Сшинай и Ки Тон + нпс
Постоялый двор
Утро оказалось самым, что ни есть гадким. Выспаться энтрийке так толком и не удалось. То кто-то из постояльцев шумел, то противный комар жужжал над ухом, а сил встать и убить эту кровососущую тварь она уже не нашла. Спасать себя от укусов пришлось заматыванием в одеяло, как в кокон гусеницы. В итоге следствием всего этого стало усталое лицо в зеркале с заметными мешками под глазами.
Как бы сильно госпожа Ки не плескала в себя холодной водой – положение не исправилось. Разве что недурный слой косметики более-менее спас положение, придавая ей околосвежий вид. Естественно, настроение ее вполне соответствовало лицу.
Дела постоялого двора шли не особо хорошо. Постояльцы имелись, но при них еще имелись и их немалые задолженности. Ки Тон продолжала давать им отсрочки, кормить и поить за свой счет, понимая, что если отказаться это делать и выставить их всех взашей, то клиентская ее база здорово поубавится. Оставалось лишь смиренно ждать, когда постоянные жильцы ее заведения, наконец, найдут, как им расплатиться с долгами.
- И почему я не держу бордель? – пробормотала энтрийка, перебирая бумаги с неутешительными цифрами ее доходов, - Постоянная прибыль и клиентура обновляется едва ли не каждый день... – эти не утешительные мысли уже не первый раз посещали ее. Если все продолжится в том же духе, ей опять придется продавать часть имущества или, на худой конец, обращаться в дом Танг.
С другой стороны, до ежегодного праздника все тех же наемных работников оставалось всего-ничего, и когда начнутся гулянья, ее казна должна хорошенько пополниться. Отсыпаться им всем, в конце концов, где-то будет нужно. Особенно если не успеют вернуться до рассвета. А наемники вообще-то никогда не успевали.
Тихий и почти ненавязчивый стук в дверь. В проеме показывается одна из служанок с подносом, на котором расположилась чашка ароматного чая, заварник и скромный завтрак хозяйки постоялого двора. Энтрийка втягивает носом пропитавшийся вкусным ароматом воздух и улыбается уголками губ:
- О, А-Сюн, чтобы я без тебя делала, - приняв в руки чашку с подноса, Ки Тон тут же делает глоток, блаженно прикрывая глаза. Служанка хитро щурится, прижимая к груди поднос:
- Страдали бы от голода. Госпожа Ки, господин кодариец снова не проснулся к службе. Боюсь, его начальство будет недовольно и опять пришлет жалобный лист.
- Может, купить ему петуха? – пробормотала владелица постоялого двора, потирая пальцами виски. Сшинай жил в ее заведении уже не первый год, но вот в штабе Пяти Ядов он, видимо, был товарищем приходящим и уходящим. Откуда в таком случае у него брались деньги, чтобы оплачивать комнату, Ки и сама не знала. Ее, в любом случае, устраивало, что за кодарийцем не имелось больших задолженностей, а если таковые и копились, то возвращались в течение недели или двух.
Но вот, что точно ей не нравилось, так это постоянные проблемы по поводу его прогулов на постоянной, якобы, работе. Один из таких, как ни странно, даже спас ему жизнь, когда ряды наемников знатно поредели. Может, именно поэтому он не особенно торопится и вечно просыпает?
- Сейчас я допью чай, и так и быть, сыграю в петуха, - цокнула языком энтрийка, вновь отпивая ароматной жидкости из чашки.
Обычно хозяйка постоялого двора одевалась броско и дорого: достаток и статус-таки позволяли. Но в этот солнечный день, как ни странно, настроения излишне прихорашиваться не было. Хватало того количества штукатурки, которое она нанесла на лицо.
Собрав волосы в самую простую прическу, энтрийка покинула свой кабинет, выбрав для себя скромное платье в черно-фиолетовых тонах. Она торопливо шагала по коридору, но уже без сопровождения А-Сюн, которая обычно всегда следовала за своей госпожой.
Поздоровавшись на ходу с несколькими наиболее состоятельными постояльцами, Ки, наконец, дошла до нужной ей двери. Она уверенно и громко постучала в тяжелую дубовую дверь, совсем несвойственную энтрийским постройкам:
- Господин Сшинай! Вы снова проспали! – начала она строгим и нравоучительным тоном, а затем прислонилась ухом к двери, чтобы подслушать, если ли какая-нибудь реакция по ту сторону. Но ответом ей было лишь
мерное сопение, стоящее на грани довольного храпа. Она постучала еще раз, а затем еще, и, в конечном счете, решила воспользоваться привилегией любой хозяйки гостиницы – запасными ключами от каждого номера.
Ни щелчок замка, ни скрип двери – ничего не смогло разбудить развалившегося в постели наемника. В несколько быстрых шагов преодолев расстояние между дверным проемом и кроватью, энтрийка тронула мужчину за плечо. Никакой реакции.
- Не вынуждай меня переходить к серьезным мерам, Шин, - нахмурилась хозяйка постоялого двора, складывая руки на груди, но затем, получив в ответ нечленораздельное мычание, решила все-таки перейти в наступление, одним рывком сдёргивая с постояльца одеяло.
