Лара Крофт
Цветы и гвардеец
Окраина Энтры

Только когда всё замедлилось и оппоненты лежали в пыли, Ларкин отметил про себя, что одна из стрел его всё же задела и под дырой в плаще на рубашке наверняка расползалось небольшое кровавое пятно. Царапина, если вспомнить всё, что с ним приключалось, но чувство не самое приятное. Он ждал ответа лучника затаив дыхание и вновь пришёл в движение лишь с его ответом. Многовато везения на один день, так недалеко и до комплекса бессмертия. В прочем, пока течёт кровь и волосы в пыли, до этого далеко.
— Понял, — только брякнул вор вслед наезднику. Пары рубинов не жалко в качестве инвестиции в будущее. Только удостоверившись, что способных напасти гвардейцев больше поблизости нет, Ларкин подошёл к девушкам, стягивая платок с нижней части лица. Как знать, добавит ли это дружелюбия, но хоть общаться будет легче без крика. В этой заварушке милые дамы могли пострадать и, пусть преследовал он деловой интерес, хотелось и просто проверить, что кроме повреждения ноги с ними ничего не случилось. Сегодня и так достаточно людей пострадало в этом месте.
— Да, я заметил, что она повредила ногу. Больше нет ран? — он беглым взглядом оглядел обеих и, кажется, на ткани плащей не было дыр. — Меня нанял Готье, чтобы вернуть вас в Пион. Меня зовут Ларкин. Мы постараемся избежать встреч с гвардейцами, но я могу нас защитить. Постараюсь.
Времени не в избытке, но лучше цветкам знать, что зла им Ларкин не желает и вырвал из толпы не ради злого умысла. Логично предположить, что незнакомый мужчина, уложивший троих, производил сильное впечатление, так что он постарался изобразить улыбку поприветливее и убрал лезвие за пояс.
— Что ж, нам нужно двигаться быстро и выбраться за территорию. Пойдём на запад, как и сказал гвардеец. Будем действовать по ситуации. Если меня убьют, делайте все, чтобы выжить. Без геройства, — на этом разглагольствовать можно было закончить, и Ларкин глянул на ту из девушек, что повредила ногу, — Я тебя подниму. Так будем двигаться быстрее.
К сожалению или счастью несчастной, кодариец не мог взять её на руки и нести, словно принцессу, ведь нужна была хотя бы одна относительно свободная рука. Вместо этого, без особо предупреждения, он подошёл к ней совсем близко и спешным рывком закинул на плечо. Не пушинка, но она оказалась чуть легче, чем выглядела.
— Будем держаться в тени и надеяться на лучшее, — хмыкнул он и, вновь натянув платок поверх носа, двинулся в указанном направлении. Последнии лучи солнца облизывали крыши домов и скоро гвардейцы начнут запаливать факелы, если не начали уже. Так они будут более заметны в темноте и можно будет из обойти, избегая тёплых встреч. Без зазрения совести наёмник придерживал девушку за мягкие ткани, ухмыляясь этой мысли – ещё спасибо скажет, что не на своих двоих тянется к свободе.
Или к смерти.

Отредактировано Lexis (2019-07-15 18:59:24)

Иллиан Готье & Инсар (спаси да сохрани)
Зал
Гости, труппа

В зале повисла тишина, едва отзвучивая некими смешками со стороны столов. В этот раз Иллиан сидел за столом рядом с Линджуан, ожидая, когда его пионы выйдут и станцуют не менее дивный, но уже невинный танец. Вторая часть выступления заключалась в том, чтобы молодые и юные подопечные "Алого пиона" смогли проявить себя во дворце - привлечь новых клиентов, как минимум на будущее. Как только заиграли струнные, дверь распахнулась, и оттуда рядком выходили детишки - от 7 до 14 лет, мальчишки и девчонки - сопровождаемые заранее поставленными взрослыми из борделя. В сравнении с началом - здесь уже было намного меньше людей, поэтому узнать кто и где может накосячить - дело нескольких минут.
Шакал помахал ручкой новоиспеченным «компаньонам» из борделя, не забыв до этого оценить и проделанную Мегги работу и показанного со всех сторон хомяка.
Если верить рассказам, которые он успел собрать за время своего пребывания за кулисами, танец был не таким и сложным. Во всяком случае, несложным для жителей «Алого Пиона». На простую расстановку было отведено всего несколько секунд, пары разошлись в полутора метрах друг от друга, приготовившись к танцу. В волосах каждого ребёнка виднелись крохотные цветы, а порой и просто лепестки - скорее всего те, кто готовил прически с такими аксессуарами - настоящие гении. Мальчики были одеты в разноцветные лёгкие рубашки, приталенные штаны-шаровары, также гармонично сочетающимися с верхом. Девочки наряжены в платья-пачки - такие же воздушные, как и одежда старших поколений. Цветовая гамма была разной, но так же сдержанной: кто-то был в желтом, кто-то в розовом, бледно-розовом, сиреневом, бордовом и белом - в том цвете, какие пионы и бывают.

Заиграла новая - уже танцевальная - музыка, а точнее песня. Та самая Агнесс, но уже достигающая совершенно иных нот и поющая в другой тональности, полностью изменила свой репертуар. Детишки развернулись к своим старшим напарникам: мальчики учтиво поклонились, девочки, подогнув одну ножку за другую, опустили голову. В ответ последовало то же. Следом, взрослые юноши присели на одно колено, обхватив ручки своих партнерш, которые, словно куклы, кружились вокруг.
Когда завывания певицы продолжились, Манул уже понял, что будущий танец ему решительно не нравится. Он лишь боковым зрением наблюдал за другими танцорами, и с задержкой лишь в доли секунды успевал повторять их движения, не разрывая прямого зрительного контакта то с партнершей, то с залом. Как и полагалось, он бухнулся на одно колено, прикрывая все движения наигранной грацией, которую выжимать из себя под тянущуюся, словно патока, музыку было просто нереально. Девчонка, которая ему досталась, впрочем, выглядела счастливой и веселой. Она резво прыгала вокруг своего партнера, не забывая при этом плавно и легко дергать конечностями, пытаясь «сделать красиво».
Что-то уже перестало нравиться Готье в этом выступлении - что-то разительно отличалось от тренировок. Внимательно впиваясь взглядом в каждого из танцующих, Иллиан, потирая горлышко бокала, пытался понять разницу. Тем временем, все уже стояли на ногах и мальчики, юноши протягивали руки девушкам и девочкам. Последующие пританцовывающие, скользящие шаги друг за другом образовали некий круг - это казалось неким дефиле, показом всем гостям. Дети мило улыбались и беззвучно смеялись, временами глядя на окружающих, временами - на партнёра. Для некоторых это было первым выступлением, оттого безумно волнующим и впечатляющим. И Манул старался делать такое же восторженное лицо, хотя в душе уже пару раз зевнул и уснул от происходящего на сцене. Не останавливаясь, парни взяли девочек за талию и прокрутили вокруг себя, а мальчики наигранно отпустили руку девушек, якобы отталкивая их в центр и теперь, несколько дам "Алого пиона" проделывали нетрудные пируэты во внутреннем кругу. Затем, парни приблизились к более зрелым партнёршам, а мальчики подхватили девочку спереди - вытянув одну руку в сторону, ожидая когда крохотная девичья рука прильнет в ответ, а другую - к тонкой талии.

