Ван Сюин
Сунмэй
Покои

Шагая по коридору, Сюин чувствовал, что от слов, исторгаемых из недр тела сестры, у него начинает побаливать голова. Он уже и позабыл, какой словоохотливой иногда может быть Сунмэй. Это, впрочем, и понятно: когда он лежал в постели, евнухи настоятельно рекомендовали всякому, кто его посещал, не задерживаться в покоях, ссылаясь, на слабость его тела, или возможный риск заразиться. Все говорили о том, что Сюаньхэ нужно больше времени на восстановление, сна и покоя. Но тогда, если честно, он меньше всего нуждался во всем этом.
А теперь... Теперь, пожалуй, он только и думал как о том, чтобы побыстрее уединиться в своей комнате, чтобы остаться в тишине. Наверное, именно поэтому мальчишка-поводырь был абсолютно нем: Сюин бы не вынес постоянных «как прикажете, ваше высочество», «будет сделанной, мой господин» и т.п. В последнее время, слуги особенно раздражали этим.
Но на вопрос сестры, тем не менее, он ответил:
- Меня все более чем устраивает, - слова получились сухими и безразличными, словно беседа зашла о чем-то скучном и неважном, а не о нем самом. Для Сюаньхэ такой тон в подобном диалоге был чем-то новым, ведь ни для кого не секрет, насколько придирчивый, вздорный и эгоцентричный был у него характер.
Когда дверь в покои открылась, а сестра помогла ему присесть, Сюнро коротко кивнул ей в знак благодарности. Он неторопливо расправил рукава одежды, а затем все-таки был вынужден подняться. Может, сестра и не преследовала цели выпить с ним, но сам Сюин планировал опрокинуть чарку-другую вина. В последнее время, говоря откровенно, вино стало его единственным увлечением. Потому что только до шкафа с парой глиняных сосудов он и мог добраться самостоятельно.
Принц уверенным и легким для слепца шагом подошел к резному буфету. От его ножек к вершине тянулась пара искусно вырезанных драконов, покрытых лаком и позолотой. Предмет мебели выглядел дорого и точно раньше здесь не стоял. Сюин медленно нащупал пальцами дверцы, приоткрыл их, а затем извлек изнутри пузатую крынку с вином.
- Посуды я тебе не предложу, поэтому если хочешь попробовать, то придется пить из горла, - заметил Сюаньхэ, всем видом показывая, что привлекать к добыче чашек прислугу он не имеет никакого желания. Он развязал веревку, которая была намотана вокруг горлышка крынки, открыл крышку и вернулся назад, поставив сосуд между собой и сестрой.
Откинув назад потускневшую прядь волос, молодой человек замолчал, отпил немного вина, а затем лег на бок, подперев голову кулаком. Шелест его одежд нарушал воцарившуюся на пару секунд тишину. На самом деле, Сюин никогда не думал о том, что после свадьбы Сунмэй и санадорского князя он больше никогда не увидит ее. Вряд ли Пирагмон захочет остаться в Энтре, стало быть, его новоявленная жена отправится с ним, в холодный и мрачный железный город-столицу Санадора.
- Не трать влагу зря, - небрежно махнул он рукой, - Поплачешь на могилах родни. Если ситуация в Энтре продолжит усугубляться, то это лишь вопрос времени, - столь «оптимистичный» прогноз уже не впервые виделся принцу. Он прекрасно понимал, что их жизнь вскоре круто изменится. Она уже менялась. Жизнь не позволяла ни ему, ни его сестре, ни его брату быть беспечными. Но еще Сюин понимал, что больше никто из них никогда не сможет верить отцу. И эту мысль с недавних пор, пожалуй, разделял каждый житель страны.
- Ты же ведь не хочешь замуж за санадорца, верно? Он так ужасен? – впервые за все время Сюин решил поговорить с Сунмэй о тех днях, что ей пришлось провести в лагере их врага. Тогда умерла ее близкая подруга и его невеста, но Сюнро, в виду отсутствия к той хоть каких-либо чувств, никогда не заводил об этом разговора. Принц бросал громкие фразы, дарил соболезнования родне девушки, слал средства и подарки министру, в знак уважения и скорби, но, конечно, искренне он никогда не скорбел.

Пост от гейм-мастера
Неизвестный член народного движения
Храм
Хан, Танасия, стражники

