Иллиан Готье
Покои Готье
Ин Виен

- Из Вас отменный генерал, господин Ин, но дипломат весьма плачевный, - усмехнулся Готье, пока направлялся к трости, опиравшейся о стену сбоку. Угрожать чуть ли не в пороге не воспринялось альтерийцем как нечто неожиданное или вопиющее - это ведь одна из представителей верхушки власти, осознающая свою мощь и влияние. Достаточно лишь надавить, и каждый падет ниц, лишь бы спасти свою жизнь. В иных случаях - бедолаги познают разные виды казни и заключений. - И какая же по-вашему у меня личина, раз такое поведение - не мое настоящее, генерал? - обойдя свободное кресло - то, что располагалось напротив Ин Виена - медленно, словно кот, незнающий что такое спешка, глава борделя устроился на мягкой подушке. Как только спина встретилась со спинкой сидения, нога плавно улеглась на другую, а локти рук оперлись на ручках кресла, пальцы скрепились воедино. Стальной взгляд Ин Виена не произвел никакого эффекта на альтерийца - он что, считает, что Иллиан Готье впервые сталкивается с таким сварливым характером и давящей аурой? Ха. На это мужчина только улыбнулся и смело продолжал отвечать беззаботным взглядом. Одну бровь едва повело от слов генерала.

- Был один подозрительный тип, - в покои постучалась Ева с маленьким чайником и положила его на маленький столик рядом с креслами. - Не желаете чаю? Но, судя по вашей глубокой морщинке меж бровями, я бы посоветовал выпить что покрепче, - сапфир посмотрел на близлежащий на столике хрустальный флакон, в котором находился алкоголь из личной коллекции Иллиана. - Заодно и спокойно выслушаете меня, как считаете? В нынешнее время ничего не дает нам хорошенько расслабиться,- Ева остановилась, поняв, что, возможно стоит поднести генералу чашу, но в девушке виднелся страх, Готье это почувствовал. - Ева, дорогая, иди к остальным, я дальше сам, - махнув рукой, брюнетка поспешила удалиться. Глава борделя лениво поднялся с кресла и подошел к столешнице, ожидая ответа.

Инсар
... ==> Ева, косвенно Иллиан и Ин Виен
... ==> Бордель "Алый Пион". У кабинета Илюши

Погодка была самая, что ни есть привлекательная для того, чтобы расплатиться по счетам. На самом деле, Манул не выбирал день, в который он отдаст Готье задолженную сумму денег с небольшим довеском в виде процента. За все это время Шакалья жизнь круто повернулась, и теперь, человек, который всю жизнь жил, уповая на случай, должен был приспосабливаться и жить исключительно по строго регламентированному расписанию.
Если бы Шакал не был Шакалом, то, наверное, никогда бы не смог приспособиться. Но кодариец, по натуре своей, в плане адаптации был похож на таракана: любые новые условия он впитывал быстро, вырабатывая такой слой шкуры, который нужен был, чтобы выжить. В итоге погода, присутствие в борделе генерала Ина, злость Готье, которая и должна быть – все совпало. Манулу лишь оставалось прийти, чтобы весь «коктейль» сработал в нужное время и с нужным результатом.
«Алый Пион» встретил бы теплотой и роскошью всякого, у кого есть хоть сколько-нибудь денег. Ремон, который наверняка влетел Иллиану в копеечку все равно виднелся вокруг: обои были на раз дешевле, мебель уже не ИЗ красного дерева, а выкрашена ПОД красное дерево. Кажется, финансы борделя немногим богаче тех, какие когда-то имелись у самого Манула. Хехекнув на эту мысль, кодариец переступил порог борделя, стаскивая с себя промокший плащ, который любезно приняли у него из рук прелестные цветки. Те, что остались. Народу внутри стен «Пиона» также поубавилось. В лучшие времена здесь, конечно, не было толпы, но в коридоре уже слышались смех и распутство тех, у кого золотишка имелось поболее среднего.
Внутри борделя, тем не менее, было тепло, пахло цветами и вином. Как, должно быть, и положено борделю. Шакал уже прекрасно знал, куда ему идти, но на любезное предложение рассказать об услугах, сопроводить, и все в таком духе отказываться не стал. Манул уже и забыл, когда последний раз бывал в заведениях, от которых еще веяло духом Альтеры, а потому, поймав волну легкой ностальгии, пошел на поводу у очередной чаровницы под крышей Иллиана.
Впрочем, излишне долго щебетать им было не о чем. Услышав все, что он хотел, кодариец почти сразу же рассказал о желании вернуть долг. Путь до кабинета Готье он предпочел также пройти в одиночестве, лишний раз не думая ни о чем. Он поднимался по ступеням, когда услышал скрип двери, за которой должно было скрываться рабочее помещение альтерийца. В коридоре мелькнула темноволосая голова, и Шакал почти сразу узнал девицу:
- О, милая Ева, - улыбнулся кодариец, мягко остановив девушку за локоть, - Иллиан, стало быть, у себя? Я принес ему обещанное, - в доказательство своих слов Шакал вытащил из кармана пузатый, позвякивающий своим содержимым мешочек и подбросил тот в руке пару раз, - Не могла бы ты вернуться к нему на минуточку и сообщить о моем визите? Я не украду у него много времени, - Манул, конечно, уже знал, кто должен был сидеть в кабинете хозяина борделя. Отпустив девушку и покосившись на дверь, белобрысый хитро сощурился.
Конечно, девчонка могла оставить его здесь, попросив подождать, но тогда Манул бы все равно вошел сам, абсолютно точно став для Готье неприятным сюрпризом. Да и только ли для Готье? Генерал наверняка тоже не будет уж очень доволен появлением постороннего лица, тем более, что про это самое лицо они наверняка и толкуют.
Шакал был готов к такому исходу. Но посчитал долгом джентльмена подготовить к нему и сидящих внутри кабинета.