- О, мать моя Ксаана! – отшатнувшись от постели, выкрикнула она, быстрым движением пытаясь накинуть одеяло назад, - Какой срам! Шин! Са-А ради, заведи себе хотя бы ночную рубашку! – едва ли не столкнувшись с небольшим письменным столом, Ки попыталась закрыться руками и отскочить на максимально возможное расстояние. Раньше она никогда не позволяла себе подобного, но терпению пришел конец, а этот кодариец мало того, что игнорировал ее попытки к пробуждению, так еще и спал – подумать страшно – абсолютно, АБСОЛЮТНО, раздетым.
Хуже прочего было то, что и накрыть его назад она так и не сумела: одеяло «лизнуло» под Сшинаю, но в итоге скатилось назад на пол, оставляя энтрийку наедине с негодованием и желанием сбежать побыстрее.
Светло голубо-зелёный глаз приоткрылся и тут же прищурился от двух вещей: солнца, которое ударило прямо в него и орущей женщины, начавшей громить и без того скромное жилище.
- Тело должно ночью дышать, а ночная рубашка или как ты там назвала эту длинное творение ада, запутывающееся и собирающееся в складки в самых неудобных местах только мешает хорошо выспаться, - половину слов съел его громогласный зевок, но общий смысл был понятен. Буквально мгновение назад ему было так хорошо во сне, и вот эта женщина опять все испортила, хорошо хоть холодной водой не окатила. Кстати, о холоде. Кодариец почувствовал, как лёгкий, но навязчивый ветерок из открытого настежь окна касается его филейной части. Приподнявшись на локтях он обернулся и осмотрел всю ситуацию, в которой оказался. Одеяло мирно лежало на полу и остывало от его горячего тела, сам он был без единого намёка на хоть какой-то прикрытый участок тела, а напротив стояла энтрийка, нагло оставившая его со всем этим.
- Киииииииит, давай не будем, а? - забурчал он и заворочался, решая все же встать, - Закрой глаза, и твоя невинная душа не пострадает, - усмехнулся кодариец и встал, стараясь все же, чтобы кое-кто не увидел слишком уж много, и ему это все же удалось. На самом деле, будь тут любая другая девушка или женщина на ее месте, Сшинай бы просто встал и выставил за дверь непрошеную гостью.
Обернув нижнюю часть тела упавшим одеялом, он босыми ногами дошёл до энтрийки, останавливаясь совсем близко, почти зажимая ее между своим телом и столом.
- Твоё лицо там ещё не сгорело от смущения, Кики? - спросил брюнет, заглядывая а лицо девушке. Уснул то он, если честно, минут двадцать назад. Он вышел из ванной комнаты и решил немножко полежать перед рабочим днём, однако не рассчитал и уснул, а вот волосы все ещё оставались немного влажными.
- Надень. Что-нибудь. Живо, - процедила сквозь зубы энтрийка, вжимаясь в стол с таким рвением, что еще немного, и он бы обязательно треснул. Как кодариец и советовал, она закрыла глаза, а потому не имела радости видеть его наглую физиономию, но очень об этом жалела: иногда нужно заглядывать в чужие бесстыжие глаза, чтобы акцентировать их бесстыдство.
На самом деле мужчина был вполне прав, лицо Ки и впрямь горело. И кто был в этом, спрашивается, виноват? Радовало лишь то, что никто из слуг или, не дай боги, постояльцев не примчался на ее несдержанные крики. А ведь и те и другие вполне могли. И что бы они тут увидели? Такого позора она бы абсолютно точно не пережила.
Больших усилий ей стоило, наконец, открыть глаза, чтобы хмуро, исподлобья посмотреть на наемника. И почему он еще к тому же и мокрый? Вот что значит южная кровь: он не только не сморозился тут после дождей и холодов, но еще и умудрялся спять нагишом после ванны. Одним движением раскрыв веер, который все это время висел на ее запястье, Ки Тон пару раз им обмахнулась, чтобы согнать красноту с лица, а затем, сложив веер назад, аккуратно ткнула им в грудь мужчины, намекая на то, что тот расположился слишком близко.
- За моральный ущерб будешь должен две серебряные монеты сверху стоимости комнаты, - фыркнула хозяйка постоялого двора, пытаясь максимально ненавязчиво «выплыть» из-за стола. Кто бы знал, что лишние движения и наспех завязанная на поясе Сшиная «повязка» из одеяла вступят в такую интересную химию, и кодариец снова останется раздет.
- Да боги, если тебе не нравится рубашка, есть же хотя бы штаны! – снова «загорелась» она, решив, что ретироваться из-за стола через кодарийца она не сумеет, а потому попятилась назад, забираясь на стол с ногами. Какое нелепое положение! Зато, подумалось ей, если Шин приблизится еще, она сможет отбиваться туфлей.
- Тебя ждет Дшен, пасущийся у купола. Вчера пришло задание. И я почти уверена, что чье-то начальство будет крайне недовольно, если ты снова не явишься отгонять зверушек от границ, - прищурилась энтрийка, всеми силами стараясь смотреть Шину в лицо. В самые глаза. На самом деле, даже вздохнуть лишний раз она побаивалась, чтобы не уловить какой-нибудь посторонний запах или пол запаха.
Казалось, что она постепенно стала смиряться, и даже все-таки спустила одну ногу со стола, как вдруг снова послышался скрип двери, которую Ки, само собой, не заперла. Энтрийка была больше чем уверена, что это была А-Сюн, потому что девчонку выдавал едва слышный и торопливый топоток.