Мужчина не особенно сопротивлялся. Даже если бы ему, возможно, и хотелось показать свою излишнюю гордость, то он был совсем не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Обгоревшее тело хоть и было в несколько слоев замазано лечебными жреческими мазями, было по-прежнему слабым и едва ли слушалось владельца. В том числе и из-за отваров.
Возможно, именно из-за них народник и был столь спокойным и смиренным, возможно, такое поведение было свойственно его характеру. Тем не менее, он не выглядел враждебно или агрессивно. Скорее, он, как и всякий больной, чувствовал усталость с по-прежнему не отпускающую его сонливость.
Поблагодарив жреца и жрицу за помощь, народник жадно выпил содержимое поднесенной к его губам плошки, а после перевел свой взгляд на стражников, что караулили его бренное тело все это время, и не удержался от кривой усмешки.  Сколько чести одному ему.
- Не думаю, что есть разница, как я себя чувствую, господин, - хрипло отозвался мужчина, потеряв к людям из дворца всякий интерес. Он заранее знал, что как только псы императора добьются от него того, что им нужно – его ждет казнь. Если бы он не был им нужен, то никто бы не повел его в храм для лечения ран. Впрочем, вряд ли и в этом самом «лечении» был заинтересован кто-то, кроме праведных детей Ксааны.
В глубине души народник определенно находил это забавным: жрецы были готовы подавать руку помощи и воду каждому, но разве кто-то был готов сделать то же самое для них? Теперь глядя на их смиренные лица, обрамленные белыми волосами, он подумал даже, что очень зря пренебрегал посещением храма в прошлом. При других обстоятельствах.
- Господин готовится принять важную должность? – вдруг поинтересовался мужчина хриплым голосом, обращаясь к Хану, а после закашлялся, стараясь при этом как можно меньше двигаться. Движения действительно давались ему тяжко, и даже несмотря на беспристрастное его лицо, он ощущал боль, которую они приносили.
Не было до конца понятно, зачем он задавал подобные вопросы, но, видимо, в этом проявлялась человеческая потребность: осознавая приближение смерти, всегда ищешь собеседника на любые темы, которые раньше никогда бы не поднял. Страх ли играл в этом роль, или, может, осознание проведенных бессмысленно и пусто лет своей жизни – он и сам не осознавал этого.
- У вас ведь тоже есть вопросы ко мне? - он прищурился, - Думаю, я в состоянии ответить на часть из них, конечно, если господа гвардейцы выйдут за дверь.

Иллиан Готье
Ин Виен, Инсар
Кабинет Готье

Атмосфера в кабинете даже не собиралась остывать, а с каждым брошенным словом Шакала кипение Ин Виена всё больше ощущалась нутром Готье. Заметно, что Инсар взял на себя эту беседу, полностью захватив внимание генерала, о чем заговорило резкое молчание энтрийца в голове хозяина борделя. Самому бы знать, в какую игру решил сыграть кодариец, раз так смело и спокойно раскрывает карты тому, кто уже готов затащить блондина в тюрьму для тщательного допроса. Влезать смысла не было: силы жалко, да и что тут можно добавить? Пусть разбираются.

- А что? Неужели сомневаешься в моих навыках? - альтериец разочарованно цокнул языком и обратил взгляд на Инсара. Брови едва опустились, отчего вид у Готье вряд ли оставался умиротворенным. Просто надоело всё это. Иллиан и без того имеет уйму проблем, которые стоит решить как можно скорее, а из-за такого детского сада, устроенного в его же кабинете, переключиться невозможно. Хотя, скорее, нежелательно. Может еще и разгромят что-то. Пока те двое сладко грызлись друг с другом, Готье молча подлил себе крепкого алкоголя и отпил глоток.

By Sonbe

Инсар
Иллиан Готье, Ин Виен
Бордель

- То есть вы признаете, что работаете настолько гадко, что не смогли бы узнать, что я был на празднике, не скажи я об этом сам? – широко улыбался Шакал, глядя на мужчину переменившимся – снисходительным – взглядом. Пожалуй, в этом замечании действительно была доля правды: Манул не из тех, кто, засветив рожу, сражу же идет общаться с возможными свидетелями. Сегодняшний день – один из редких исключений. И все-таки, разве это не работа генерала – решать такие проблемы?
- Я встречался с одной важной персоной, - спокойно ответил Манул, - Переоделся, чтобы проникнуть во дворец, затем залез в окно чужих покоев, добился свидания, покинул эти покои. В коридоре меня подхватила пара охранников, пришлось, как вы говорите, «строить дурачка», чтобы они ничего не поняли. Так, в их сопровождении, попал на сцену, потом пришли народники, ну, а дальше вы знаете, - кодариец небрежно махнул рукой. Ни по его лицу, ни по тону голоса нельзя было предположить, что он врал. Потому что, в сущности, белобрысый и не врал: он действительно влез в окно Веньяна, действительно встретил сражу в коридоре и так попал за кулисы. Манул прищурился, сполз с насиженного места и зевнул.
Плохая погода и холод всегда порождали в его душе стремление улечься где-нибудь поудобнее, зарыться в какую-нибудь ткань и спать несколько часов подряд.
- Как тут не сомневаться? Ты помнишь, когда я последний раз тут бывал? – переключился кодариец с генерала на хозяина борделя, - У тебя тогда физиономия была менее замученная и пресная, - едва заметно усмехнувшись, кодариец прошелся вдоль помещения, иногда осматривая заставленные полки на стенах. Он иногда хватал какой-нибудь предмет – книгу или вазу – вертел в руках, а затем ставил назад. В сущности, это больше походило на то, как если бы он приценивался к товару, который планировал позднее украсть.
- ... Так что это было довольно давно, - пробормотал он себе под нос, продолжая предыдущую мысль.
- Так что вы планируете со мной делать, генерал Ин? – вдруг опомнился кодариец, оборачиваясь, - Пойдем в тюрьму, на плаху или у вас есть система принудительных работ на благо общества?