Веньян. Ван Сюин, Сунмэй.
Покои Веньяна.

Веньян по глазам заметил, что второго принца совершенно не удовлетворило сказанное. Как будто бы скажи любовник императора действительно что-то ценное, Сюин бы изошелся благодарностями. "И почему я должен замечать малейшие изменения в императоре? К тому же, у меня были свои дела в последние дни," - подумал юноша и еще раз вздохнул.
Колкие слова от принца не сказать, что не задели Вэйюана. Все-таки угрожать тем, что тебя выгонят из дворца и снимут статус любовника, человеку, который изначально этого не хотел и даже ничего не сделал, было как-то странно. Впору было бы рассмеяться, однако юноша тактично прикрыл рот рукой, сдерживаясь.
Разговор о Юи одновременно поразил и позабавил Веньяна. Нет, конечно, он прекрасно понимал, что дочь советника столь добра и вежлива по отношению к нему из-за жалости или симпатии. Но Сунмэй говорила о ней так, будто бы эта девушка - главная угроза. Хотя... чем Ксаана не шутит?
Значит, террариум? Инстинкты не обманули любовника императора, когда он увидел эту странную коробку к руках Сюина. Неужели принц намеревался пустить в ход пытки, если Веньян ничего не станет рассказывать? И с чего вообще он взял, что юноша ничего не будет говорить? Серьезно, как какой-нибудь преступник, босяк с улицы, а не принц...
- Зачем это вам понадобилась моя скромная персона, Ваше Высочество? - заинтересованно спросил Веньянь, поднимаясь вслед за гостями его комнаты.
Любопытство Сунмэй в каком-то смысле играло на руку, ведь оставаться наедине с Сюином категорически не хотелось. С другой, если этот принц начнет делать что-то, вряд ли принцесса его остановит. "Как ни посмотри, а я будто бы иду по тонкой шелковой нити, натянутой над огромной бездной," - заключил Веньян, поправляя одежду и показывая жестом принести ему накидку.