Таким образом, возникло два, довольно просторных круга. Дети резвились в движении, спокойно и беззаботно, очень легко, и, словно по-волшебству, кружились, смотря друг на друга.Шакал мерно следовал движениям второго ряда, пока, наконец, дело не дошло до того, о чем ему никто сообщить не удосужился. Девушки продолжали делать пируэты, движения, которые без поддержки парней те не сделали - то обнять за талию, тем самым становясь опорой для танцующей, то нежно взять за голень, а то и внутреннее бедро, чтобы помочь той с равновесием. Гармоничность и единовременность действий у старших танцоров нарушилась, Иллиан это заметил сразу, ибо пытался найти изъян. Следовало быть, кто-то с работой решил попрощаться, или же есть что-то, что мешает действовать строго по плану, ибо Готье успел и ощутить скованность в толпе, что в принципе не могло быть.
Если бы все тут пошло, как у людей, то Манул бы не был Манулом. Наверное, лимит своей удачливость кодариец исчерпал когда-то в детстве, когда не сдох от голода, пока Асад нагуливал себе новых сыновей. Партнерша была легкой и воздушной, и Шакал держал ее крепко и уверенно, хотя и старался при этом не выбиваться из ряда, повторяя движения, какие успевал и мог. Однако было во всем этом существенное «но» - девица в его компании не то трусила, не то ощущала себя скованно. Тем не менее, движения ее бывали неуверенными, хоть и маскировались улыбкой. А вот Манулу пришлось несладко – ткань ее одежды то и дело норовила закрыть видимость или слышимость. И если со вторым он и рад был расстаться – голос девицы бесил его несусветно, то вот первое могло стоить одному кодарийцу ног, а одному альтерийцу жалованья. Когда, в конечном итоге, после маха тоненькой девичьей ножки Шакал на полминуты ослеп из-за зацепившейся за брошку юбки, пришлось уповать на одно – Пионью солидарность и готовность молодых танцоров в любой непонятной ситуации делать вид, что все так и задумано. И вот, весь внешний ряд поочередно, с задержкой в пару слов из песни вокалистки, с плавным движением руки, заведенной за голову, припадает к половицам сцены, укладывая партнершу на доски и маскируя этот казус медленно выброшенной в сторону левой ногой. Ее носком очерчивается круг, все с тем же интервалом между парами, а деревянная девица, благо, не забывает томно махать руками, посылая сидящим в зале учтивые жесты и невинные улыбки.
- «О Са-А, дай мне силы теперь встать», - подумал кодариец, но, благо, в этой части танца на их проблемную парочку и ориентировался весь бордель. За их приятными улыбками и смешками, а еще горящими глазами мальчишки, что показывал ему хомяка, Манул видел одно стойкое желание – убивать.
Но лишних поводов для преступления давать он все-таки не стал, поднимаясь на ноги с максимально медленным и плавным поворотом под завывание певицы и инструментов аккомпанимирующих ей. Пара шагов, еще одна поддержка-выброс, сорванная ими, вести которую уже взяла на себя другая пара.

Иллиан уловил виновника торжества, и по-хищнически впился в неизвестного:

- Линджуан, кто рядом с Леоной? - руки оторвались от бокала, локти оперлись о стол, а пальцы образовали замок, за которым Готье прятал нижнюю часть лица. Интонация не выражала толком ничего - вся концентрация уходила на впившийся взгляд.

- Пуффи, - девушка прищурилась в попытках рассмотреть юношу. - Но странно то, что он не с хвостом, - Иллиан искоса взглянул на Линджуан. - Он сегодня спорил с некоторыми, что хочет хвост и сделает его сам, если потребуется, - серебро вновь обратилось на парня. - Я следила за их танцем, он не допускал ни единой ошибки, - Чэнь не знала, что происходит, и не могла ответить главе борделя наверняка.

- Это не Пуффи, Линджуан, - голос интонировал холодной ледяной злостью, а взгляд будто копил ненависть и раздражение, готовясь выплеснуть в любой момент.

Тот строй не длился до конца песни - внутренний круг растворился во внешнем, а он образовал волнистую линию, струящуюся по залу. Девушки и девочки едва заметно коснулись потаённых кармашков, замаскированных под складки платья, набрав в руки лепестки пионов, которые успели буквально недавно опасть в борделе. Так как расстановка была чередующаяся - девушка, парень, девочка, мальчик - то лепестки, которые струились из вытянутых вверх рук распространялись равномерно. Этот дешевый трюк лишь добавлял в валяние по полу видимости отрепетированной задумки, чему Шакал был очень рад, признаться. Пока женская половина труппы кружась, то поднимая одну ногу, то просто ловя темп, делала пируэты, мужская сторона была то поддержкой, то извивалась телом - грациозно и гибко выгибая руки, локти, предплечье и сам корпус, деликатно улыбаясь окружающим. Конечно, у юношей это было более соблазнительно, а у мальчиков – более невинно. Почти каждый взгляд за 2-3 круга успел встретиться со взглядом напряженного Иллиана. Как только сапфир встретился с лицом незнакомца, память будто бы кричала о том, что знает. Готье отчетливо знал, что за человек сейчас на сцене и крайне рискованно притворяется одним из его подчиненных. От осознания альтериец испустил огорченный вздох и на секунду прикрыл веки. 

Танец закончился, музыка затихла. Танцоры в два коротких ряда выстроились напротив императора и одновременно поклонились. Вокруг них было разбросано множество лепестков, а детишки, разодетые почти в те же цвета, казались маленькими бутонами, вот-вот готовыми распуститься.
Манул чувствовал, что поклон давался всем Пионам слегка неуверенно: они определенно побаивались, не понял ли кто, что те движения на полу не были запланированы. Но, кажется, зал был полон оваций, и юные танцоры даже простили Шакалу и его партнерше неудавшийся элемент. Довольный и этим и, конечно же, собой, кодариец не забыл посмотреть на Готье, который все это время пытался прожечь в нем дырку взглядом, а затем, сложив губы трубочкой, послал тому смачный, с самым оглушительным чмоком, воздушный поцелуй и помахал во след ручкой. На лице его играли две противоположные эмоции: наигранная наивность и хитрость пары сотен лис, читающаяся во взгляде.