Ван Сюин
Сунмэй
Покои

Энтриец молча слушал сестру, продолжая лежать в одном положении. Ни один мускул на его лице не дрогнул, даже тогда, когда со стороны Мэй послышались первые звуки ее приглушенных рыданий. На самом деле, он и сам часто думал в таком ключе: что будет с ней, когда она уедет, что станет с Энтрой после этой свадьбы, как поступят со всеми ними? Земля полнилась слухами о погибшем короле Интерии, его жене и старших детях, воспитанных ими.
Сюин подозревал, что эта участь вряд ли минует их. И именно поэтому, как думалось ему, был подписан мирный договор, поэтому, как представлялось тогда, должна была состояться свадьба – он должна была быть гарантом их безопасности. Но была лишь фарсом, за которым отец пытался сохранить свое гордое лицо.
Ладонь Сюина осторожно коснулась волос сестры, поглаживая их. Он не был силен в том, чтобы успокоить кого-то, у Миншенга, надо сказать, это получалось многим лучше: он был более чутким, более сдержанным, добрым. Но удивительно невнимательным при этом. Или он просто не хотел быть внимательным?
Кто бы что не говорил, они все – дети своего отца. Все эгоисты, и каждый по-своему. Как удивительно, что лишь ослепнув, он смог так ярко, так четко это увидеть.
- Эта свадьба не должна состояться, - четко и абсолютно уверенно проговорил юноша, отнимая руку, - Весь этот договор, построенный на лжи, не принесет нам ничего. Даже если ты выйдешь замуж за Князя, даже если с тобой все будет хорошо, мы больше не будем вольны распоряжаться своей жизнью. Никто в этой стране не будет, - он медленно поднялся, принимая сидячее положение и выпрямляясь. Раньше Сюаньхэ не то, чтобы не думал об этом, скорее, он просто не хотел об этом думать. Он привык, что все его проблемы, если таковые и были, решали либо власть и деньги отца, либо сам отец.
Но теперь их император и сам наделал достаточно глупостей. Глупостей, которые им всем могут стоить жизни. И теперь, пожалуй, младшему принцу стоило, наконец, повзрослеть. Он опустил голову, как если бы глядел на свои ладони, а затем пошевелил озябшими от холода пальцами.
Юноша долго молчал, не говоря ни слова, думая о чем-то глубоком и своем. Энтра, император, сестра, их будущее – все теперь давало трещину, все ломалось.
- Как ты думаешь, если бы был шанс, наш брат смог бы исправить ошибки отца? – вдруг просил Сюин, повернув голову в сторону Мэй, - Я не хочу, чтобы ты продолжала разводить в моей комнате сырость – хватает и слякоти за окном, тем более что одними слезами положение не исправить. Поэтому... Поэтому перестань, с тобой ничего не случится, - он чуть наклонился, довольно легко смахнув горячие слезы с ресниц Сунмэй, несмотря даже на то, что не мог их видеть.

Пост от гейм-мастера
Морин
Сигрун, Юнксу
Улицы Энтры

- Это детёныш Прокраа в возрасте нескольких месяцев. Его вес около девяти килограмм, а общая долина с хвостом – сто сорок семь сантиметров. У него редуцированы два верхних глаза и жабры, и он отзывается на кличку «Пирожок». Хотя вообще-то его назвали в честь Великого Князя, но для Пирагмона он пока не дорос, как по мне, - равнодушно заметил санадорец, сильнее кутаясь в промокший плащ. На самом деле, Морин не планировал искать пропащую зверушку сейчас и, признаться, подслушивать чужие разговоры тоже не входило в его планы.
Для многих наверняка было удивительно то, что и санадорец и его подопечный остались в Энтре, но в сущности у них не было иной альтернативы. После ночи нападения Инсент, само собой, не желал ни секунды оставаться во дворце. Но вопреки всем ожиданиям, дрессировщик не увез его обратно в Интерию. Они просто переместились в более-менее благопристойную гостиницу, и те три дня, что страна, в которой они оказались, оправлялась от шествия народного движения, у Морина не было ни времени, ни, собственно, сил, чтобы искать сбежавшего котенка.
Впрочем, учитывая вес и размеры мелкого хищника, «котёнок» - слово уместное едва ли.
Необходимость броситься на поиски зверёныша именно сейчас появилась лишь тогда, когда до санадорца дошли слухи о том, что какая-то тварь грызет местное население. Когда дрессировщик и принц потеряли Прокраа, бывший пророк, честно говоря, очень надеялся, что на поле брани какой-нибудь смельчак все-таки прирезал детёныша. Может, было бы и жаль, зато все сложилось выгодно – меньше хлопот. Но Морин, кажется, уже и позабыл, что воспитывал исключительно умных тварей. Жаль, что этот феноменальный его талант не распространялся на людей. Иначе бы он сопровождал вполне приличного принца.
- Я тоже его ищу, - пояснил мужчина, а затем посмотрел вверх, на затянутое тучами небо. Он не чувствовал ответственности за привезённую экзотическую живность, и по его «легенде» Прокраа принадлежал всецело Инсенту – именитому дворянину такую слабость легко бы простили, и нет никаких проблем или политических скандалов. В конце концов, Доменик не принадлежит к враждебной нации захватчиков. А кроме них двоих никто, в сущности, не знает, как сильно на самом деле интерийский принц боится всего, что связано с бездной.
Но это, впрочем, не значило, что он и сам бы хотел побыстрее удалить эту неприятность. Рассуждая про себя, Морин бы вообще хотел привлекать к их персонам поменьше внимания вплоть до самой свадьбы принцессы и князя, которая теперь неясно состоится ли вообще. В любом случае, какой бы не была обстановка в Энтре, захват ее Санадором – вопрос времени. И до этих пор нужно было не высовываться.
- Хотя, впрочем, за три дня, что он тут бегает и грызет кого попало, котёнок мог и подрасти, - буркнул себе под нос дрессировщик, а затем лишь сильнее согнулся, кутаясь в свои вещи. Кроме того, что зверёныш «мог подрасти» он уже определённо вкусил людской плоти, и теперь вряд ли бы так легко поддавался воспитанию. Прокраа в этом плане весьма избирательные звери: попробовав человека раз, они вряд ли откажутся от повторной дегустации при встрече.
- Раз уж наши цели совпадают, почему бы не поискать его вместе? Я знаю его повадки, но ловить чудовищ мне приходилось не часто. А хотелось бы получить существо живым. Энтрийский господин выполнит свое поручение, люди будут страдать чуть меньше обычного, я получу назад зверюшку для принца, а вы получите денежное вознаграждение. Такие условия всех устроят?