Ин Виен
Шакал, Лапочка Готье
Бордель

Мужчина хмыкнул, наблюдая за реакцией хозяина борделя. Ему совершенно не нравилась такая позиция и он ничего с этим сделать не мог, наверное стоило сбавить обороты, но его характер явно решил что стоит показать свой со всех сторон. И только он собирался показать остальные карты, как в их милую беседу ворвался незнакомец. Хотя почему же незнакомец? Кажется где-то он уже видел это лицо.
-Оказывается у борделя тоже имеются свои должники, особенно те кто возвращает долги. Интересно как местный оборванец смог так быстро накопить нужную сумму? -на этот раз даже генерал уселся в кресло, откидываясь вальяжно на спинку, и сверля внимательным взглядом смазливое личико. Он чувствовал тут подвох, но не мог понять, в чем тут дело. Медленно, Ин Виен перевел взгляд на хозяина борделя, наблюдая за его реакцией.
-«Мне нужно знать, кто был этим человеком»- прозвучал голос в голове Готье, возможно это было неправильно, но лишние уши явно потревожили их милую беседу. Наглый, хитрый, слишком много вопросов и пока не одного ответа, все это было чертовски подозрительно. Такой тип людей генералу никогда не нравился, видимо он изначально видел в них угрозу, хотя эта мелькающая светловолосая макушка часто мелькала перед его носом, только вот теперь он видел его так близко. Где же он еще видел его.
-Что же хочу вас поздравить, обычно беженцам тяжело найти работу, где платили бы там много. Сколько вы уже находитесь тут, год, два? - сам лично он знал несколько способов, получить такую выручку и уж он то точно знал что это явно не относится к благородным делам. Кажется теперь он отчетливо вспомнил того танцора, который явно был не самым блистательным среди всей труппы, кажется и танца он тоже особо не знал, тогда еще брюнет отметил для себя, что для Иллиана это достаточно опрометчивый поступок.
- Ах да. Готье я не знал, что ты берешь должников на подтасовку, тем более тех кто так плохо танцует. Может быть у вас тайный роман и поэтому решил провести своего любовника во дворец? Хотя мне казалось, что искры страсти у вас пробегали совершенно с другой личностью, вы наверное в тот момент явно ревновали, поэтому решили испортить представление?-генерал потянулся к чаю и тут же отпил, снова смотря искоса на хозяина борделя. Снова наглый способ залезть в чужую голову, видимо это было достаточно хорошим решением. Хотя он знал что явно мог раздражать этим. Но ему было на руку, что Иллиан того явно не жаловал и не собирался этого скрывать.
-«Кто знает, зачем он пришел. Может приставить нож к вашему горлу. Или перерезать весь Пион? Мне нужны доказательства, мне нужен тот человек»- мужчина  снова отпил чаю, явно радуясь тому что все же решил оценить вкус.
-А у вас неплохой вкус на выбор чая, и правда успокаивает расшатавшиеся нервы. Признаю был не прав