- Выебать из него долги мало, - все так же неподвижно опираясь локтями о стол и закрывая замком из рук нижнюю часть лица, Готье впился пальцами в ладони, провожая взглядом Шакала. Глава борделя сказал это так тихо, чтобы услышать могла только Линджуан - четко и ясно. Напоследок, альтериец приоткрыл собственные чувства кодарийцу, дабы тот всеми фибрами души ощутил какая злоба дышит ему в спину.

Обведя взглядом зал, кодариец незаметно помахал пальчиками и Веньяну, успев ретироваться за спину одного из таких же рослых танцоров, чтобы этот жест уж точно не заметил император.

Джеминг и народ
... --> Дворец
Гости, император и немножечко Арабель и Элситар

Как только праздник набрал обороты, а на Энтру опустилась ночь, небо затянули тяжелые, беспроглядные тучи. Солнечный день вот-вот мог кончиться грозой с сильным ливнем, де-то вдалеке грохотал гром. На улицах было как никогда тихо, будто бы вся Энтра в раз вымерла, и лишь в одном ее уголке кипела жизнь.
Движение со стороны восточного рынка – филиала центрального торгового оплота – набирала все больше и больше оборотов. Люди самых разных слоев общества, от бедняков до обедневших дворян и вполне действующих чиновников, под четкую речь человека в маске покидали свои дома и присоединялись к процессии.
Их длинная колонна тянулась на несколько улиц. Людей бы набралось на небольшой полк при желании, лишь с небольшой поправкой на то, что все они были вооружены исключительно своей решимостью и парой факелов, которые освещали им дорогу в непроглядной тьме. Несмотря на значительные потери в количестве людей благодаря общеизвестной болезни, никогда у народного движения еще не было сколько сподвижников. Многие лавочники и даже мелкие купцы, которые раньше не решались влезать в дела политики, теперь тоже были в рядах народников и не менее яростно размахивали кулаками, желая, видимо, разобрать императорский дворец по камешку.
Их лица были злы и полны разочарований, обид и боли. Казалось, будто все, что они терпели до этого, наконец, дало выход их негодованию и гневу, а тот барьер, что сдерживал их раньше, наконец, был сорван.
Люди быстрым шагом приближались к дворцовым воротам. Огни их колонн можно было видеть уже заранее, и дозорный на дворцовой стене, прищурившись, резво спустился вниз:
- Госпожа Арабель, - обратился молодой мужчина к кодарийке, которая стояла на посту, - Нам может понадобиться подкрепление, этих людей очень много, и вряд ли они пришли проситься посмотреть представление. Доложите генералу Ин и вашей главе о случившемся, нам может понадобиться подкрепление, чтобы разобраться с этим быстро и без лишнего шума, - он говорил четко и ясно давал понять, что Ксаана была не на их стороне. Часть гвардии сейчас сторожила бараки с больными, еще часть была направлена в дома чиновников, чьи двери давным-давно пометил неизвестный в Энтре бандит.
Расстановка сил также была не в пользу охраны дворца, если народники, наконец, решили брать дворец штурмом. И хотя вряд ли крестьяне и торговцы сравнятся в мастерстве с людьми из энтрийской армии, решать конфликт резней мало кто хотел.
Мужчина отдал приказ, и у ворот тут же выстроились ряды гвардейских офицеров. Они обнажили свои мечи и пики, готовые любой ценой защищать вдох во дворец. Однако, как только агрессивная толпа добралась до точки у ворот, все они остановились. Люди махали руками, кричали, и откуда-то с задних рядов послышались ругательства. Кто-то бросал в стражу камнями и гнилыми фруктами. И хотя все эти «снаряды» могли задеть исключительно самолюбие выходцев из Энтрийской армии, ситуация, меж тем, наколилась до предела.
- Мы не хотим брать императорский дворец силой и устраивать бойню. Эти люди пришли сюда, чтобы задать Его Величеству Императору Ван Со несколько вопросов, - мерно произнес Джеминг, чуть выходя из первого ряда. Из всех собравшихся, пожалуй, только лидер народного движения имел при себе меч в ножнах, который он почти сразу протянул одному из гвардейцев, который также вышел вперед, чтобы выслушать его слова.
- Никто из собравшихся не принес с собой оружия, - пояснил Джеминг, - И я отдаю вам свое.
Гул со стороны толпы не прекращался. Кто-то выкрикивал слова о том, что переговоры ничего не решат, что нужно брать дворцовую стену штурмом, что нужно убить императора. Злость людей чувствовалась со всех концов неровного, но плотного строя, что окружал ворота.
Лидер народного движения чуть обернулся, глядя на то, как сильно были возбуждены жители Энтры, а затем, покопавшись немного в складках своей одежды, извлек оттуда смятую бумагу, протягивая ту гвардейцу:
- Этот вопрос не требует отлагательств, - все также спокойно пояснил мужчина, наблюдая за реакцией мужчины сквозь прорези в маске. Гвардеец осторожно принял потрепанный свиток, который, видимо, часто передавался из рук в руки, а затем на пару секунд погрузился в чтение. Глаза его расширились, и он удивленно смотрел то на лидера народного движения, то на толпу, то на других гвардейцев, не понимающих, что происходит.
- Э-это... то не может быть правдой! – вдруг выпалил он, а лицо его, некогда удивленное, теперь выражало замешательство вперемежку с сомнением и злобой. Джеминг посмотрел куда-то наверх, за его плечо, а затем ответил:
- Императорская печать стоит на документе, - толпа продолжила выкрикивать ругательства и проклятия, начальник поста охраны определенно начинал колебаться. Прочитанное, видимо, серьезно повлияло на его мысли и действия, и, помрачнев в лице, он жестом приказал гвардейцам опустить оружие.
- Пройдешь один в сопровождении одного из охранников, - скомандовал он, возвращая мужчине в маске свиток, - Господин Элситар, проводите незваного гостя в зал, - попросил мужчина кодарийца, сжав челюсти так, что можно было услышать скрип его зубов от напряжения. Он одним лишь взглядом дал члену Руки Пяти Ядов понять, чтобы тот не спускал с народника глаз, а прежде, чем пропустить мужчину во дворец, гвардейцы тщательно обыскали его. В итоге ничего, кроме свитка и уже отданного меча у Джеминга и вправду не оказалось.
Стоило лидеру народного движения скрыться между гвардейцев, как со стороны людей снова послышались недовольные выкрики. Они вновь начали бросаться камнями, и гвардейцы, признаться, стояли уже не так уверенно. Почитавший свиток мужчина лишь шикнул пару реплик  своим людям, отчего их лица заметно побледнели, а руки уже не так уверенно держали свое оружие. Не стоило ли им его бросить и тоже пройти, чтобы «задать императору пару вопросов?»