Дшен
У пещеры

Склизский звук чавканья следовал за каждым причмокиванием дракона. Свежая плоть растекалась в пасти ящерицы, пока та довольно упивалась очередным телом странника. Тварь уже какой день блуждала по этой местности, высматривая любое живое существо, после чего не оставляя и мокрого места. Дшен недовольно зарычал, как только дожевал последний кусок мяса и вернулся к привычному для него месту - возле входа у рудника. Тварь протяжно зевнула и осмотрелась по сторонам, словно выжидала чего-то или кого-то, пока находилась рядом с пещерой.

Само место завораживало ящерицу, не отпускало, не позволяло покинуть территорию. Его словно что-то держало, строго-настрого настояло быть на месте, не делать и шага. Переливание красно-белой чешуи на рассвете сверкала и маняще загоралась багровыми оттенками. Клыки, торчащие по обе стороны пасти, полностью перепачкались в крови. Дшен едва прилёг на притоптанную холодную землю, дёрнулся, и вдоль позвоночника вылезли острые, как лезвие, шипы - ну вдруг кто решит упасть прямо на них? Тварь довольно пригрелась на траве и неторопясь положила голову на аккуратно сложенные крылья - по совместительству передние лапы - которые являлись намного крепче, чем крылья его сородичей - такая уж порода. Облегченный рык прозвучал как звук облегчения, и ящерица спокойно засопела, с размаху уложив хвост на останки недавно выпотрошенных странников.