Вн Сюин
Сунмэй, Веньян ==> Только Веньян + нпс
Покои Веньяна ==> Подвал

- Ситуация за стенами дворца, - мерным, будничным тоном начал принц, не отходя от окна, - Весьма... Щекотлива. Министры не могу ничего решить без приказов отца, а он, в свою очередь, не в состоянии их давать. Стало быть, их должен отдавать тот, кто может и должен. А в нашем случае – это Миншенг. Но, чтобы он смог, отец должен или умереть или, по крайней мере, согласиться на то, чтобы его старший сын его заменил, - юноша поправил длинные рукава своего одеяния, расправляя их, а затем круто повернулся на пятках, чтобы его лицо вновь было открыто для взора окружающих. Принц неторопливо двинулся к двери, но, на счастье, у прохода к ней в комнате любовника императора было не так много вещей – иначе его высочество второй принц наверняка бы уже лежал носом в пол.
- Чтобы получить разрешение, - продолжил Сюаньхэ все тем же тоном, - Император должен хотя бы, для начала, покинуть свои покои. А заставить его сделать это может лишь что-то из ряда вон. Вот ты и нужен мне, чтобы это нечто «из ряда вон» случилось, - губы Сюина тронула гадкая улыбка, а затем он все же подошел к двери, несколько раз постучав по ней костяшками пальцев. Несмотря на то, что Сунмэй отозвала мальчишку-евнуха, Сюаньхэ все равно знал, что тот будет ждать его в любом случае. Встреча с родственниками не гарантировала того, что юноше больше не понадобится его помощь. Дверь со скрипом отворилась, и вскоре в нее вошел тот самый поводырь, сразу же склоняясь в поклоне перед принцессой и Веньяном.
- Мы пойдем туда, где столь обсуждаемая нами Хе Юи получила часть своих отметин на теле, - лениво ответил молодой человек на вопрос сестры, - Желаешь отправиться с нами? – его бровь вопросительно изогнулась, но дожидаться ответа Сюин все-таки не стал. Он жестом руки показал мальчишке, что тот может взять край его одежды, чтобы довести в нужное место. Принц чуть наклонился, шепнув евнуху место назначения, на что тот пару раз активно кивнул и припустил вперед с завидной прытью.
Сюнро не беспокоился, что Веньян или сестра не пошли за ним. Напротив, то, что Сунмэй увязалась следом – скорее мешало. А вот у любовника его отца просто не было выбора. Кроме того, принц отчетливо слышал их шаги за спиной. Он остановился лишь пару раз, захватив с собой, в их маленькую процессию, двух крупных стражников-энтрийцев с лицами холоднее и безжизненнее камня. Одни из последних, что остались.
Юноша не сомневался в этих людях, что бы он не приказал – те выполнят. Но на секунду Сюин подумал, а согласился бы сделать то, что он задумал, Ин Виен? Наверняка нет и, кроме того, устроил нотацию или лекцию. Принц негромко фыркнул, радуясь, что генерала на месте нет, и тот выполняет распоряжение по поиску зацепок о вечере пожара. Стало быть, по голове не получит, а, значит, и проблем с ним не будет.
Когда они, наконец, добрались до спуска в подвальные помещения, где из-за погоды за окном было еще холоднее и сырее, чем обычно, Сюин затормозил, останавливая рукой и сестру, местонахождение которой легком смог определить даже будучи незрячим:
- Тебе придется остаться здесь. Это дело исключительно для меня, этих господ, и Веньяна, - вновь повернувшись к мальчишке-евнуху, принц вдруг попросил, - Постой здесь недолго, и гляди, чтобы никто не шел в эту часть коридора. Увидишь кого-то – отошли. Придумай как именно, ты  же умная, - энтриец непривычно мягко   улыбнулся девушке, а затем стал медленно идти вслед за мальчишкой, которому все же позволил взять себя за кисть руки – ступеньки здесь были скользкие от влаги и легкой изморози.
В конечном итоге, они спустились в одно из темных помещений подвала, где не так давно еще обитали пойманные генералом и другими гвардейцами народники. В воздухе еще витал неприятный запах обожженного тела, крови и другого зловония, о происхождении которого можно было лишь догадываться. Не скрываясь, Сюаньхэ, особенно чувствительный ко всяким запахам сейчас, прикрыл нос и рот свободным от хватки поводыря рукавом.
Чуть поежившись, принц молчал некоторое время, а затем, подозвав к себе мальчишку-евнуха, приказал тому закрыть глаза, а его уши закрыл ладонями:
- Ну, что ж, теперь, я думаю, мы можем начать. Чем меньше ты сопротивляешься, тем быстрее все закончится, поэтому в твоих же интересах поменьше дергаться и издавать поменьше звуков, - он повернул голову в сторону одного из стражников и кивнул, - Ты – покрепче держи господина Веньяна, а твой компаньон будет бить, - он сказал это так легко и непринужденно, точно каждый день водил кого-нибудь в подвал для казней, избиений и унижения.
Но солдаты не могли ослушаться приказа принца и, кроме того, не похоже, что они уж очень сочувствовали любовнику императора. Сюин нисколько не ошибся в выборе исполнителей своей воли: эти двое никогда не пойдут против самых ужасных указаний, отданных членом монаршей семьи. Один из мужчин почти сразу же схватил любовника императора, крепко удерживая его руки, в то время как второй, не дав юноше времени, чтобы оправиться, наотмашь ударил того по лицу.
- Кровь? – поинтересовался Сюаньхэ между делом.
- Нет, ваше высочество, - ответил ему солдат, оборачиваясь.
- Тогда повторим.
На самом деле, принц не истязал свою жертву излишне долго. Когда губы, бровь и нос Веньяна рассекли в кровь, Сюин жестом приказал стражникам остановиться. Сюнро точно не знал, жалеет ли он, что не способен увидеть синяки на лице любовника императора, но точно знал, что должно произойти потом.
Отдав приказ одному из стражников увести мальчишку-евнуха, второго Сюин оставил при себе. Подойдя к брошенному на полу юноше, Сюаньхэ чуть наклонился, чтобы Веньян наверняка услышал его слова:
- Надеюсь, ты хорошо запомнил лицо человека, который избил тебя? С тобой поступили несправедливо, и теперь ты жаждешь отмщения. Единственный, кто может восстановить справедливость – Его Величесвто Император Ван Со. И ты идешь к нему. Слезно умоляешь о защите и колотишь в его дверь руками, несмотря на стражу, что охраняет его покои. Этот человек ни за что избил тебя в коридоре, когда ты хотел выйти к беседке, чтобы опробовать игру на отремонтированном гуцине. Ты хочешь не просто, чтобы его поймали и арестовали, ты хочешь для него самых ужасных пыток, какие только способен придумать правитель, и именно поэтому, забыв о лекарях, ты прибежал к дверям его покоев. А теперь иди, и сделай так, чтобы эта история стала реальностью. Иначе в следующий раз двери этого подвала для тебя не откроются, - резко выпрямившись, Сюаньхэ махнул рукой, говоря тем самым, что больше не хочет наблюдать в пределах этой комнаты любовника императора.

Веньян. Сунмэй, Сюин - Сюин - Ван Со.
Покои - Подвал - Покои императора.