Впрочем, начальник стражи и без того сделал то, чего никогда не должен был сделать – пропустил этого человека внутрь в самый разгар праздника.
Морин наблюдал за Инсентом и принцессой, изредка закрывая лицо рукой, чтобы никто и не подумал даже, что этого невежественного чурбана в зал, да и вообще в Энтру, привел именно он. Санадорец остался равнодушен к танцам, поскольку не понимал в них ничего и, кроме того, была в Альтере, где такие представления едва ли могли удивить кого-то.
Единственное, что однозначно понравилось ему, так это приятное и легкое альтерийское вино, которое любезно подливали ему служанки. Тем определенно было попросту любопытно посмотреть на санадорца, иначе бы вряд ли они делали за него то, что он мог бы и сам. А вот Инсент предусмотрительно вино не трогал, что мужчину, конечно радовало.
До одного момента. Принцесса с лицом, будто то свела судорога и она вынуждена была улыбаться, указала юноше на кувшин. Морин прищурился, а затем посмотрел на точно такой же, но на своем столе, и тут же пересел ближе к Доменику, накрывая его уже наполненный бокал широкой ладонью.
Он только раскрыл рот, чтобы сообщить мальчишке о вопиющем обмане, но здесь случилось то, чего определенно никто не ожидал.
Дверь в главный зал весьма скромно открылась, и в проеме показалась пара людей. Один из них – нанятый для охраны кодариец, Морин точно знал, поскольку интереса ради сунул нос в расстановку гвардейцев по дворцу. Второй разительно отличался. Его лицо скрывала белая, жутковатая маска с начертанной на той черной тушью улыбкой, одет он был в какие-то тряпки грязно-красного цвета. И больше уж был похож на бедняка, чем на почетного гостя.
Стоило энтрийцам его увидеть, как в зале повисла гробовая тишина. Все, кто до этого пили, ели, аплодировали и смеялись, теперь застыли в прежних положениях, точно восковые фигуры, отчего санадорец быстро сделал вывод, что появление этого человека в программу праздника не входило.
Мужчина в маске мерным шагом двигался меж столов, а затем, воспользовавшись тем, что сцена, усыпанная лепестками никем пока еще не была занята, забрался на нее, ставая прямо против императора. Что казалось особенно примечательным Морину, так это то, что никто из охранников внутри зала даже не шелохнулся. На лицах генерала и других начальников отражалось смятение, но их подчиненные не бросились выпроваживать незваного гостя, несмотря на то, что должны были это сделать.
- Достопочтенные господа и дамы, энтрийские дворяне, гости и Ваше Императорское Величество, - Джеминг даже отмерил собравшимся короткий поклон, а затем продолжил, указывая куцым рукавом на дверь, - Люди, собравшиеся у ворот, желают знать правду о том, почему же их правитель так не любит жителей своей страны. Не так давно к нам в руки попала одна интересная бумага, тайну содержания которой я все-таки раскрою, чтобы между нами не возникло недопонимание, - он чуть наклонился и положил на стол перед Хе Юи потрепанный лист, предлагая всем, начиная от невесты наследного принца, ознакомиться с содержанием бумаги.
- Это письмо, написанное императором Ван Со главному министру Мин И, датированное январем минувших пяти лет, то есть в первые полгода осады Энтры Санадором. В своем откровении к министру, император пишет, что перемирие, которое стало, якобы, возможно лишь после предложения свадьбы между принцессой Сун Мэй и князем Пирагмоном, было предложено еще в первые месяцы возведения защитной стены. Господином Ван Со указывается, что предложение мира – было унизительно для страны, однако в приложении к письму в ряд «унизительного» относит лишь один пункт – принцип престолонаследия. По требованию Санадора власть в стране должна была передаваться по принципу единого голосования из предложенных санадорской стороной кандидатов из числа детей или родственников почившего императора после его смерти. Император также пишет, что «Энтра не может пасть также низко, как Альтера или Интерия, и принимать все условия врага», несмотря на то, что из всех условий кардинально меняющим устройство страны было лишь ранее упомянутое положение. В завершение письма также сказано, что «Энтра падет все равно: через месяц или год, но падет. Однако сделает это достойно, не потеряв лица и не посрамив честь своего императора», - закончив декламировать вычитки из документа, Джеминг чуть прищурил темные глаза под маской и выдержал паузу. На самом деле, в письме была еще масса неприятных вещей. Таких, например, как бесполезность затеи брака: несмотря на то, что император отдавал дочь замуж, условия Санадора были все те же. Брак, скрепляющий мир, в итоге был просто браком, мотивы которого изложены так, будто агрессор никогда не предлагал иных альтернатив. В письме также указывались потери их армии, сгнившей в первые полгода где-то там, за стеной, информация о нехватке продовольствия и также о том, сколько людей в первые годы принятия беженцев были выселены из собственных домов, чтобы принять потом эмигрантов. Все это в письме называют «необходимой мерой во имя мира между разными народами на территории страны». Например, всем известное здание «Алого Пиона» в прошлом принадлежало целой семье, судьба которой доселе неизвестна.
Рассказывать об этих нюансах истории Джеминг не стал. Их и без того узнает всякий, кто взглянет на документ. И когда тишина стала нарушаться шепотками и вздохами со стороны собравшейся знати, мужчина продолжил:
- Народ Энтры хочет знать, что же именно не должно было посрамить честь ее императора: пятилетняя осада, голод, нескончаемые бандиты на улицах, лишенные крова семьи? Или, может быть, та болезнь, которую вы так отчаянно скрываете от господина интерийского принца? Знает ли наш гость, что пока вы пируете и чествуете его появление, сотни людей, даже не зараженных этим вирусом, сидит в бараках на краю города, отсчитывая минуты до сожжения или заражения, только лишь чтобы он не узнал об их существовании? Знает ли Его Императорское Величество, сколько людей осталось без пропитания, чтобы собрать ваш стол? Сколько простых крестьян и торговцев пострадало от того, что господин Ван Со не захотел делить свою монаршею власть с кем-то еще?

