желание резко свернуть возросло, но он этого не сделал. Как девица вообще выбралась из постели, и главное – зачем, оставалось для метиса загадкой, разгадывать которую ему совсем не хотелось.
Можно было бросить ее, и тогда какие-нибудь гвардейцы или служанки бы подняли, но девушка определенно рвалась встретиться с наследником, что было бы нежелательно. Она бы не разболтала ничего лишнего, но состояние ее было красноречивее всяких слов.
И растолковать ей это он собирался прямо. Уверенно шагая в сторону энтрийки, мужчина остановился напротив нее:
- Что вы здесь делаете, госпожа Хе? Вы еще нездоровы, и вам лучше вернуться к... – он замолчал на полуслове, вцепившись цепким взглядом в ампулу в ее руках. Наемник прищурился. Ему было хорошо известно вещество в стеклянной емкости. В Танг часто баловались опиумом. Лонгвею не повезло познакомиться с ним по «работе». А судя по глупому хихиканью девицы, а еще ее зрачкам, размером с арбуз, ей это «зелье» знакомо тоже.
- Кто вам это дал? – вопросительно выгнув бровь, интересуется метис, легко вырвав из пальцев энтрийки колбу.

Хэньшен. Мара, Инсар.
Рынок.

Хэньшен спокойно и размеренно гулял по торговым рядам, осматривал товар, разбросанный по столам или полотнам, лежащим на полу. Юноша с первого взгляда мог сказать, что где-то половину стоимости всех вещей, что были представлены на этом рынке, могла составить цена на веер, что был подарен вчера императором. Однако это не вызывало в любовнике императора какого-то чувства собственного превосходства, ведь только что он увидел множество работ, за которые бы отдал много больше, чем было назначено. Удивительно, как среди всякого ширпотреба может прятаться невероятная жемчужина. Если не приглядываться, то и не заметишь ее. И как раз одна такая жемчужина и привлекла взгляд молодого человека. Это была обычная круглая заколка для волосы, сделанная из какого-то блестящего металла, посередине был инкрустирована стекляшка, имитирующая сапфир. Но привлекло внимание юноши вовсе не это, а то, что точно такую же заколку ему подарила мать, когда Вэйюану исполнилось девятнадцать. Лихуа тогда вложила коробочку с украшением в руки сына и сказала, что счастлива, что он родился, а также пожелала стать достойным сыном своего отца, который нашел свое призвание. Мальчишка тогда принял это наставление матери и пообещал ей никогда не позорить семью, стать прекрасным наследником Цингэ. Это были лишь мечты девятнадцатилетнего ребенка, который еще не имел представления о том, что планы почти никогда не идут так, как их задумали.
Юноша взял заколку и стал вертеть ее в руках, будто это был тот самый подарок, что преподнесла ему мать, а не грубо сделанная копия. "Похоже, что мне не стать достойным своего отца, как того хотела мама," - подумалось Хэньшену, когда он увидел в отражении украшения изящного юношу с черными распущенными волосами, что чуть падали на плечи. И стало. Это отражение уж точно не походило на аристократа и уж тем более на достойного мужчину. Скорее, на воришку или какую-нибудь уличную шлюху.
Вздохнув, парень уже собирался положить украшение на место, но в последний момент решил купить его. Все-таки оно пробудило воспоминания о родителях, которых юноша видел столь редко, что почти уже начал забывать их лица. Хотелось сбежать к ним, упасть матери на грудь и плакать, как это делают опозоренные девицы, молить о том, чтобы она забрала тебя обратно, стиснула в нежных объятиях и никогда бы не отпускала. Но сейчас это было невозможно: у Хэньшена были свои планы, нарушать которые ему не давала уже собственная гордость.
- Сколько? - только и успел спросить парень, как в него кто-то врезался. Кто-то одного с ним роста, почти не снес немного хрупкого юношу. Хэньшен тот же повернулся к виновнику и уже хотел было что-то сказать, но слова пропали тут же, как он увидел девчонку не сильно младше него, которая выглядела так, будто была чем-то поражена. Она сразу же схватила руку парня, да так, что тот не смог бы ее вырвать, даже если бы попытался.
- Ты что-то хочешь? - произнес Хэньшен с сомнением, глядя на девочку, а после поднял глаза, чтобы посмотреть на человека, что, видимо, шел рядом с ней. Юноша уже была хотел спросить, чего хочет его спутница, но слова сами собой пропали из головы, когда он увидел того мужчину, с которым разговаривал в императорской резиденции у дерева. Что за нелепая случайность? Он же не узнает его, правда? А если и узнает, ему-то наверняка будет все равно...