Веньян всем своим телом чувствовал, что что-то не так. А как только Сюин начал объяснять, что ему нужно. Точнее, как оказалось позже, почему, юноша и вовсе испугался за собственную сохранность. Второй принц не должен был же причинить ему какой-то вред? Прозвучавшие слова имели много смысла, однако Вэйюан смутно представлял, как он сможет сделать так это самое "из ряда вон". "Что задумал Его Высочество?" - спрашивал себе юноша, не находя ответа.
Дверь открылась и в проходе показался евнух, который, кажется, сопровождал второго принца. И именно тогда и прозвучало место, куда Сюин собрался вести любовника отца. Веньян слегка покачнулся от неожиданности и испуга, служанка даже подбежала, чтобы поддержать господина. Вэйюан жестом отказал ей. Не хватало еще того, чтобы Сюин еще больше убедился в том, что любовник императора его побаивается.
Путь и правда был до подвала. Веньянь знал, где находится это ужасное зловонное место, но, кажется, никогда там не был. Юноша и представить не мог, каково там находиться провинившимся слугам или тем, кого необходимо допросить с особым подходом. Представления о подвале заставляли табун мурашек пробегать по спине. Вэйюану совсем не нравилось то, что его ведут туда. Но шанс отказаться он пропустил. Хотя, скорее, у него его никогда и не было. "Что сын, что отец. Считают людей своими игрушками, марионетками, совсем не заботятся об их чувствах," - в душе возмутился Веньян, вспоминая, как два года назад оказался во дворце.
И вот злосчастная дверь, а за ней крутая и скользкая лестница. Один неверный шаг и сломать шею при падении будет не так уж и сложно. Здесь заканчивался путь принцессы, а путь ее брата и одного из злейших врагов только начинался.
Веньян осторожно спустился, пару раз едва не соскользнув со ступеньки. И вот наконец-то оказался в месте, в котором не желал бы очутиться никогда. Все выглядело и пахло настолько ужасно, что юноша невольно сделал пару шагов назад, будто бы пожелал уйти отсюда. Однако подобное действие точно бы не понравилось младшему сыну Ван Со.
Лишь пара фраз, и руки юноши схватил и заломал один из стражников, что стоял до этого перед входом. Веньян не успел и пикнуть, он сильно дернул руки, чтобы их отпустили, однако хватка мужчины была слишком сильна. "Сопротивляться? Чему?" - пронеслось в голове любовника императора, и ответ тут же пришел сам собой. Сейчас его будут бить. Но для каких целей?
- За..? - только вырвалось у Веньяна, как ему прилетел первый же удар. Кожа на щеке тут же стесалась и защипала. С такой силой юношу не ударял даже собственный отец. В глазах тут же защипало от нежеланных слез. "Кровь? Зачем ему нужно бить меня до крови?" - спросил сам себя юноша, как тут же получил второй удар. Сильнее прежнего. И тогда пришлось неохотно сжать зубы, чтобы вытерпеть эту "прихоть" Сюина.
Тяжелые и далеко не изнеженные руки быстро били по чуть загоревшему, но нежному чувствительному лицу. Слезы из глаз все-таки потекли, заставляя юношу тихо всхлипывать от каждого удара. Продлилась пытка всего пару минут, но для Веньяна они показались вечностью. И удары прекратились, от них осталась лишь кровь, медленно капающая из носа на пол. Красивое юношеское лицо было изуродовано, весь неброский макияж размазался, придавая "картине" еще более жуткий вид. И вот наконец-то хватка на руках ослабла, и Веньян в бессилии упал на землю, больно ударяясь коленями о камень. Но сейчас Веньян не чувствовал ничего, кроме запаха железа. Уставив в глаза в пол, он прослушал инструкции Сюина. Значит, это было ради того, чтобы выманить Ван Со из комнаты? А что если он настолько впал в уныние, что не обратит никакого внимания на это?.. Но делать было нечего, придется подчиниться. К тому же, Вэйюану бы самому хотелось выманить правителя Энтры из "логова".
- Я понял, - все еще дрожащим и чуть сорванным голосом произнес юноша и осторожно поднялся с земли. Нетвердой походкой из-за синяков на коленях по последовал к выходу. С трудом поднявшись в лестнице, он остановился у самой двери. Сделав один короткий, но глубокий вдох, Веньян открыл дверь и, пройдя чуть дальше подвала, разразился громким и истерическим плачем. Ноги тут же повели любовника императора к покоям Ван Со. Без преувеличения крик Вэйюана мог слышать весь дворец.
Подбежав к заветным дверям, не обращая внимания на стражу, юноша упал прямо перед входом комнату и начал колотить по дереву и истошно плакать, вставляя между всхлипами и рыданиями историю, придуманную Сюином. Если император никак не отреагирует или, еще хуже, прикажет отвести Веньяна обратно, а сам так и не выйдет, то статус самого юноши упадет еще ниже. Тогда его можно будет признать уже наскучившей игрушкой... как удобно.