By Бублик Смерти & Mugen
Ин Соён, Лонгвей
... --> Лагерь в лесу

Она смотрела на свои перевязанные по локоть руки, рассматривая трещины и царапины на огрубевшей коже подушечек пальцев. На самом деле, ее руки уже давно были такими – потемневшими на солнце и шершавыми от оружия. Даже отец говорил, что их уже не так приятно касаться, как это было когда-то в ее детстве.
Но хуже всего было то, что в решающий момент этими самыми руками она ничего не смогла сделать. Прошло уже четыре дня, но Соён по-прежнему корила себя за ту оплошность, ту глупость. Исход того вечера был все-таки благополучным, но все могло случиться и иначе. И в этом была бы только ее вина. Ей нужно было выводить Миншенга из дворца, а не пытаться спрятать его в самую глубь.
И, пожалуй, правы были все, когда говорили, что умом в их семье никто не блещет. Уже какую ночь подряд эти мысли не давали энтрийке покоя.
Ее раны быстро затянулись. Лекари хорошо позаботились о ней, теперь от больного и позорного удара остался лишь след в виде шрама – не первого в ее жизни, но одного из самых досадных. Для нее не было удивительным то, что восстановление прошло так быстро. Все-таки и отец и сам принц очень подсуетились в ее лечении.
Только Ин Соён по-прежнему считала, что этого не заслуживала. В конце концов, будь она осмотрительней и серьезней, ее бы вообще не ранили.
Стражница потерла ноющие виски. Утром она посетила перевязочный пункт, получила на руки еще несколько колбочек с лечебными снадобьями. Организм быстро шел на поправку и, на самом деле, ей не терпелось побыстрее вернуться в строй. Казалось, события минувших дней попросту выпали из ее жизни. Большой новостью для нее стали несколько новых арестов. Мир будто сходил с ума.
Еще и Виена отправили вместе с младшим сыном императора загород. Соён думалось, что это должно пойти брату на пользу: последние дни тот был особенно нервным, если и навещал ее, то всегда был мрачнее тучи, и это нельзя было скрыть от глаз его сестры. Только было ли это время подходящим для таких «каникул»?
Вздохнув, энтрийка посмотрела на себя в запыленное зеркало, которое висело на стене. За время своего лежания в госпитале она, казалось, несколько осунулась, но, в целом, нисколько не изменилась ни в лице, ни в теле. Заправив за ухо выбившуюся из тугого хвоста на макушке темную прядь волос, стражница быстро переоделась в свою повседневную одежду: светлые брюки, сапоги, красная, подпоясанная серебристым поясом рубаха и наручи в тон поясу.
Сложив слегка помятое письмо, написанное на пожелтевшей бумаге, она запрятала его в нагрудный карман и поспешила заняться сборами. Сразу же после того, как она только оправилась от ран, никто не позволил ей приступить к службе. На самом деле, на этом настояли  отец и Виен. Впрочем, совсем без дела вышестоящее командование ее не оставило. В палаточном лагере по раздаче лекарств не хватало людей из числа охраны.
Это работа не был трудной, исключая, конечно, время дороги. Поэтому, получив письмо, брат торжественно вручил его ей, отправив на все четыре стороны. Признаться, Соён и не была против. Погода была неплохая, кроме того, она могла посвятить часть свободного времени – а у охраны палаток его достаточно – тому, что действительно ее сейчас волновало – оттачиванию своих навыков.
Слабость тогда, в тот вечер, она больше не могла себе позволить. И, крепче сжимая поводья лошади, энтрийка поставила себе четкую цель – добиться больших успехов в искусстве владения оружием. Быть беспомощной и испытывать унижение поражения, особенно, если на кону была жизнь ее близких, теперь казалось ей чем-то отвратительным. Не важно, сколько уйдет сил и времени, она должна была добиться поставленной цели.
Путь оказался не близким и не долгим. Вдалеке уже виднелся разбитый лагерь и резво носящиеся вокруг дети. Подъехав к палаткам ближе, энтрийка даже подумала, что очень давно она не слышала в Энтре детского смеха. Это заставило ее улыбнуться, чуть щурясь от солнца.
Завидев на подходе к лагерю лошадь, ребятня тут же засуетилась. Мальчишки и девчонки помладше раскрывали и закрывали рты, точно выброшенные на берег рыбки, а затем дергали друг друга за рукава, будто бы решали, кто осмелится подойти первым. Появление новых людей казалось им каким-то невероятным событием, ведь прежде никто вообще не интересовался их судьбой.
Впрочем, особенно сильно их привлекала женщина в седле: ее яркую одежду можно было заметить еще за несколько десятков метров, и это обстоятельство лишь сильнее подогревало интерес. Парнишка-подросток, впрочем, был более осмотрителен, и тут же забежал в центральный шатер, где как раз раздавались очередные последние миски с едой и лекарствами. Он раскрыл рот, чтобы что-то громко крикнуть, а затем замялся, не решившись отвлекать принца и его невесту. Мальчишка бегал глазами из угла в угол, точно замученный совестью вор, пока не дернулся всем телом от голоса Лонгвея:
- Чего тебе? Ты разве уже не получил свой паёк? – мерно поинтересовался метис, глядя на паренька сверху вниз. Они провели тут достаточно времени, но Ло Ян так и не научился ладить с детьми. Все они или разбегались при виде него или, как этот мальчишка, застывали на месте, глядя оленьими глазами и не в силах что-либо сказать. Наёмник подозревал, что все дело в его внешнем виде или, если хотите, «ауре» вокруг.
Убийцы не созданы для общения с детьми.
- Т...там госпожа... На лошади, - промямлил подросток и тут же попятился назад, шумно сглатывая. Его слова, на самом деле, Лонгвею не понравились. Господ тут только и не хватало. Помнится, прошлый визит чиновников кончился тем, что их тут больше не наблюдалось. Обойдя мальчишку слева, метис вышел из палатки, нахмурившись.
Посреди площадки у лагеря стоял конь Ин Соён. Дочь генерала спешилась, практически спрыгивая с седла, и передала поводья кому-то из, очевидно, знакомых ей сторожей лагеря. Ее появление вызывало у Ло Яна противоречивые чувства. С одной стороны, эта женщина определенно была полезней, чем любая другая из тех, что могли сюда приехать. Она, во всяком случае, не боялась грязной работы, была полна сил и вынослива, несмотря на то, что в день восстания ее ранили.
Оказавшись на земле, в окружении любопытных зевак, стражница тут же дала детям постарше погладить и оседлать свою лошадь, которая особенно привлекала внимание. Действительно, породистый конь семьи Ин выглядел величественно и грациозно, точно с картинки. В сравнение с теми клячами, что им выдали для развоза телег, он не шел.
С другой стороны, с появлением ее стало определенно более шумно. Да и не станет ли эта особа компрометировать принца своим присутствием? Метис вздохнул, покидая палатку:
- Приветствую госпожа Ин, - начал он, косясь на детей в седле, - Что вас привело?
- Ой, брось. Госпожа у вас в палатке, - тут же отмахнулась Соён, глядя на хмурое лицо метиса с хитрым прищуром, - Генерал прислал меня сюда, - пояснила она тут же, предотвращая волну негодования со стороны помощника принца, - Сказал, что вам не хватает рук, и вот я здесь. Полна сил, готова к работе, - энтрийка пару раз махнулся кистью руки в воздухе, очерчивая круг.
Замечательная погода, замечательное место для лагеря. Беседы с метисом всегда были очень «содержательны». Ин привыкла к немногословности Лонгвея, который, тем не менее, проводил ее до того самого места, где стражники оставляли лошадей. Небольшая конная прогулка длиною в пару минут определенно понравилась ребятне, если бы кто-то им позволил, то они наверняка бы облепили ноги ее коня со всех сторон.
Эта умильная картина заставила стражницу улыбнуться.
- Вижу по твоему лицу, что тебе это место нравится не так сильно, как мне, - энтрийка пару раз хехекнула, привязывая лошадь, а затем быстрыми жестами тут же разогнала молодежь, задорно похлопывая малышей по спинкам.
Ло Ян лишь искоса смотрел на смеющуюся ребятню и сильнее нахмурился. Роль благотворителя ему действительно не шла. Более того, наблюдая за действиями дочери генерала, он все никак не мог взять в толк, в чем же, собственно, магия: она так легко разогнала эту мелюзгу, но никто из них не заплакал. Наоборот. Хохотали и умчали баловаться дальше.
- Выбирать не приходилось, - мрачно ответил Лонгвей на ее вопрос, а затем махнул рукой, - Идем, - метис провел стражницу ближе к палатке. Откинув занавес, он пропустил вперед Соён, а затем оповестил:
- Ваше высочество, прибыла госпожа Ин.