Если бы кто-то сейчас попросил был госпожу Ки описать свое эмоциональное состояние, то она бы охарактеризовала его как «жизнь пронеслась перед глазами». Меньше всего ей нужны были лишние слухи, которые и без того блуждали по постоялому двору из-за того, что она лично ходит будить кодарийца. А теперь, стоило ей представить, как их положения относительно комнаты выглядят со стороны, энтрийку едва не хватил удар.
Со скоростью Прокраа она соскочила со столешницы, дергая одеяло снизу вверх и запаковывая Шина до состояния куколки бабочки.
- Давай-давай, живо! – шикнула она шепотом, толкая мужчину к кровати, чтобы тот лёг назад. В последний момент она и сама не удержалась на ногах, хлопнувшись на край кровати. Если жизнь чему-то и научила ее за годы управления постоялым двором, так это тому, что даже в самой неприглядной ситуации нужно делать вид, что у тебя все под контролем.
И поэтому, когда А-Сюн вошла в комнату, обеспокоенно оглядывая свою госпожу, восседающую на краю кровати кодарийца, те демонстративно закинула ногу на ногу, вальяжно обмахиваясь веером.
- Госпожа Ки, мы слышали крик, что-то стряслось?
- О, ничего такого, просто господин Сшинай так и не проснулся, а по нему тут ползал огромный пе... Паук, - нашлась энтрийка, чтобы не выругаться и с силой ударила кулаком свободной руки плечо кодарийца.
- Я просто не ожидала! – отмахнулась хозяйка постоялого двора, - А-Сюн, будь добра, принеси господину Сшиная лекарства из подвала. Боюсь, ему нездоровится, а появиться на работе он все-таки должен, - она натянула на лицо самую, что ни есть невинную улыбку, оставляя служанку в замешательстве. Тем не менее, та тут же поклонилась и вышла из помещения, дав Ки Тон, наконец, выдохнуть.
- Да чтоб тебя, Шин! – рыкнула она, хлопнув того веером по бедру, - Не дай Ксаана тебе не разжиться штанами для сна, и я тебя выставлю! Живо затаскивай свою задницу в брюки, пока она не вернулась!
Нет, когда многострадальное одеяло вновь оказалось на полу, мужчине только и оставалось, что проводить его задумчивым взглядом, а затем взглянуть на женщину, ставшую этому причиной.
- Два серебряных? Кики, акстись. Так-то морально пострадавший здесь. Это ты ворвалась в мою комнату и покусилась на мой обнаженный зад, а я может Са-А вчера пообещал... - правда, договорить он не смог, поскольку Ки Тон сегодня явно была в ударе, раз забралась на стол. Он все же не решился сказать, что там лежало множество острых предметов, которые легко могли порвать ее платье. Треска ткани не было слышно, а она, вроде бы остановилась.
- Почему ты вообще читаешь то, что приходит мне? И вообще, я не понимаю, почему развели такую панику. Как прилетел, так и улетит... Да куда ты опять полезла? - вскинул руки он, после чего провёл по голове, - вообще-то я вижу твою лодыжку, чтоб ты знала...- что творилось в голове хозяйки постоялого двора, знала, наверное, лишь Ксаана. Быть может, если бы он боялся, что их могут «раскрыть», то он бы и заметил скрип двери, однако куда больше его заинтересовало то, как, совершенно, не стесняясь, эта скромная, как она считает, особа, опустилась перед ним. Шин даже дар речи потерял, тупо смотря на то, как она поднимает одеяло, закутывает его, а затем и вовсе от шока послушался и лёг на кровать обратно. Правда, к приходу А-Сюн, брюнет был уже во всей красе: лежал на боку, подперев кулаком голову и поставив на стопу правую ногу, отчего одеяло снова приоткрыло его тело.
- Да, представляешь, А-Сюн, паук был таааакооой необычный. Розового, я бы даже сказал красного цвета. Наверное, он ооооочень смутился, когда увидел госпожу, - лучезарно улыбнулся мужчина сначала служанке, а потом и Ки Тон. Ну, к побоям веера он уже привык, а вот играть на нервах девушки было с каждым днём веселее.
- Мммм... погоди... - со скоростью, свойственной кодарийцу, он затащил девушку на кровать и перевернулся вместе с ней, оказываясь сверху. Уже наученный опытом, он взял в захват ее ноги, а то коленки у неё все же острые.
- Сначала обсудим два серебрянника.
Медленно обернувшись на звуки голоса кодарийца, Ки Тон, наконец, поняла, отчего А-Сюн так быстро сбежала и почему растерялась. О, святая Ксаана! Только посмотрите на этого героя со страниц запрещенных эротических романов! Ей так и хотелось задать один единственный вопрос: зачем же она его тогда закутывала, если он продолжает ставить ее в максимально неловкое положение? Тяжело было ему колбаской полежать пять минут?
Негодование так и читалось на ее лице. Даже веер в руке энтрийки хрустнул, так сильно она сжала его в ладони. Если бы взглядом можно было убивать, то от Сшиная не осталось бы и мокрого места, но Ки могла лишь шумно втягивать носом воздух и убийственно на него смотреть. От попытки кинуться на мужчину с кулаками ее удерживали только остатки гордости, живущие на тонких ниточках ее нервов.