Арабель Арчерон
Комната Арчерон
Элситар

Элситар звонко отчеканивал горячо любимые речи, проявляя тем самым заботу, но как бы Аре не было приятно на самом деле, такой громкий голос с пульсированием отдавался в голове. Бель немного откинула одеяло, раскрывая свой бирюзовый топ на бретельках и того же цвета шортики с чёрными рюшками по бокам.

- Только не говори мне, что я вновь проспала, - рука опёрлась о подголовник кровати, а ступни соприкоснулись с прохладными полом. Арчерон вопрос Элси показался скорее риторическим, поэтому она воздержалась на его ответ - сил совсем мало. Пепельные волосы повисли вниз - славно достигая уровня груди, а язык облизнул засохшие и потрескавшиеся губы. - Воды не найдется? Не той воды, а самой обычной, от которой голова кругом не пойдет, - девушка тяжело вздохнула и не торопилась встать: для начала стоит просто-напросто ощутить достаточное количество силы, чтобы только передвигаться. - Разве у нас сегодня выходной? Где она? - после пожара, ясное дело, с Сигрун Арабель не виделась, и время на продолжение разговора у них не было. Ограниченное время еще больше давило на совесть кодарийки, но она никак не могла противостоять недавней лихорадке и сну.

Отредактировано Deylian (2019-08-25 16:36:06)

Юнксу
Сигрун
Улицы

Мальчишка вздрогнул и напрягся всем телом, казалось, что его схватили и теперь продадут на органы, именно эта дурацкая мысль посетила его одурманенную голову. Он не мог сказать почему именно сбежал и не предложил другую альтернативу? Возможно, эта госпожа была любительница юношеского тела и явно бы не отказалась от такого предложения, но разве игра стоит свеч? Никто никогда не поблагодарит его за этот поступок, даже не вспомнят его имени, в этом мире Юн был самым низшим звеном.
Но в какой-то момент он вспомнил что хранит себя для очень важного человека, что никогда не позволит к себе притронуться и что его любовь будет отдана только одному, даже этот самый человек будет смешивать его с грязью и причинять боль. Юнксу заслужил такое отношение к себе, ведь он любил порочно и в этом был его грех, который он унесет с собой в могилу. Повернувшись к женщине, брюнет растерялся, он не понимал, почему она пошла за ним, ведь у него нет денег чтобы заплатить ей за услугу и не знал, неужели он что-то случайно захватил с собой? В панике ребенок стал искать все по карманам, так еще и не обмолвившись словом с воинственной женщиной. И лишь следующее ее предложение заставило замереть и поднять на нее глаза.
-А...а...так можно было?Но...я просто ученик...я могу лишь попросить...но я не уверен...учитель может не дать разрешение, это лекарство дорогое -мальчик явно нервничал, нервно закусывая губу. Он не имеет права давать надежду на доступ к лекарству, не может просто взять и решить за всех. Но у него есть другой выбор? Он должен поймать этого кота, решить эту проблему. В голове происходил усиленный мысленный процесс.
-Я...я...не могу дать такое обещание, не могу дать вам надежду и не могу подставить своего учителя. Я могу лишь попробовать, но у меня нет денег чтобы расплатиться, если нечего не выйдет. - Юнксу был растерян, он сделал шаг назад и поклонился, явно тем самым принося свои глубочайшие извинения. На глазах наворачивались слезы, иногда он ненавидел себя, за то что не мог обмануть, и возложить свои проблемы на других.
-Мне очень жаль, что я лишь разочаровываю. Вам не стоит мокнуть под дождем из-за моих ошибок, вы можете простудиться. Госпожа, вам нужно быстрее возвращаться.