Пост от гейм-мастера
Неизвестная девушка
Штаб руки пяти ядов

Девушка торопливо перебирала короткими ногами, спотыкаясь на бегу. Лишь чудом она пару раз не свалилась, хотя и неслась, совсем не разбирая дороги. Вместе с солнцем на улицу высыпала и куча народу, и чтобы пробраться хоть куда-то со стороны рынка в кратчайшие сроки потребовалась немалая прыть.
Девица озиралась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Ей, должно быть, на счастье, еще никогда не приходилось бывать в этой части Энтры. Центральные районы были густо населены, и, судя по последним новостям, тут частенько происходили несчастья.
Цепкий взгляд перепуганных голубых глаз цеплялся то за одно строение, то за другое, но найти искомое, кажется, так и не смог. Она остановилась лишь на минуту, чтобы перевести дух, упираясь ладонями в колени, и стерла грязным рукавом катившийся по лбу пот. От этой гонки огнем жгло горло, а сердце стучало в груди, точно бешеное.
- «Ну, где же это?» - подумала она про себя, снова отчаянно оглядываясь вокруг. Конечно, можно бы было просто спросить дорогу, но девушка боялась и лишнего внимания, и расспросов, и еще чего-то другого, что испытываешь всякий раз, когда оказываешься в чужой для себя среде. Собравшись с духом, девица снова бросилась бежать, пытаясь на бегу прикинуть, куда стекаются прохожие.
Лишь по движению высоких суровых людей в темной одежде, она смогла догадаться, куда же ей следует двигаться. Штаб Руки Пяти ядов выглядел грубым и массивным. Откуда-то из его окон уже с утра пораньше исторгалась отборная брань, даже с улицы слышались тяжелые шаги.
Это был первый раз в ее жизни, когда девчонке предстояло пересечь порог этого здания. В сущности, она даже не успела подумать о том, должна ли она была испугаться, стучать, заранее предупредить о визите. Времени не было.
Она, как вихрь, влетела во двор, а затем забежала по грубым ступенькам вверх, на крыльцо. Двери были открыты, и девица тут же воспользовалась этим, вбегая в помещение, отдаленно напоминавшее проходную. Буквально на бегу открывая рот, чтобы что-то сказать, девица никак не ожидала, что попадет прямиком в руки какому-то мужчине. На его лице красовался глубокий, но, видимо, не так давно полученный шрам. Он не выглядел зло, скорее, смотрел на нее удивленно из-под густых, нахмуренных бровей.
- Отпустите! Пустите меня! Мне нужно увидеть мисс Арабель! Где она? Мисс Арабель! – тут же закричала и забилась рыжая, оставляя кодарийца в недоумении. Мужчина, конечно, ее не послушал, по-прежнему продолжая удерживать нервную девчонку, чтобы та никуда не унеслась, пока они не разобрались с тем, какое дело ее привело.
Он даже попробовал утихомирить ее, правда после того, как дикая девица чуть не откусила ему палец, решил, что безопаснее не вступать с ней в лишний контакт, а просто удерживать.