Ларкин
Цветы и гвардейцы
Окраина Энтры

Девчонки оказались весьма симпатичными под тёмными плащами, по крайней мере насколько можно было судить в полумраке. Прекрасным господином тоже было приятно, что заставило улыбнуться. Всё равно добычи краше вещичек, что можно было сунуть в карман или сумку, Ларкин не представлял. Здесь он даже не вор, а, скорее, защитник и сопровождающий, а это вещи разные. Всё же, главный барьер побега из защищённого барака они преодолели почти без потерь, а это уже что-то.
Почувствовав чужие ладошки на своём заде, кодариец приподнял брови, вопросительно глянув на Рири, что явно пыталась сделать вид, что ничего сейчас не происходило. Ну, хоть девчонки прохода не дают, а не Танговцы для разнообразия. Маленькая радость в локации опасной была немного лишней, но Ларкин всё равно усмехнулся и никак более не стал комментировать действия девушки. Главное, чтобы штаны не стягивала, а то неудобно выйдет перед гвардейцами его Светлости. Стоило поучаствовать в разговоре ради приличия, а не думать об этом.
— Думаю, с Готье всё в порядке. По крайней мере, так было, когда мы говорили с ним в последний раз, — он даже кивнул, якобы ободряюще, мол, всё с вашим мастером в порядке, — И не думаю, что у гвардейцев есть что-то общее с Пионом. По крайней мере, надеюсь. Ваше заведение мне нравится без вояк.
Чистосердечное признание или почти оно. В прочем, стоило всё же проверить, что девушек Ларкин ведёт не прямо в западню. Это будет в далёком будущем, когда они будут уже далеко отсюда.
— Тихо, — только шикнул Ларкин и слегка дёрнул плечом, призывая Виви к тишине. Огни были совсем не к добру и сцена на горизонте не понравилась кодарийцу совсем. Видимо, его лже-восстание не прошло даром и нашлись смельчаки, не боящиеся смерти. Гвардейцам стоило отдать должное: они хранили не только здоровье нации, но и её репутацию, спрятав многие признаки болезни. Огни двигались ближе и лай был знаком далеко не добрым. Чёрта с два, а так хотелось выбраться из лагеря умирающих тихо. Ларкин осторожно опустил Виви на землю, всё же выпустив тонкую ручку Рири. Бедняжки далеко не ушли бы лишь вдвоём.
[size=12]— Бери сестру и спрячьтесь в кустах. Гвардейцы нас не услышат, а собаки могут вынюхать. Я попробую сбить их со следа, — сообщил он старшей из девушек и, было бы светлее, можно было отчётливо рассмотреть, как он хмурился. В тишине же можно было слышать, как в его голове вращаются шестерёнки.
— Прячтесь, скоро буду, — шикнул он и был таков. План был прост – сделать небольшой круг в надежде на то, что собаки вернуться к поискам других беглецов и вернуться на начальную точку. Ларкин хотел сперва скинуть плащ, чтобы оставить свой запах, но этого было бы просто недостаточно. Плащ упал и, пробежав шагов десять, он спешно вернулся по своим следам и спрятался за тонкими деревьями. Затем двинулся дальше, тихо и даже не дыша. Вернуться бы к цветам и двинуться дальше. Темнота скроет детали, но вот чёртовы собаки. Оставалось надеяться, что плащ и следы в неверном направлении собьют их с пути.

Совместный пост Натаниэль  и Deylian
Сигрун и Арабель.
Главный зал.

Как и было сказано, до начала вечернего праздника, Арабель направилась ко входу вместе с Элситаром. Конечно, кодарийка не надеялась на присутствие на самом фуршете, но было интересно происходящее там. Вместе с напарником, они оба осматривали периметр, между делом обмениваясь несколькими фразами. Стражи дворца стояли больше особняком, нежели считали наёмников своими... "товарищами".

Ничего не предвещало беды, пока издалека, словно огромное большое пятно, Арабель не заметила бурное движение в сторону дворца. Рука тут же потянулась к кинжалу, а глаза сощурились от попытки разглядеть - что там такое. Как оказалось, целая толпа, истощающая злобу и нетерпение, пришли под предводительством неизвестного в маске. Оружия она у них не углядела, но от этого совсем не лучше. Противостоять такой численности было б крайне неразумно, поэтому Арчерон молча согласилась со словами дозорного и бегом направилась в зал.

От каждого поворота кодарийка раздражалась все больше и больше, ругаясь на их количество и длину, но, к счастью, смогла наконец-то добраться до нужного места. Позади уже слышался какой-то шум, но отвлекаться на него нельзя было. Выдохнув, Арабель вошла в зал и искала глазами Сигрун, пока не наткнулась на неё взглядом. Глава Ядов выглядела более, чем расслабленно. Она спокойно наблюдала за тем, что происходило в зале, хотя какой-то странный шум снаружи начал ее напрягать. Что-то пошло не так, да? Подозрения женщины подтвердила Арабель, стараясь как можно меньше привлекать внимания, вплотную подошла к боссу и прошептала на ухо:
- У входа толпа недовольных людей, с ними лидер в маске и он... - послышался топот, а затем и вовсе распахнулась дверь, из которой вышел тот предводитель со свертком в руках. Арабель хотела выругнуться, но вместо этого впилась в кинжал, а тело ещё больше напряглось - готовилось к чему-то.
- Хорошо, будь начеку. Если сейчас что-то начнется, действуем по ситуации и так, как прикажет генерал, - ответила женщина возлюбленной, обеспокоенно глядя на нее. Сейчас было не время для того, чтобы беспокоиться об Арабель, но Сигрун ничего поделать с этим не могла. Все же она сейчас стоит перед ней, и легко можно заметить ее не самое лучшее состояние тела.

Незнакомец оказался тем самым борцом за свободу простого люда. Тем самым идеалистом, который считал, что сражаясь, они получат все. Сигрун не любила таких людей, поэтому наблюдала за ним особенно пристально. Что же, оказывается, никто в этой стране не был честен друг с другом. Женщина это знала и без этого, однако слова мужчины заставили ее в этом окончательно убедиться. Пока народник декларировал всю правду, что попала ему в руки, снаружи становилось все шумнее и шумнее, и это очень сильно напрягало. И вот в зал ворвались люди, настроены они были явно агрессивно. Что же там произошло, что мирное шествие внезапно приобрело характер восстания. В зале началась паника и каждый стремился спастись, Сигрун прекрасно понимала этих людей, однако самой ей предстояло с этим разобраться.
Генерал, как то и ожидалось, раздал приказы всем, а сам принялся пробиваться через толпу к ее предводителю. Сигрун сняла кинжал с бедра и повернулась к Аре:
- Ты слышала, что нам необходимо сделать, вперед! Постараемся действительно обойтись без лишнего кровопролития, а то генерал Ин его уже устроил.
После женщина сорвалась с места и направилась к шумной толпе. Кинжал не был вынут из ножен ради безопасности самих народников, которые действительно были лишь разъяренными простыми людьми. Даже с большим численным превосходством им будет сложно справиться с подготовленными кодарийцами. Однако агрессия в таких делах играла почти решающую роль. Сигрун с точностью вырубала тех, кто смел нападать на нее. Нужно было выиграть время для ухода императорской семьи и для особо важных гостей. Арабель вместе с Сигрун влетела в толпу, и старалась выбивать орудие из рук каждого, кто в принципе держал его. После жесткого и болезненного удара по рукам, Арабель бралась за кинжал и рукоятью била по голове, тем самым отключая сознание безымянного бойца. Каждая схватка была систематична:уклон-выпад-удар-удар по голове. Кто-то не умел драться и вовсе, кто-то пытался, у кого-то же был опыт на плечах, но это не помогло.
- Сигрун, их слишком много! - Арабель чуть запыхалась и пыталась криком достучаться до напарницы, все так же продолжая обезвреживать народ. Вместе с ними были еще несколько кодарийцев, которые так же удачно справлялись с поставленной задачей, но даже это не улучшало ситуацию.
- Я знаю, Бель, - произнесла Сигрун спокойно, обезвреживая очередного народника. - Однако сейчас это все, что нам остается делать. Если этот предводитель их не остановит, то нам придется применить более жесткие меры.
Дыхание главы тоже уже начинало сбиваться. К тому же, она не могла толком сосредоточиться на бое, постоянно следила за состоянием возлюбленной. Она могла упасть из-за болезни в любой момент, а толпа могла этого не заметить или еще хуже начать намеренно ранить девушку. Этот хаос должен остановиться!