А еще немного здравого смысла: они в разных весовых категориях, он больше, выше и сильнее. И у Шина определенно более обширные познания в искусстве ведения стратегического сражения. И все-таки эти факты не умалили ее желания расцарапать ему лицо. Хозяйка постоялого двора молчала. Поскольку единственные слова, приходившие ей в голову – ругательства. Не хватало еще опускаться до брани.
Но вот чего она точно не ожидала, так это того, что окажется в его все еще вообще-то влажной постели, да еще и под весом хозяина этой самой постели. Кажется, столько эмоций на ее лице еще ни разу в жизни не менялось: сначала она раскрыла рот от удивление, глаза ее сделались, точно блюдца; затем лицо ее сделалось злым и раздражительным, а брови сошлись настолько, что между ними образовалась складка; под конец щеки Ки Тон покраснели в тон ее помады. И ни она сама, ни кто бы то ни было еще не мог бы сказать: от злости или от стыда.
- Да, две серебряные монеты! И если ты сейчас меня не отпустишь и не оденешься, то их станет вдвое больше! Я запишу тебя в долговую книгу и упеку в тюрьму за неуплату! – наконец выпалила хозяйка постоялого двора, несколько раз ткнув острым пальчиком в грудь кодарийца. В очень, надо сказать, красивую, крепкую, но все еще голую грудь. ВСЕ ЕЩЕ. И это притом, что он должен быть одет уже минут двадцать как!
- Будь хорошим кодарийцем и слезь с меня, А-Сюн вернется с лекарствами и что она подумает?! А я тебе скажу, что она подумает: она подумает, что ты меня насилуешь! Оно тебе надо? – прищурилась энтрийка, снова раскрывая веер и пряча за ним лицо. Лишние движения ей были ни к чему, не хватало еще чтобы помимо лодыжек перед Шином предстали еще какие-нибудь интересные части ее тела.
Искренне расхохотавшись, Сшинай был готов уже вытирать слезы от смеха, выступившие в уголках глаз. Даже оказываясь в таком положении, она умудрялась ему угрожать. Вопрос, а точно ли она энтрийка, оставался открытым с самого первого дня их знакомства.
- Кики, чтобы я покусился на твою добродетель, ты должна быть хотя бы наполовину раздета, - брюнет посмотрел вниз, в пространство между ними, а затем снова на Ки. Все же, она не могла отрицать, что раздет здесь именно он. Может, это вообще она его насилует, а не наоборот? Правда,насчёт столь смелого предположения Шин решил промолчать и оставить это до следующего случая.
- Это раз. Два. Я не вхожу туда, куда меня не приглашают, - несмотря на то, что они были в столь интересном положении, за Сшинаем никогда не было славы насильника. Никто ни разу не мог обвинить его в этом. Наоборот, среди местных он имел более менее хорошую репутацию, во всяком случае, ближайшие дома по вечерам могли засыпать спокойно.
- И три. Я здесь настолько долго живу, что ни одна живая душа не поверит в то, что я могу покусится на такую невинную девушку, как ты. Однако... слухи, которых ты так боишься все же поползут и оооочень многозначительные, если, например, сейчас войдёт милая А-Сюн, а я сделаю так, - схватив ее ручку, которой она тыкала ему в грудь, Шин обхватил губами острый пальчик девушки, а его глаза продолжали смеяться, наслаждаясь реакцией хозяйки сего заведения.
Аргументы кодарийца были куда убедительнее ее собственных. Оборона энтрийки стремительно рушилась, и бессилие брало определенный верх. Она оказалась в просто гадком положении и лишь из-за того, что по доброте душевной оказала ему дружескую услугу – избавила от прогула, разбудив!
И где, спрашивается, его благодарность? О, милая Ки, ты такая добрая и заботливая! Конечно-конечно, Ки, я внесу всю сумму за комнату сразу! О, не переживай, Ки, конечно, мне не трудно перенести этот шкаф в сороковой раз! Вот где вот это все? Она старательно уходила в свои мысли, чтобы не слышать его постыдные слова. Что ни говори, а Сшинай определенно пользовался и ее положением, и той средой, которая ее воспитала. А знал бы он, как тяжко приличной энтрийке оставаться приличной!
Воистину, заботило бы ее так сильно их положение в постели, не будь она публичным лицом? Очень вряд ли. Пусть хоть ходил бы голышом по всем этажам, но нет! Она хозяйка постоялого двора. Хо-зяй-ка. А права качает тут он!
Ее возмущению не было предела. И окончательно чаша терпения лопнула в тот момент, когда мужчина схватил ее за руку и ухватил ее палец губами. Ки Тон даже выронила свой веер, и тот с треском хлопнулся ей на лицо.
Если минуту назад она еще боролась с желанием поколотить мужчину, то теперь абсолютно точно сделает это.
- Да как ты..! – шипела энтрийка, не договаривая и половину слов, поскольку старалась пропустить всю брань, - Две, две монеты и точка! Совсем охамел! Я выгоню тебя вон! Я буду жаловаться в высшие инстанции! Я..! – продолжала она, не забывая при этом колотить свободной рукой в грудь кодарийца и дергать ногами, в попытке освободиться из этого плена. Заколка уже порядком сползла с темных гладких волос, и те спутались, разметавшись по подушке. Идеально сложенный ворот ее одежды тоже расслабился, сползая с плеча так, что теперь было видно нижнее платье.