Арабель Арчерон
Штаб-квартира "Ядов"
Одна -> Незнакомка

Прошедший день показался подарком свыше: где-то в середине дня комнату девушки посетил один из товарищей, радостно держащий лекарство, купленное на деньги Арчерон. Добродушная реакция "коллеги" вызвана тем, что он все ещё новичок, и пока плохо осознает, что Арабель не жалуют в своих кругах. Впрочем, плевать. Как только кодарийка заглотила лекарство залпом, то тут же провалилась в крепкий сон. Едва солнце успело подняться за горизонт, Бель приоткрыла глаза от надвигающегося мягкого света. Первые минуты блондинка лежала и не двигалась, прожигала взглядом потолок, тем временем пытаясь ощутить кончики пальцев рук и ног. За несколько дней постельного режима тело заметно ослабело, и едва девушка дернулась в попытках встать с кровати, каждое движение отзывалось ноющей болью в мыщцах. Кодарийка недовольно цокнула, но продолжала чуть ли не сползать с постели. По ощущениям, Бель уж подумала, что набрала вес вдвое, пока не обратила внимание на выпирающие ребра, бедренную кость и уменьшенную грудь, мелькающую под топиком.

Пока остальные еще отсыпали свои последние минуты, девушка попыталась накраситься надлежащим образом, скрыв явные синяки под глазами, придать щекам легкий румянец, но вот с осунувшимися щеками ничего не поделать - разве что есть, есть, и только есть. Кодарийка искренне не хотела натягивать кожу головы - ей казалось, сделай она это, то разболится у нее не только голова, но и все потянувшиеся мышцы. Рабочие штаны надевались влёт, но теперь они казались немного мешковатыми на фигуре Ары - пришлось достать из шкафа затерянный черный приталенный комбинезон с туфлями с низким широким каблуком. Удобно, и костюм просторный, не подчеркивающий "последствия" болезни. Только, разве что, ключицы выпирать стали больше, чем обычно.

Хоть и кодарийское здоровье играло на руку, Арабель еще не вылечилась: временами она кашляла, но не так сильно, как днями ранее, сил уж наверняка не хватало на бодрую и долгую пробежку, а если Бель и попытается совершить пару физически затратных приемов, то вполне может получить головокружение. Раз в час Арчерон потягивалась и растягивала мышцы, пытаясь вернуть их в тонус - стоит начинать с малого. Крик её фамилии с коридора прервал зарядку и кодарийке пришлось выйти к кричащей незнакомке:

- Йорх, отпусти её, - мужчина недовольно фыркнул, смотря на недоумевающую Бель, но хватку ослабил. - Ты не в том месте, где можешь так безрассудствовать. Чем обязана? Откуда ты знаешь меня? - взгляд не выражал толком ничего, кроме хронической усталости, а скрещенные на груди руки придавали Бель уверенности, что её подвешенное состояние не так заметно, как могло быть.

Сигрун. Арабель, девица.
Штаб Руки Пяти ядов.

Сигрун не спалось этой ночью. Арабель вернулась, она получила лекарство и выглядела гораздо лучше. Хотя от взгляда женщины не могли скрыться ее осунувшиеся щеки, похудевшую фигуру. Правда, любимая спала, и Сигрун не хотела рушит ее крепкого сна. Но все равно глава выходила из своей комнаты, чтобы проверить Арабель, поправить ей одеяло или подушку, просто посидеть и посмотреть на любимую. Утром Сигрун хотела снова извиниться перед Арой, возможно, обнять ее. Но она сомневалась, захочет ли сама Ара...
С рассветом Сигрун получила распоряжение о том, что она временно исполняет обязанности генерала. Ин Виен покинул резиденцию вместе с младшим принцем. Интересно, каковы были причины?.. Но даже так женщина не спешила отправляться во дворец, ей хотелось перед этим все-таки застать возлюбленную.
Сигрун сидела в своей комнате и отжималась, в последнее время она совсем не тренировалась, поэтому решила воспользоваться возможностью. Однако закончить упражнения ей так и не дали, внизу послышался шум и крики. Девушка звала Арабель, и это напрягло Сигрун. Обычно с криками сюда врываются в главе, а не к ее правой руке.
Сигрун быстро спустилась. Арабель уже была там и просила Йорха перестать удерживать девушку.
- Что-то произошло? - спросила женщина у Арабель, а потом перевела взгляд на незнакомку. - И... представься, пожалуйста.

Пост гейм-мастера
Ван Ю
Бордель "Алый Пион"