«Ищейка»
Мара, народники
Смотровая башня – Около ворот

Мужчина на секунду задался вопросом, а друг ли он Маре? Он считал, что находится на ступеньку выше, чем друг, поэтому ответ девушки слегка выбил его из секундной уверенности и расслабленности. Не успев моргнув, Мара ринулась к выходу, и Гектор последовал за ней, совсем не отставая от неё, наоборот, он старался подстроиться под её темп, чтобы ненароком не обогнать её или потерять из виду, совсем забыв, что, даже потеряв её, «Ищейка» всегда может найти девчонку по запаху.
Наемник следовал за девушкой уверенным шагом даже в толпе, пробиваясь сквозь неожиданную давку и напряжение. Народники были неосторожны даже друг к другу – проходя сквозь толпу, Гектор умудрился получить по лицу и по бокам локтями народников.
Процесс начался быстро – стражник убил народника, а Мара непременно начала разогревать народ на предстоящую борьбу. У Ищейки невольно потекли слюни, и он включился в процесс.
- Это все император! Он приказал нападать на собственный народ! – кричал Гектор, подходя к одному из стражников уже в опасную близость.
Мара не упустила этот момент и использовала своим навыки, чтобы стражник «случайно» поранил Гектора копьем.
- Как ты смеешь, ублюдок!? – наемник накинулся на стражника, а за ним накинулись еще несколько народников на других стражников.
«Ищейка» в секунды свернул шею своему оппоненту и вернулся к Маре.
- Что дальше?

Мара
Гектор, нпс, Инсар,Веня
Где-то 

Мара тихо выругалась, когда толпа ринулась кромсать все что было у них на пути, она лишь успела, притянуть к себе Гектора, что бы того случайно не задавили. Что же им было делать теперь? По своей сути брюнетке хотелось найти Инсара, ведь она была уверена что тот явно успеет во что-то вляпаться. К тому же это был шанс повеселиться, в этом месиве их никто бы не узнал, к тому же можно убить совершенно «случайно» кого-то из своих.
-Развлекаться, просто убивай, нам нужно найти Инсара -девчушка ринулась следом за толпой, прекрасно зная что Ищейка не будет отставать, а даже если потеряет того из виду, найдет по запаху. Брюнетка знала что мужчина явно был мастером своего дела и что ряды толпы могут порадеть и вместе с ними и охрана дворца. Проще было бы попросить Геку найти нужного ей человека, но когда они проползли в зал, она уже увидела нужного человека который удалялся с толпой пионов. Не долго думая Мара ринулась туда, попутно краем взгляда выслеживая рыжую макушку. Все стрелы которые летели в Гектора, отправлялись обратно  их владельцам, сама же девчушка уворачивалась от них самостоятельно. Все шло как надо, пока один из обезумевших не кинулся на нее, пока приходилось лишь уворачиваться, не подыскав нужный момент, она перехватывает руку нападавшего, ломая тому кости. Этот хруст был приятен для ушей, приносил некоторое удовольствие, все же она некоторое время прибывала в стрессе, нужно же было как-то от него избавляться, это был отличный способ. Правда она все же пропустила пару ударов, теперь успешно кровоточил нос и была поцарапана щека.
Крики боли ласкали слух, заставив противника опуститься на колени, Мара не прикладывая усилий ломает чужую шею. Она уже видела как некоторая толпа  разделилась и направилась по коридорам, уже во всю в помещение стоял дым, видимо кто-то успел поджечь местные украшения, тихо шикнув себе под нос, брюнетка подхватила острый ножик который остался после нападавшего и метнула тот в противника пытавшегося напасть со спины на Ищейку.
-Не отставай!-тихо прикрикнула девчонка и направилась в след за Инсаром, который как она и была уверена, нашел себе очередное приключение. Кинутые ножи остановились в сантиметре от спин местных «пионов» и развернувшись направились обратно в несколько человек которые рискнули напасть на эту толпу.
-Какого черта ты повел за собой стадо шлюх? -выругалась  Мара, когда нашла в этой толпе пестрых особей, нужного ей человека. Признаться честно именно сейчас больше всего, она хотела свернуть ему шею. Один из ножей, она подозвала к себе, перехватывая рукой, приладится.
-О, привет красавчик, милая прическа. Рада что тебя не убили, на красивых людей в этой клоповнике явно бы стало меньше-не удержавшись она слегка улыбнулась и подмигнула Веньяну, внимательно разглядывая, а что, ему явно шли такие наряды, лучше чем те обноски в которых тот бегал по городу. Но суровый взгляд снова был обращен к напарнику.
-Ладно, я могу понять почему этот ангел спустившийся с небес, но я повторюсь, какого хрена ты тащишь их за собой? Долг тебе за такое все равно не простят -сложив руки на груди, она даже вопросительно приподняла слегка бровь, ее явно не волновал происходящий кругом хаос. Лишь краем глаза иногда пыталась выловить взглядом Гектора.