Гнев до того охватил ее, что она не придала этому значению, а ведь очень зря, ведь в этой попытке дать отпор она и не заметила, как дверь снова открылась и вошла А-Сюн. Послышался треск битого стекла, ведь служанка уронила принесенные склянки с лекарствами и стояла в проходе, во все глаза глядя на открывшуюся перед ней картину.
Ки Тон уставилась в ответ на девушку, замерев в весьма интересной позе: одна ее ладонь все еще лежала на груди мужчины, вторая ее рука по-прежнему оставалась на уровне его лица, хоть палец она таки и сумела отбить. Все внутри хозяйки постоялого двора похолодело, а сердце пропустило пару-тройку ударов.
- Я... Я... Простите, что помешала... Я не знала... – торопливо забормотала А-Сюн, не зная, что ей делать: выбежать из комнаты или собирать осколки.
- «Да твою же мать!» - мысленно ревела энтрийка, не забывая транслировать эти слова в голову кодарийца, - «Сделай что хочешь, придумай любой убедительный бред и чтобы ни единого слушка в моем заведении об этом случае!» - под конец своей мысленной триады, она моментально схватила кодарийца за волосы, притягивая к себе так, чтобы он абсолютно точно смотрел в ее злые, почерневшие от ярости глаза:
- «Быстрее!»
Нет, ему было совсем не сложно двигать шкафы по всей комнате после ремонта, так как хозяйке сначала не нравилось, что оно загораживает окно, потом шкаф был виноват, что комната для него слишком маленькая, а ещё было что-то про отрицательную энергию и дерево должно быть на востоке. Или это был запад, он уже не помнил, но факт был в том, что помимо огромного дубового шкафа были и другие предметы мебели. И это тоже все двигал он. Знала бы она, как тяжко приличному кодарийцу оставаться приличным.
- Денег нет, но ты пытайся, продолжай, - сквозь смех сказал Сшинай, то и дело отбивая тонкие руки с острыми ногтями от своего лица. Она ведь сама сейчас делала хуже самой себе, хотя стоит признать распущенные волосы ей шли куда больше ее обычной прически. На платье он взглянул лишь мельком, решив не задерживать на нем долго взгляд. Всё-таки перед ним приличная энтрийка, и не надо ее уж прямо так нагло разглядывать.
- Упс, - прошептал Шин, когда после звука разбитого стекла обернулся и увидел А-Сюн, а затем взглянул снова на хозяйку постоялого двора, которая тут же начала снова лезть в его голову.
«Платить не буду, заруби себе это на кончике своего маленького носа!» - он надеялся, что она таки прочтёт эти мысли. Просто даже, если бы он захотел заплатить, денег у него не было совсем. На ежемесячную дань то собрать надо!
- А-Сюн, наконец-то ты пришла! Солнышко, подойди к нам пожалуйста, у хозяйки в волосах тот самый паук, и она так испугалась, что начала бегать по всей комнате. Это был сущий кошмар. Так, вот. Кажется, он выпал, посмотри пожалуйста, а то вдруг госпожа встанет, и он упадёт ей на лицо. Бррррр... Страшно... - он аж передернул плечами, представив огромного, красного, мохнатого паука, который сидел на лице у Кики и танцевал ритуальный танец смерти, эротично вытягивая лапку в сторону.
Больших усилий Ки стоило не вдарить самой себе по лбу. Любой убедительный бред оказался действительно бредом, в который поверить могла разве что самая глупая дура. И хозяйка постоялого двора была благодарна за то, что А-Сюн действительно была полной дурой.
Ложь кодарийца принять как должное было сложно, но энтрийка тут же театрально закатила глаза и снова забилась под ним, не забывая приговаривать:
- Ох, быстрее, убери его, убери! - в сущности же, конечно, Ки Тон пауков не боялась. Благо, что об этом нюансе А-Сюн тоже не знала. Наивная девочка. Сколько ей было лет? Шестнадцать? В любом случае, зардевшаяся служанка тут же бросилась осматривать пол на предмет пауков на нем.
Пока девчонка копалась, Ки тут же пихнула мужчину ладонью в грудь, намекая, что тот явно задержался в одном положении. Теперь уж точно следовало подняться с постели. Поправляя волосы и одежду, она тут же быстро проговорила, не забывая делать драматичное лицо:
- Ох, это было так неожиданно, А-Сюн! Я только-только присела, и тут эта гнустная тварь! Чуть сердце не выпрыгнуло! Благо, господин Сшинай нашел в себе силы спасти меня! - раскрыв веер, хозяйка постоялого двора принялась обмахиваться им и схватилась за голову, принимая максимально страдальческий вид. Наивная А-Сюн мигом помогла своей госпоже пересесть на стол, и только потом обратила внимание на кодарийца. Щеки девушки мигом вспыхнули, служанка принялась складывать на поднос осколки.
- Я принесу вам... Воды. Госпожа Ки, может, проводить вас в комнату? - обеспокоенно проговорила энтрийка, стараясь не смотреть на Сшиная.
По-хорошему, хозяйке постоялого двора следовало согласиться. Уйти сейчас было бы очень кстати, кроме того и логично: их маленькая ложь себя исчерпала. Можно было сетовать на совесть кодарийца и что тот соизволит пойти выполнять свои обязанности.
Только вот Ки очень сомневалась в этом.