Ван Сюин
... ==> Сунмэй
Подвал ==> Покои Сюина

- Я и пальцем к нему не прикоснулся, - холодно заметил Сюаньхэ, когда в подвал быстрыми шагами сбежала его старшая сестра. В какой-то степени, энтриец не врал: он ведь действительно не касался Веньяна ничем и никак. Только отдал приказ. Тем не менее, спешить, чтобы увидеть, как его исполнят, юноша не собирался.
Сюин знал, что при любом исходе он получит желаемое: если Веньян не расскажет отцу о случившемся, то Ван Со все равно захочет увидеть своих детей, когда этот «толчок» хоть немного, но приведет его в чувства. Если же император узнает, что к избиению его обожаемой игрушки больше причастен его сын, чем кто-либо еще, то он и сам нанесет принцу визит.
Оставалось лишь ждать.
Сюнро совершенно не жалел, что совершил нечто подобное. Он считал это оправданной мерой, которая диктовалась не только личной неприязнью принца к любовнику отца. Смотря в корень дела, юноша пришел к выводу, что и неприязнь эта была связана с совсем детскими обидами и ревностью, которая особенно сильно уродовала его лицо, превращаясь в ожесточенную злобу. Теперь Сюаньхэ не был уверен, что это сильное чувство – ненависть – стоило тратить на кого-то вроде Веньяна.
- Можешь не переживать, дорогая сестра, будем считать, что это была моя последняя подлость в сторону этого человека, - равнодушно добавил он, наконец, все-таки, подходя к девушке ближе и протягивая той порядком исхудавшую руку.
- Помоги мне, и пойдем, - держать Сунмэй за дуру было бесполезно. Хоть Сюнро и сказал, что не тронул любовника императора и пальцем, было очевидно, что без его участия дело не обошлось. Как он и говорил – его сестра не глупа. Легкомысленна, но не глупа. И держать ее за дуру, как это делал отец, Сюину уже было не в радость. На самом деле, даже после того, как Веньян покинул подвал, избитый и униженный, Сюнро не почувствовал былого удовлетворения, как это было тогда, с Хе Юи. Значит ли это, что болезнь в нем что-то поменяла? Это было неприятное чувство какой-то легкой грусти.
- Сейчас Веньян должен быть у покоев отца. Нам с тобой там нечего делать. Погода дрянь, поэтому и на улицу тоже не выйти... Может, зайдем в мои покои? У меня есть кувшин цветочного вина, - говорил принц, пока они, в сопровождении одного из стражников, поднимались по ступеням наверх. Запах из недр подвала постепенно перестал бить в ноздри, вызывая желание закрыться рукавом. Снаружи его ждал все тот же евнух, присутствие которого вызывал шелест хлопковой одежды и шарканье мелких ног – он никогда не стоял спокойно. Сюаньхэ жестом показал тому, что он больше не нужен и направился с сестрой в сторону своих покоев.
Угощать сестру алкоголем, конечно, не совсем в его правилах – для девушки распивать поутру вино неприлично – однако сегодня, наверное, было можно. Да и кто бы мог запретить? Матушка была не лучше отца. Где она, и чем вообще занимается – одним богам известно. Сюин ощущал себя как-то странно. Будто вся его семья, не важно, как он к ней относился, вдруг стала рушиться. Впрочем, почему «вдруг»? Она была такой всегда. Просто раньше они мастерски все скрывали, а теперь навыка в этом поубавилось. Но от разрушения этой иллюзии стало особенно неприятно.

Сигрун. Юнксу.
Улицы.

Все-таки этот юноша вызывал в сердце Сигрун некую теплоту. Она бы назвала это материнским инстинктом, ведь мальчишка так и провоцировал желание позаботиться о нем и сберечь от всяких неприятностей. По больше части именно из-за этого женщина и сорвалась за ним, несмотря на то, что прикрывалась его возможностью раздобыть лекарство от болезни, поразившей Энтру.
Ответ Юнксу не удовлетворил Сигрун. Он не был ни в чем уверен и не гарантировал, что после поимки зверя она точно получит лекарство. Однако выхода по сути у женщины не было, собственно, как и денег с терпением. Она не могла оплатить лечение своей возлюбленной и ждать очереди. Но также у Сигрун не было никаких гарантий... "Но если я ничего не сделаю, то она просто умрет," - заключила глава наемников и тяжело вздохнула. Она почти не услышала последних слов энтрийца.
- Кодариец? Простудиться? Чему тебя только учит твой наставник, если ты говоришь, что кодариец может простудиться, а? - Сигрун легко щелкнул мальчику по носу. - Ладно, я помогу тебе поймать зверенка. Все равно работы ноль, а просто так простаиваться, как соленья, не хочется. 
После этого Сигрун немного потянулась, разминая мышцы.
- Итак, раз я согласилась, рассказывай, что ты там придумал? И что ты знаешь об этом звереныше? Ты же видел ранения людей, можешь определить там, какие когти или зубы, что-то такое?

Веньян. Ван Со.
Покои императора.