Мин
Почти все
Главный зал ==> Библиотека

Мин смотрел спокойно на то, что происходило вокруг, этого подозрительно человека в маске он не знал, но предполагал, что тот ничего хорошего за собой не принесет. Его руки были сцеплены в замок и лежали на столе. Брюнет взглянул на отца, тот был уже достаточно старым и хитрым, чтобы просто сохранять спокойствие. От всех новостей которое лились из уст незнакомца, пробегали мурашки и что-то внутри холодело. Миншенг хоть со стороны и выглядел человеком, который верит в чудеса и доброту, прекрасно знал своего отца и предполагал, что многое из этого будет правдой. Но, как всегда, ему это сойдет с рук.
Было стыдно, вязкая темная жижа медленно растекалась где-то внутри, на мгновение показалось что стало даже трудно дышать. Брюнет знал о том, что люди страдают, но он надеялся, что отец образумится, но, когда он зашел так далеко, просто сгоняя всех больных селян в одно место, чтобы не упасть в грязь лицом перед индейским принцем, это было последней каплей. 
Принц поджал губы, он не знал, как реагировать на это, что делать дальше, он снова невольно посмотрел на Ло, решив посмотреть на его реакцию, но тот был спокоен и лишь оценивал обстановку. В этот момент он и услышал подозрительный шум, инстинктивно Мин встал, чувствуя, что сейчас ничего хорошего не произойдет, так и произошло. Народ вбегал в главный зал, все стали паниковать и началось кровопролитие.  Принц стал искать взглядом Виена, ведь он не заметил, что тот куда-то уходил, взгляд переместился к сестре, которую уже уводила охрана, что хотя бы немного успокаивало. Судорожно сглотнув, принц пытался выцепить взглядом из толпы Соен, которую никак не мог найти из-за чего паника внутри лишь наростала. 
Ло так и не дал передышки, хватания наследника императора и куда-то уводя, кажется в этот момент Мин совершенно не мог здраво думать, чтобы вовремя реагировать на речь и действия, все это время если бы не его помощник, возможно он самый первый уже валялся на полу со стрелой во лбу. 
- Ло..-совсем тихо хотел он что-то сказать но его прервали, лишь поторапливая. В этот момент брюнет понял, что тот не собирается покидать зал. Ничего не оставалось делать, мужчина лишь рассеянно огляделся и ускорил шаг скрываясь за дверьми. В момент нарастающей паники, брюнет даже не сообразил куда можно спрятаться из головы вылетели все мысли. Что произошло с Веньяном, смогла бы сестра скрыться, не ранена ли Соене и смог ли Ло где-то спрятаться? Лишь такие мысли блуждали где-то в его голове, не находя места для более важный на данный момент темы. Найдя первую попавшуюся дверь, принц проник туда, это оказалась огромная библиотека, где было слишком много стеллажей, довольно удачно место для пряток. Одежда мешала, эти размеры не подходили для такой ситуации. Тихо зашипев, мужчина пытался облегчить ее, лишая наряд лишней пышности, оставаясь в более простом варианте. 
Засев где-то среди стеллажей он пытался отдышаться, и прийти в себя. Обняв руками колени Миншенг чувствовал отвращение к самому себе, ведь он ничем не мог помочь и лишь должен был сидеть и ждать, когда все утихнет или его найдут.

Отредактировано Agassi (2019-07-17 17:38:09)

Ин Соён
Народники, мельком гвардейцы и Виен ==> Миншенг
Дворец. Зал ==> Библиотека

Обстановка в главном зале менялась быстрее, чем погода за окном. Порядком расслабившись в приятной компании, Соён не совсем сразу была готова к тому, чтобы решать проблемы такого масштаба. За эти дни, конечно, она и гвардейцы помельче уже насмотрелись всякого, и речь главы народного движения посеяла в душе женщины на некоторое время забытые ростки сомнений. Виен все прекрасно знал, он был генералом армии, верным солдатом его императорского величества. Они оба заносили оружие над головам виновных и невинных, если требовал приказ, они делали и плохие и хорошие вещи, когда это было нужно. Но почему-то напоминание о том, что они собственными руками, в угоду алчного желания правителя скрыть нечистоту своей страны от иноземца, заталкивали больных людей в бараки и ссылали на верную, бесславную смерть на окраины города, особенно сильно повлияло на Соён.
Энтрийка поджала губы, будто чувствовала за это обвинение личную вину, и была не в силах сдвинуться, когда надо было быстрее хватать этого шута за шкирку и сбрасывать со сцены. Правда неприятно била под дых.
Однако цена этой правды быстро показалась на всеобщее обозрение. Последовавшие за народником хаос и разруха заставили женщину моментально прийти в себя. Лишь крепче перехватив оружие руками, Соён кивнула брату, бросаясь с места, чтобы выполнить приказ. Однако так запросто это сделать не удалось. Толпа бросилась в центр зала, к императору, желая разорвать его на куски. А вот человек, которого она должна была защищать, был где-то неподалеку от правителя. И это осложняло задачу.
Чтобы добраться до Миншенга пришлось «нырнуть» в самую гущу толпы. Поначалу энтрийка расталкивала ополченцев локтем, ударами ноги или древком оружия, стараясь не прибегать к использованию лезвия на противоположном конце гуань дао. Людей становилось все больше, и когда она, пропустив пару ударов, получила оглушительный выпад каким-то предметом по голове, сохранять нужную дистанцию и орудовать исключительно рукоятью оружия было уже невозможно.
Острое лезвие рассекает воздух и плоть окружавших ее людей, и женщина чувствует, как перед глазами мелькают темные пятна. Пожалуй, чудо было уже в том, что она лишь потерялась на пару мгновений в пространстве, а не вовсе потеряла сознание. Секундное замешательство и касание собственного затылка, скрытого растрепанными после взбучки волосами. На пальцах остается липкое красное пятно, а голове все гудит.
Ища глазами нужного человека, женщина замечает лишь края светлых одежд, скрывающихся где-то в коридорах.
Еще один человек бросается на нее, и энтрийка заводит руку за спину. Взмах – и лезвие снова рассекает чужое лицо. С воем мужчина падает на пол, но вот чего Соён точно не ожидала, так это того, что спустя всего лишь мгновение после его падения прямиком в нее полетит стрела. От неминуемого ранения ее спасли лишь реакция и хорошее владение способностями: снаряд с треском ударяется о плотный защитный барьер, выстроенный энтрийкой.
Двигаться с этим барьером было нельзя, она загоняла сама себя в ловушку, а ее оппонент, наперевес с арбалетом, ожидал, когда ее окружат и он сможет повторить свой выстрел. Давать ему такой шанс было точно нельзя. И, выждав момент, стражница опускает заклинание, снова отбивая атаку каким-то горшком, летящим в нее. Сосуд встречается с крепкой сталью оружия, которая рассекает горшок на осколки.
В это же самое мгновение она бросается вперед, расталкивая людей, что лоб в лоб шли на нее. В движущуюся цель попасть сложнее, и стрела действительно проскакивает в паре сантиметров от ее уха. Пригнувшись, Соён перепрыгивает через один из дальних столов, а затем опрокидывает его на преследователей, тем самым вновь защищая себя от стрел.
- Да что же это за гадство такое, - шикнула энтрийка, - Они кончатся когда-нибудь, наконец, или нет, - дыхание сбилось, в нос ударил запах гари. Брюнетка подняла голову, глядя вверх, на то, как горят украшения, тканная обивка на стенах. Откуда-то сверху на людей падают горящие куски убранства зала, а она, между тем, не знает, куда ей точно бежать. Она должна найти принца, а не скрещивать мечи со всеми этими разбойниками.
Но, как назло, народники лезли на нее, как мухи на мед, появляясь едва ли не из-за каждого угла. Одежда пропиталась кровью, и когда следующий вооруженный уже кинжалом мужчина бросился к ней, Соён ловко увернулась, рассекая его спину широким лезвием. Его сообщник был отброшен точным ударом древка в грудь, и, воспользовавшись их замешательством, женщина поспешила туда, где последний раз видела белые одежды Миншенга.
Стрелок, на счастье, был отвлечен кем-то еще, а когда снова заметил ее, занимался перезарядкой своего оружия. Этих минут ей хватило, чтобы выбежать из зала в коридор, но скрываться в его глубинах женщина не стала. Она знала, что неизвестный последует за ней. И так оно и вышло: арбалетчик бросился в погоню, хоть и не учел, что стражница могла поджидать его за углом. Взмах – с плеч слетает его голова, несмотря даже на то, что последнюю свою стрелу мужчина успел выпустить. Один ее конец торчал из плеча энтрийки, но вытащить ее, напряженной и измазанной в крови, скользкой рукой не вышло. Она только надломила дерево, оставив наконечник торчать из раны.
Больше ей нельзя было задерживаться. Нужно отправляться на поиски принца, тем более что в следующую минуту за ней, в этот проход, кинулась и часть толпы. Они вряд ли ее заметили, но встретиться с таким количеством преследователей один на один не хотелось бы. Она бросилась по коридору, а затем забежала в первую попавшуюся дверь, прислоняясь к ней спиной.
Тяжелое дыхание стражницы нарушало тишину библиотеки. Первое, за что зацепился взгляд – оставленная на полу белая накидка и часть верхних одежд, таких же светлых. Удивленно вскинув брови, Соён, тем не менее, улыбалась. И все-таки, хорошо, что в этом зале она оказалась первой:
- Ваше высочество, - полушепотом позвала она, - Кис-кис-к... То есть, это я, Соён! Нам нужно уходить отсюда! Вы слышите меня!