- Не беспокойся и распорядись, чтобы приготовили завтрак. Я сама схожу за лекарством, - устало улыбнулась энтрийка, отправляя служанку работать. А-Сюн тут же поклонилась и убежала, а Ки, наконец, снова смогла выдохнуть.
Это было действительно близко. Еще немного, еще чуть-чуть и все бы могло пойти крахом.
- Оденься уже, - вяло вздохнула Ки, продолжая обмахиваться веером .
- Паук, Шин. Ты это серьезно? Если бы А-Сюн была старше, то я бы точно тебя выставила. И мы еще поговорим про те две монеты. Не думай, что я так легко тебе прощу весь этот цирк.
Героических усилий стоило Сшинаю не засмеяться в голос, а лишь прыскать время от времени от смеха. Ки Тон была далеко не самой хорошей актрисой, но для А-Сюн, шестнадцатилетней наивной девчонки, и этого было вполне достаточно.
Он вновь лежал на своей кровати и наблюдал за тем, как вокруг копошатся леди. Правда, в этот раз он был меньше похож на героя романа. Все же почти все его тело, кроме груди и одной стопы с лодыжкой были скрыты под одеялом, а руки лежали на подушке под затылком. Совсем невинный вид для того, кто практически стал виновником нынешнего происшествия.
- Да, это было очень неожиданно, даааа, - только и успевал вставлять он в разговор двух девушек, заодно напоминая, как выглядел злосчастный зверь, которого наверняка и в природе то не существовало. Бедный красный паучок.
- Тогда ты мне тоже должна два серебрянника, Кики, - ответил он девушке, как только служанка вышла, - и ещё стирку моего одеяла. Как я теперь под ним спать то буду, он ведь всю пыль с пола собрал, - драматично вздохнув, Шин откинул одеяло и схватил одежду с тумбочки, до которой на самом деле нужно было лишь рукой дотянуться. Но в конце то концов, это было уже дело принципа ходить так, как хочет он. Натянув штаны, кодариец встал на коленки и полез под кровать, где в непроглядной темноте лежал один из его сапог. Как он туда попал, не помнил даже он. Вообще его вещи, перемещались без его ведома и находились не там, где должны были. Каждый раз этот факт вводил брюнета в ступор.
- Куда ты там говорила Дшен прилетел? - как бы между делом спросил Сшинай. Все равно Ки Тон все прочитала, небось ещё записала в каком-нибудь ежедневнике, чтобы знать, когда он снова принесёт деньги в ее бездонный кошелёк.
- Во-первых, не «он», а «оно» – жаловаться надо грамотно, - съязвила энтрийка, тут же отворачиваясь, как только кодариец вознамерился встать с постели, дабы все-таки одеться, - А, во-вторых, услуги прачки не входят в стоимость комнаты. Хочешь чистое белье или одеяло – плати дополнительную цену в три медные монеты, - еще несколько взмахов веера. Заправив выбившуюся из прически прядь темных волос, хозяйка постоялого двора отложила на минуту свое занятие, чтобы вновь поправить бардак на голове.
Паук. До сих пор Ки Тон чувствовала негодование по поводу этой глупой отмазки. На счастье, все прочие эмоции уже поутихли, и она могла снова попытаться вернуть себе прежнее самообладание. А еще заручиться больше никогда не ходить в эту комнату лично, а отправлять А-Сюн. Хватит с нее приключений.
- Охраняет старую заброшенную шахту, в которой алмазы добывали. В пещере, говорят, растут полезные травы и грибы, лекари снова бьют тревогу, вот и просят отогнать ящерицу от месторождения целебной «жилы», - немного лениво ввела она в курс дела мужчину, закалывая волосы. Повесив сложенный веер обратно на запястье, хозяйка постоялого двора поднялась, поворачиваясь к Сшинаю лицом.
Естественно, если бы она не знала, что тот уже хоть как-то оделся, то не совершила такую глупость. Но теперь на мужчине были, по крайней мере штаны, и можно было смотреть на того с меньшим видом оскорбленного достоинства.
- Когда будешь полностью готов – спускайся. А-Сюн наверняка уже все приготовила. Если не ошибаюсь, сегодня повар предлагает на завтрак постояльцам карри и рисовые булочки, - развернувшись к кодарийцу спиной, Ки повернула дверную ручку и вышла в коридор. Ей еще предстояло спуститься вниз и взять, якобы, нужное этому типу лекарство. Подумать только, как «весело» проходили ее дни.
- «Возможно, следует взять отпуск на недельку или две», - подумала она про себя, мерно шагая к лестнице.
Иногда Сшинаю казалось, что за плату за комнату он получал не только жильё, но и «мамочку» в лице хозяйки постоялого двора. Все то она знает, куда и зачем ему идти. Такое чувство, что узнает все раньше, чем он сам.
- Угу... ящерица, грибы, целебная жила... - пробухтел он себе под нос, доставая, наконец таки, сапог и натягивая его на ногу. Почему нельзя было выращивать все эти лечебные штучки, так нужные энтрийцам у себя дома? Нанести земли, посадить зернышки, полить водичкой там... Нет, их растения должны были расти в самых труднопроходимых и опасных местах и нужны именно в том момент, когда приходят чудовища. Те же Ибрады совсем недавно. Яды пошли туда же опять из-за лекарей, которым были нужны их травки, растущие только на этой полянке.