Миншенг
Соён
Сад ==> Направляются к выходу

Миншенг помахал рукой на прощание в след мальчишки и вернул все внимание женщине. Мужчина вышел следом о чем-то задумываясь, он перевел взгляд на брюнетку и перехватил зонтик, тем самым накрывая ее руку своей. Ему не хотелось, чтобы она постоянно выполняла все, чтобы его защитить, даже от таких каплях дождя. Это ему хотелось раскрывать зонтик над ее головой, накидывать верх своего одеяния чтобы холодные ветер не продул ее, кормить с рук вкусной едой. Об этом он мог мечтать очень долго, иногда ему казалось, что он просто перечитал романы и теперь думал о всяких глупостях.
- Хорошо...обещаю не задерживаться - он поднял на нее взгляд и как-то грустно улыбнулся. Правда в планах у него было после всего этого, пригласить прогуляться и наконец сказать ей все что он думает, но видимо, как всегда, это просто был знак свыше. Принц так и не отнял руки, он решил, что сегодня он сделает то, что ему по настоящем хочется. Даже если он сейчас выглядел слишком глупо с этими косичками на голове, он все же в конце то концов был мужчиной. 
Притянув к себе Соён,  он обвил свободной рукой ее талию, так и не отпустив зонтика. Возможно было глупо думать об этом именно сейчас, когда они нашли яд, умер щенок, а сейчас его ждал больной пациент, ему было все равно. Иногда он так уставал делать то, что все от него ждут, чего все так хотят. На мгновение отпустив рукой зонтик он заправил за ухо непослушную прядь ее черных волос и наклонился совсем близко. 
- Есть кое-что слаще рисовых пирожков - Мин наклонил зонтик так, чтобы их больше никто не видел, укрыл от лишних глаз, чужого мнения и грязного общества. Он коснулся губами ее щеки, а после провел большим пальцем по ее губам, стирая остатки недавнего пиршества. Только после его снова охватило смущение, и он отпрянул, возвращая их в прежнее положение.
- Вы испачкались. Да я все сделаю, правда на этой уйдет много сил и времени. Пойдемте - мужчина двинулся вперед все необходимое у него было уже давно с собой, поэтому оставалось только дойти. Он лишь двигался медленно чтобы женщина смогла его догнать и поравняться с ним. Ему правда хотелось, чтобы они шли рядом.

Пирагмон
Лагерь Санадора – Шатер Пирагмона
СунМэй
Пирагмон немного раздраженно уже оценивал ситуацию, в которой предложил девчонке выпить. Подруга, служанка, а у него сейчас погибло несколько хороших загонщиков и солдат, а все по вине чертовых недоумков, которых послал кто-то из приближенных принцессы, а может и она сама. В этом он даже не сомневался, видимо, такое доверие вызывает у них Князь, учитывая, что это Энтра согласилась на свадьбу. Мужчина недовольно цыкнул, уже жалея, что вообще затеял это все. Раны противно ныли от вязкой боли, все же на спине у него красовалась приличная рана, а руки кровоточили от сопротивления Прокраа. Ему было жаль взбесившееся животное, однако, стоило понимать, что девчонка может потребовать смерть чудовища, все правильно – око за око.
- Идемте, принцесса. Не стоит нам продолжать здесь стоять, как минимум, смотреть на трупы привык только я.
Хотелось бы ему продолжить, что такие изнеженные девчонки и внутренностей, наверное, не видали, но все же промолчал. А теперь еще решать вопросы нужно, и, как назло, Холгер отправился совсем по другим делам. Головной боли здесь теперь хватает на всех.
Уже возле шатра, мужчина приоткрыл створку и пустил вперед СунМэй, следуя за ней внутрь. По велению обоих, слуг здесь не было. Все же разговор предстоял трудный, а лишних ушей около себя иметь не хотелось. Доверять друг другу теперь было еще опаснее, учитывая ситуацию. И ведь с какой стороны ни глянь, а все выглядит так, будто обе страны решили напасть друг на друга. Правда, Санадор в куда более шатком состоянии сейчас, так как чудовище все же принадлежит им, а их мертвые солдаты не сравнятся с девчонкой советника.
- Здесь не так роскошно, как во дворце или даже в Вашем личном шатре, но надеюсь Вы не будете чувствовать себя ущемленно.
Он не стал говорить мягких речей, чтобы успокоить девушку, потерявшую подругу. Пусть она оплачет ее достойно, самостоятельно, без мужского плеча. А пока та осматривалась, мужчина достал бутыль вина, которое получил прямиком из Альтеры, пару металлических бокалов, а затем послал человека за едой, все же пить без еды – лишь способ побыстрее напиться.
- Заранее извиняюсь, но у меня уже сил нет тут щеголять в парадных нарядах, когда кровь стекла до жопы. А Вы присаживайтесь.
Князь скинул с себя плащ, который уже стал влажным от крови, а рубаха так вообще из белой стала багровой. Пирагмон подошел к зеркалу и довольно усмехнулся, дополнительные шрамы просто украсят его сильнее, их и так уже не сосчитать. Скинув рубаху, мужчина достал бутыль спирта, быстрым движением открутил крышку и вылил на спину, смывая кровь с грубого рубца, все же коготь твари прилично его задел. Амон с трудом сдержал крик, рыча как дикое животное. Вряд ли такое стоило показывать перед будущей невестой, которая и так в шоке от произошедшего, но выбора не было. Разговор не мог откладываться, а сидеть у лекарей такое себе занятие.
- Ну что ж, можно приступить к обсуждению наших дальнейших действий. Замечу, что я соболезную Вашей утрате, однако, виновниками стали именно энтрийские слуги, которые определенно что-то пытались вынюхать.– усевшись на свое кресло, мужчина налил вина обоим, тут же сделав большой глоток. – Очень уж хотелось верить, что это было сделано не по воле одной принцесски, иначе разговор уже будет другим.