Веньян широко раскрыл глаза, как только услышал значение татуировки на его спине. Значит, предатель близко? И император подумал именно на носителя рисунка, так что ли? Юноша едва удержался от усмешки. Этот мужчина действительно считает, что во дворце предатель всего один или это просто Веньяну "повезло" стать посыльным не только для Лонгвея, но и императора? Чертова Инь! Сделав вдох, Вэйюан поднял глаза на императора. Слезы уже не текли, на них просто не было сил и настроения.
Любовник хотел уже ответить своему правителю, но его тут снова подхватили и усадили на стул, связав веревками. Значит, пытки? Вода неприятно вливалась, забирая дыхание и самообладание. Хотелось вырваться из этого плена, но сейчас это было невозможно. Поэтому Веньяну оставалось только вытерпеть не только воду в горле, но и вновь появившееся жжение на ранах. "Сюин, сволочь, если бы не он, то, может, все было бы не так плохо! Но хотя бы раны промоют!" - подумал юноша, откашливая воду и стараясь выровнять дыхание. Было страшно и противно, но простыми слезами не поможешь, в данной ситуации это не сработает, поэтому придется говорить. Говорить все, чтобы обелить себя перед императором. Возможно, даже с подставлением других.
- Ваше Величество, Инь - предводитель самой сильной организации во всей Энтре. У нее источники везде. Узнать личность и внешность человека ей не составит труда, - все еще неровным, но уже не рыдающим голосом начал говорить юноша. Чувствовать себя жалким он не хотел. Как не хотел и говорить о том, что даже представляет, откуда знает Инь и кто может быть тем таинственным предателем от Инь, коли император думает об этом. Однако раскрывать тайну Лонгвея, значит, обречь самого себя же на признание о том, что подрабатывал посыльным у этой женщины за "прощение". - Я точно не помню, сколько часов прошло. Все, что я могу сказать, так это то, что ушел я где-то днем, а очнулся уже вечером. Я не смотрел, сколько времени прошло с того момента. Но когда я вернулся к себе и стал переодеваться, заметил этот рисунок. Я даже не знал его расшифровку, Ваше Величество. Насчет праздника... меня по дороге к залу остановил мужчина, я не разглядел его лица, но он сказал мне, чтобы я покинул зал после второго танца. Я испугался его и решил послушаться, вот и все...
Веньян толком не знал, стоило ли ему выдавать Сичжи Лана, поэтому просто рассказал лишь половину информации. Все равно все, что любовник сейчас ни произнесет, даже если это будет правдой, ему не поверят. Рассказы, приправленные ложью могли в любой момент разрушиться под гневом мужчины с миндалем в руках.

Пост от гейм-мастера
Неизвестный член народного движения
Храм
Хан, Танасия

Лежавший на кушетке народник оказался молодым мужчиной, которому, в среднем, можно было дать не больше двадцати шести лет. Несмотря на то, что жрецы уже достаточно позаботились о его состоянии, видимо, до них никто не удосужился этого сделать. В храм его доставили в ужасном состоянии: многие раны были покрыты загрязнениями, нарывали и гноились. Казалось, что медики Энтры не то, чтобы не могли оказать ему хоть какую-то помощь – не захотели. И вот, обожженный огнем народного восстания, он стал ношей на хрупких плечах служителей Ксааны.
Несмотря на все эти обстоятельства, жажда жизни в нем, видимо, была отменной. За три дня мужчина не только не умер, но еще и, можно было так сказать, даже шел на поправку. Впрочем, осознать это ему почти не давали: во дворце разум из него выбивали допросы, в храме – жреческие отвары. Последствием первых стало, конечно же, разбитое в кровь лицо, которое было настолько изуродовано, что посинело и опухло, и теперь уже с трудом можно сказать, было это лицо когда-то красиво или же нет.
Всю ночь его мучил жар, но вопреки этому обстоятельству, народник, казалось, спал спокойно и даже умиротворенно. За все время с его кушетки не было слышно ни стона, ни любого другого звука. Он не шевелился, не метался по постели, как многие другие больные, будто совсем и не чувствовал недомогание или боль.
Новый отвар подействовал на мужчину далеко не сразу. Некоторое время он был по-прежнему не подвижен, даже его веки не дрогнули после принятия настойки. И лишь спустя долгие пятнадцать минут он медленно открыл заплывшие глаза, пытаясь разглядеть окружающую его обстановку. От яркого света из окон он поморщился, но тут же шикнул что-то: мимика почему-то приносила еще больше беспокойства, чем телодвижения, совершать которые народник будто не рисковал или не считал нужным.
Даже в его мыслях было откровенно пусто, точно на белом листе бумаги.
- Я в храме? – сиплым голосом просил он, а затем все же повернул голову, чтобы лучше разглядеть юношу и девушку перед собой. И только теперь он понял, как глупо звучал вопрос: по одежде этих двоих можно было догадаться и самому. На разбитых губах мужчины появилась легкая усмешка, он снова возвел глаза к потолку и все так же хрипло произнес:
- Здесь еще подают грешникам воду?