- Как скажете, госпожа, - усмехнулся мужчина, застегивая ремни на кожаном жилете. Он не помнил или даже не знал, кто именно из ядов отправился на задание, и где они встречаются, так что решил после завтрака все же сразу отправиться к этой пещере, а там уже разбираться по ситуации.
Закрепив оружие на своей одежде и спрятав несколько острых летающих предметов в ее глубь, Сшинай вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ.
- А-Сююююююн, где еда? - спросил брюнет только при входе в столовую, даже не смотря по сторонам. Милая девчушка уже все ему приготовила и убежала по делам, а вот повар кидал на него гневные взгляды за очередное громкое утро.
- О, мастер, не надо смотреть на еду, чтобы понять, насколько ты божественно готовишь, - получив в ответ яблоком в лоб и удаляющимися кряхтением, Сшинаю только и оставалось, что громко поблагодарить достопочтенного господина за такой прекрасный дар.
Прежде чем спускаться в погреба, где хранились ценные настойки по соседству с винами, Ки Тон все-таки решила снова зайти к себе в комнату. Раскрыв веер, спицы которого она все-таки умудрилась сломать, энтрийка вздохнула и убрала тот в ящик стола – позже придется отнести его мастеру. А сейчас она заменила его на другой, более простой и старый. Рисунок местами выцвел и, глядя на него, хозяйка постоялого двора не удержалась от очередного взгляда в зеркало.
Помада немного смазалась – пришлось поправить, вскоре уже и собственное лицо, руки, глаза – все, одним словом – стало казаться ей каким-то не таким и каким-то неверным. Она немного нервно закусила внутреннюю сторону щеки, разглядывая свое отражение. Денег у нее оставалось не так много, положение с каждым днем ухудшалось. Если к этому добавить еще и увядающий внешний вид, то можно было смело списывать и ее саму, и постоялый двор со счетов.
Энтрийка зло пнула носком туфли тумбочку. Еще и этот... Даже сложно было подобрать конкретное слово для описания постояльца из Кодаса, с которым было столько возни. Даже министрам, если те хаживали в комнаты ее заведения, она оказывала меньше привилегированного внимания. Один этот факт очень ее компрометировал, а Сшинай словно смеялся над ней, делая все, чтобы окончательно подмочить ее и без того спорную репутацию.
- Да как же это все сложно, - шикнула энтрийка, упираясь в туалетный столик руками. В последний раз взглянув на себя, Ки заправила темную прядь волос за ухо и выпрямилась. Погреб. Лекарства. Следовало собраться и довести этот фарс до конца. А заодно и себе прихватить что-нибудь от нервов. Так недолго и морщинам появиться, а вот такого она абсолютно точно не хотела.
Покинув свою комнату, хозяйка постоялого двора закрыла дверь на ключ, а после быстрым шагом проследовала к лестницам, ведущим вниз. На пути ей встречались постояльцы. Дом медленно оживал: кто-то уже возвращался, кто-то только уходил. Ки приветствовала всех и каждого, не забывая спрашивать о том, как гости провели ночь или успели ли они отобедать.
В итоге поход за лекарствами затянулся. Однако дело было сделано, и, держа в руках пузырек, она даже успела застать Сшиная за трапезой. Обедня к этому моменту наполнилась и другими постояльцами, которые поприветствовали хозяйку постоялого двора. Энтрийка любезно улыбалась и отвечала, для себя отмечая, насколько скудными с каждым днем становились столы ее заведения. Она еще помнила то время, когда за завтраком ее повар мог предложить постояльцам по десятку блюд, а к ужину столешницы прогибались от количества яств, стоящих на них. Теперь гости могли разве что выбрать соус к блюду, а все чаще вообще не пользовались услугами местной кухни.
Постояльцы предпочитали обедать в местах или более изобильных или вовсе готовить где-нибудь самостоятельно. Где-то в глубине души Ки это задевало, ведь и она, и ее работники никогда не славились ни ленью, ни отсутствием таланта. А теперь, прямо на глазах, дело их жизни, ее жизни, становилось все более зыбким и почти не приносило дохода. Все средства шли лишь на то, чтобы двери постоялого два по-прежнему были открыты, но чем чаще она думала об этом, тем сильнее погружалась в пучину чего-то похожего на отчаяние.
Этим мысли настолько поглотили ее, что энтрийка и не заметила, как пялится в уже полупустую тарелку Сшиная добрые две минуты. Странное поведение хозяйки постоялого два не осталось без внимания, и когда она, наконец, поняла, что на нее обращены взоры, по меньшей мере, шести пар глаз, женщина тут же опомнилась:
- Ох, прошу прощения, - чуть поклонилась энтрийка, поставив на стол перед носом кодарийца микстуру, - Ваше лекарство, господин Сшинай, - может, в его комнате или в своем кабинете, будучи наедине, Ки Тон и позволяла себе фамильярность или непосредственность, но на публике должна была оставаться собранной. Во всяком случае, если публика была полностью энтрийской, как это оказалось сейчас.
Поведение хозяйки постоялого двора сегодня было определенно странным. Сшинай позвал ее несколько раз, прежде чем она, наконец, опомнилась и начала говорить о лекарстве, которое он собственно и не просил. Зачем спрашивается тратить на него микстуру, которая тоже стоит денег?