Пирагмон
Лагерь Санадора – Шатер Пирагмона
СунМэй
Пирагмон молча выслушивал все те предположения, что изливались из маленького рта девчонки, которая явно была довольна выпивкой, даже глазки загорелись. И ему было настолько «прохладно» к ее словам, что стал замечать какие-то мелкие детали убранства, следил за руками Сун, которые что-то сосредоточенно творили. Но что бы то ни было, а Амон был доволен тем, что та все же выпила из бокала, какое-то доверие осталось, а значит все это сотворил кто-то, кто сейчас не присутствовал при разговоре.
- Прошу Вас, если я не буду вести себя как воспитанный барин, то Ваши нежные ушки тут же скрутятся в трубочку, а на моих бедрах не красовались бы грязные и запачканные кровью штаны, а просто последовали бы вслед за рубахой.
Мужчина не был типичным представителем, так как не предпочитал закрытую одежду, а был доволен, когда кожа ощущала кислород. Даже сейчас силы увеличивались только от того, что не приходилось сжимать мышцы в этих грубых одеждах. А работа в шахте так вообще не предполагала на нем что-то плотное, иначе бы потные рубахи рвались каждый день.
- Из всего я могу вывести один вывод. Кто-то из Энтры или Санадора удумал разрушить надежды на мир, и пока я могу доверять лишь нам двоим, а затем паре приближенным моим людям. Уж звиняйте, но ваши евнухи, слуги, рабы – не входят в этот круг.
Князь налил себе еще вина, довольно причмокивая губами от приятной сладости, которую давал багровый напиток. Тут и служанка появилась, принеся какие-то остатки фруктов со вчерашнего дня. По ее бледному лицу было понятно, как она шокирована всеми событиями. Амон не стал более ее мучить и тут же спровадил из шатра.
- Я все-таки Князь, а так же один из лучших загонщиков Санадора. Вы думаете я буду реветь от каждой царапинки Прокраа? Неужели не видите моих шрамов? Это пустяки, а если учитывать условия войны, то я еще обеспечил себя полный уход, обеззаразив рану.
С какой-то усмешкой мужчина наблюдал за всеми махинациями, которые девушка устроила тут перед ним. А затем, она встала и с этой бадягой в руках направилась прямо к нему. Травяной запах как-то насторожил, так как сам Князь никогда подобными средствами не пользовался, как еще не помер вообще, удивительный факт. Мужчина с некоторым недовольством отлип от кресла, уже ощущая запекшуюся кровь, которая вновь была встревожена движением. Похоже девица решила ему удостоить честь и позаботиться о ранах.
- Неужели сама принцесса хочет мне раны зализать? Милая, спина не так уж и болит, а свадьбу обговорить хочется, например, познакомившись поближе.
Мужчина привстал с кресла, и видимо этот резкий рывок в сторону брюнетки, заставил ту покачнуться. Князь тут же схватил девушку за руку с миской и потянул на себя, придерживая ту за талию. Выдохнув ей прямо в макушку, Амон плавно провел пальцем по оголенной руке. Алкоголь уже немного кипятил его кровь, заставляя настоящую личность выбраться наружу.
  - Ну что же Вы так неаккуратно.