- Это здесь? – весьма сдержанно поинтересовался энтриец у сопровождавшего его слуги. Бордель не выглядел и в половину так превосходно, как было расписано в посланиях, но выбирать особенно не приходилось. Ван Ю очень редко покидал свою северную резиденцию, где жил и предавался уединению. Необходимость покинуть свой дом и тащиться в центр страны, чтобы отдать дань уважения императору, на самом деле, ему также не нравилась.
Когда Ван Ю последний раз был во дворце, он покинул его с не самыми приятными воспоминаниями о нем. Но если верить последним новостям, то сейчас его присутствие, а главное – его инвестиции были как никогда необходимы родной стране. Это, кстати, тоже не особенно прельщало двоюродного брата императора.
Лицо его выглядело мрачным, хоть мужчина и оказался значительно моложе своего знаменитого родственника. Он огляделся вокруг, почти брезгливо, а затем все-таки переступил порог заведения. Ван Ю никогда не любил публичные дома. Ему повезло обрести счастливый брак и быть в принципе довольным своим скромным счастьем человеком.
К сожалению, воспитать также своих отпрысков он не сумел. Дело ли было в безграничной его любви к семье или, напротив, малым вниманием к домочадцам – теперь уже трудно было сказать. В итоге он породил пару отвратительных людей с сердцами чернее ночи, и сам, лично, ходил снимать им шлюх, чтобы, по крайней мере, быть уверенным, что они не притащат домой сифилис или тому подобную дрянь.
В проходной их уже встретила миловидная и, как следствие, почти не одетая девушка. Несмотря на то, что ее энтриец практически не разглядывал, он все-таки отметил, что вообще все попадающиеся на глаза работники борделя были не дурны собой. Внутри оказалось тоже довольно чисто, в воздухе стоял едва уловимый аромат вина. Если в этом месте и была грязь, то разве что только моральная.
Такой расклад его устраивал уже чуть больше. Сообщив юной особе о цели своего визита, мужчина медленно поднялся наверх, где его уже должен был ожидать хозяин заведения. Девушка, сопровождавшая энтрийца и его слугу, аккуратно постучала в дверь, а затем вошла в кабинет. Она пробыла там недолго, и уже через пару минут пропустила гостей в помещение.
- Господин Готье, верно? – будничным тоном поинтересовался мужчина, - Мое имя, вам думаю, уже известно. Вчера должно было прийти письмо. Шу, передай пожалуйста господину его деньги, - кивнул он слуге, который сразу же засуетился, вытаскивая из широкого рукава пузатый мешочек, набитый золотыми монетами. В вопросах денег Ван Ю был всегда щепетилен, но не скуп, когда дело касалось его родни.
- Могу я полюбопытствовать, за какую особу плачу? – как бы между делом интересуется энтриец, окидывая взглядом обстановку в кабинете.

Иллиан Готье
Бордель
Один -> Ван Ю, в следствии Линджуан Чэнь

Королевская самоуверенность продолжала удивлять Иллиана, получи он письмо о скором визите родственника самого императора. Эпидемия едва начала отступать, и даже заядлые и частые клиенты не осмелились явиться в заведение, как с пафосом и фарфарами сюда готов ворваться брат Ван Со. Отказываться было бы опрометчиво - казну нужно было пополнить, как можно быстрей. Большинство из заразившихся уже поправились, но у некоторых так и продолжался постельный режим в своих домах. Поэтому, как только документ - если можно так назвать - попал в руки Готье, альтерийцу пришлось отобрать одну из лучших в своем деле. Знать сама по своей природе привередлива и капризна, так что не стоит рисковать и пытаться всунуть лишь бы помоложе да помилей. Здесь нужен опыт, и, пожалуй, гибкость - во всех его смыслах.

Но не смотря на то, что клиент является частью императорской семьи, сведений у Иллиана о нем оказалось мало. Не то чтобы это обязательно, но... На протяжении всей жизни Готье повстречал разных клиентов с совершенно разными предпочтениями: кто-то любил наблюдать за мастурбацией, абсолютно не касаясь никого из  предложенных девушек или парней, кто-то хотел видеть секс со стороны, кому-то подавай целую ораву (что, конечно, обходилось в копеечку многим). И одни из самых подозрительных подгрупп являются те самые властные личности, с ярко выраженными собственническими привычками, каким и оказался, судя по слухам, Ван Ю.

Наряженный в свой любимый костюм - как обычно белый - Иллиан ожидал гостя, с которым должен был обговорить последние детали и принять со всеми почестями. Это должно стоить обещанных денег, если все пойдет как по маслу. Но, пожалуй, было что-то, что не позволяло Готье полностью успокоиться и просто ожидать как его ладони ощутят тяжелый мешок с золотом.

Вот и он. Долгожданный стук в дверь.

- Прошу, входите, господин Ю, - легкий поклон, легкая улыбка и приветственный взгляд. Клиент оказался писанным красавцем, но ведь мы все знаем, что за этим чаще всего не стоит такая же прекрасная душа? - Всё верно, я уже прекрасно осведомлен благодаря вашему письму. Всё уже готово и девушка проводит вас до вашей же комнаты, но перед этим, - мужчина поправил надетые белые перчатки на своих руках. - Я очень надеюсь, что Вы так же осведомлены о некоторых правилах нашего заведения. Не поймите неправильно: без них, мои дорогие пионы скорее всего утратили бы свою красоту и грацию, - певчая интонация, предупреждающая и указывающая на границы дозволенного, едва ощутимо звучала как угроза.

Готье плавным движением руки указал подопечной в сторону двери, прося позвать ту, которую Иллиан выбрал для Ван Ю:

- Позвольте представить, господин Ю - Линджуан Чэнь, - тем временем держа мешок с золотом в руке, альтериец все сильней и сильней ощущал его тяжесть.