- Благодарю, госпожа Ки Тон. Искренне надеюсь, что моя просьба не слишком вас обременила. Все же защищать жителей от чудовищ бездны за куполом требует собранности и больших сил, - встав со стула, мужчина поклонился в ответ девушке, как того требовали энтрийские традиции. Он все же за время пребывания в этой стране выучил многие традиции, чтобы правильно отвечать коренным жителям.
Ему нынешняя еда вполне нравилась. Похлёбка была вкусной, а хлеб всегда свежий. Да, может презентация была не самая пышная и современная, однако разве это самое важное?
- Госпожа Ки Тон, я вам должен отдать должное кое-что, - схватив со стола перчатки, он вышел из столовой, пропуская вперёд брюнетку и придерживая дверь. В коридоре перед входной дверью никого не было, так что здесь никто не мог подслушать или разнести слухи о том, что он решил сделать.
- Вот тебе деньги, Кики за месяц вперёд плюс два серебрянника сверху, - мужчина отдал монеты хозяйке дома, а затем тяжело вздохнул.
- Если я не вернусь, то пусть в комнате хотя бы месяц поживёт Тунтун. Она хоть и старшая из трёх детей, но сама уже на сносях, так что... От глупого братца ей надо отдохнуть. Ах да, и ещё, - быстрым движением он вытащил шпильку из волос девушки, которые тут же упали, рассыпавшись по спине и хрупким плечам.
- Что? А... Да, конечно, - пробормотала энтрийка, хотя, на самом деле, она не особо понимала, что за срочность заставила Сшиная вдруг отдавать ей что-то. Хотя, признаться, легкий конфуз она все-таки испытала: наверное, оттого, что после выходок в комнате наемника ожидала, что и вне ее тот продолжит вести себя как прежде.
Но нет. Надо же, вполне приличный человек, когда захочет.
Ки до последнего не надеялась на то, что кодариец внезапно решит отдать ей деньги, да еще и с небольшим «процентом», который она отчаянно требовала утром. Признаться, хозяйка постоялого двора, по большей части, лишь угрожала, но абсолютно точно никогда не ждала тех сумм, о которых шла речь. Ей бы вполне хватало своевременной оплаты жилья и обедов в доме.
Однако Сшинай вручил ей небольшой кошелечек с ценными монетками именно сейчас, и это, признаться, одновременно и удивило и тронуло энтрийку. Она тут же прижала к груди полученные деньги, даже не пересчитывая их, как привыкла делать обычно, а затем все-таки произнесла:
- Ты был не обязан, да и эти две монеты... – тонкие брови Ки чуть нахмурились, но, скорее, выдавая растерянность, нежели раздражение или злость, как, например, этим утром, - Спасибо, - она не была уверена, как хорошо Шин на самом деле понимает, в насколько затруднительном положении постоялый двор и она сама. Но в любом случае Ки была искренне благодарна за этот жест, особенно сейчас. Очень своевременный «подарок», пусть тот и был лишь каплей в море тех сумм, которые требовались. И все-таки каплей очень важной.
Только теперь Ки Тон поняла, что эти деньги и эти слова Сшинай говорил так, будто заранее с ней прощался. Вообще-то энтрийка привыкла к тому, что работа наемников из Кодаса – дело весьма и весьма опасное. И все-таки ни разу до этого их разговоры в этом ключе не следовали. Что если Шин и в самом деле не вернется или будет серьезно ранен? Раньше она об этом как-то не думала: сначала ей не было дела, потом наоборот, но мешала рутина, теперь с уменьшением платежеспособной клиентуры, соответственно, и времени на такие мысли у нее оставалось больше.
Это было какое-то неприятное и щемящее чувство в груди. Возможно, если бы он не отвел ее сюда вот так с этими деньгами, то она бы – по наивности или глупости – даже не задумалась о том, что они могли видеться в последний раз.
-А? – вдруг опомнилась энтрийка, когда тяжесть прически больше не давила на ее затылок. Она ощупала ладонью то место, где еще недавно была ее шпилька и пару раз удивленно моргнула. В этой вещице не было ничего примечательного: она была вообще-то грубо сделана, толстая и из дерева. К тому же на нее налепили нелепый цветок, чтобы, видимо, придать ей хоть немного изящества. Ки помнила, что купила эту шпильку на рынке, потому что после продажи старых – дорогих, сделанных из золота или серебра, украшенных драгоценными камнями в тон каждого ее наряда – у нее просто не осталось средств, чтобы закалывать волосы.
И зачем этот предмет вдруг понадобился Сшинаю? Пожалуй, в любой другой ситуации она бы обязательно начала его поносить и, возможно, даже потребовала бы еще шесть монет серебром – якобы стоимость безделушки – но в этот раз ни рука, ни язык не поднялись.
- Обещай мне, что лично вернешь шпильку назад, - совсем тихо потребовала хозяйка постоялого двора, тем самым взяв с него обещание вернуться с этой битвы вообще, - И не вздумай пострадать, иначе я распродам все твои вещи, - пригрозила Ки Тон вдогонку предыдущим словам, сделав два шага навстречу кодарийцу. Подняв вверх свой взгляд, энтрийка потянулась ладонью к его лбу, смахивая нависшие пряди, а затем все-таки одернула руку, пряча ту за спину, будто коснулась раскаленного угля.
- Все, иди. Дшен тебя заждался.