Отредактировано Бублик Смерти (2019-07-17 19:00:52)

До́меник Инсе́нт Ка́рлтон
Принцесса, Мор
Главный зал ==> Потайной ход

Рыжий смотрен на второе представление, которое ему уже не совсем нравилось. Невольно скривившись, он посмотрел на еду, и снова на актерский состав. Признаться честно ему хотелось побыстрее оказаться в своих покоях и лечь спать. Уверенный в том, что ему принесли сок мужчина налил тот в бокал и собирался выпить, как из ниоткуда появился Мор, от неожиданности принц даже вздрогнул и схватился за сердце.  Это все было слишком неожиданно, но по одному движению было понятно, что это пить не стоит, и только Инсент хотел устроить скандал принцессе, как внезапно появился новый кадр.
Признаться честно он думал, что это просто часть представления, но после его улыбка пропала с лица, лишь гамма эмоций, которые отражались в его мимике. Его затащили в город с какой-то болезнью, это было самое главное, что он мог воспринимать адекватно, казалось, еще немного и он просто рухнет в обморок или просто умрет на месте. Но на этом ничего не закончилось, толпа людей кинулись в зал, разрушая все на своем пути, кровь, крики, безумие.
-Мор, что происходит, я не понимаю Мор - тихо шепчет рыжик, медленно вставая и прячась за спину своего друга. Кругом царил хаус, и крики умирающих резали слух. Рыжий не обратил внимание на принцессу который возможно была нужна помощь, не думал о том, что кто-то может пострадать, сейчас все инстинкты были направлены только на сохранение своей жизни. Рядом с ногой интерийского принца, упал труп, у которого во лбу торчала стрела. Не удержавшись тот завизжал, пытаясь отодвинуть от себя его ногой. 
- Мор, о боже, Мор, забери меня отсюда. Я не хочу умирать! - повизгивал он, еще немного и рыжик был бы готов уже вцепиться в родную тушку и никогда его не отпускать. Сердце пропускало удары и его самого потряхивало.  Но к ним наконец подобралась охрана, которая бесцеремонно схватила его за руку, от чужого прикосновения по телу пробежала неприятная дрожь и отвращение. Инсент ненавидел, когда его касались, даже если в этой ситуации, какое облегчение он испытал, когда его наконец отпустили. Следуя следом за сопровождающими, мужчина оглядывался на свое чудовище.
- Я больше никогда, не желаю попадать в такую ситуацию, никогда, слышишь? О господи, а вдруг я успел заразиться или же мы просто все умрем, и я не успею понять, болен ли я. Мооор мне страшно, ты ведь не позволишь меня убить? Я слишком красив чтобы умирать - чуть не плача проскулил важный гость, сейчас он ощущал лишь страх и нарастающую панику, правда на его болтливость это совсем не повлияло. Иногда слышалось, как иногда рыжик запинался.
-Мор, возьми меня за руку, прошу, мне так страшно. Хотя бы так я буду знать, что мы умрем вместе и ты не бросил меня - видимо ему просто хотелось чувствовать, что кто-то близкий был рядом и возможно все будет хорошо и не придется соскребать его останки со стены.

Веньян. Инсар, Мара, Гектор, нпс.
Дворец.

Веньян стоял и ждал несколько поодаль от главного зала. Было в этом что-то интересное и волнующее, прямо как в том поцелуе, который Сичжи Лан подарил ему после их, как он сказал, свидания. Однако никто не приходил, и Вэйюан начал подозревать, что его просто-напросто обманули, воспользовались его доверием и решили посмеяться. Гнев пробуждался в душе юноши, и он хотел уже было вернуться обратно в главный зал. Нужно было только сделать прическу. Любовник императора начал собирать часть волос с пучок, чтобы закрепить его заколкой, но тут со стороны зала послышался шум. Толпа людей шествовала прямо в зал, а возглавлял ее Джеминг. Высокий, гордый и уверенный. Собственно, такой же, как и обычно. Это поэтому Сичжи Лан сказал Веньяну уйти? Потому что придет предводитель народников, и он сможет узнать в дорого разодетом мальчишке одного из своих подчиненных с неблагозвучным именем? Но зачем кодарийцу предупреждать юношу? Ответов на свои множественные вопросы Вэйюан так и не смог отыскать, поэтому решил просто понаблюдать со стороны за происходящим. Джеминг скрылся в зале, а остальные стояли снаружи и настроены были явно не слишком мирно. Стражники держались подозрительно и осторожно. Но даже это не помогло им избежать конфликта, который родился из чьего-то вскрика, а после уже ничего нельзя было разобрать. Народники повалили в зал, началась настоящая резня. И, видимо, даже предводитель движения не мог повлиять на них, иначе агрессивная толпа могла бы хоть как-то успокоиться. Однако этим людям нужно было лишь насилие, совершенно неоправданное насилие. Не желая хоть как-то быть частью всего этого, Веньян собирался тихонько уйти в свои покои и там затаиться. Все равно он не мог ничего сделать сейчас. Встать на сторону императора ему не позволяли гордость и построенный образ пустышки, а Джемингу - личина.
Юноша сделал несколько шагов и почти завернул в темный коридор, который не должны были потревожить, однако тут ему попался сам Сичжи Лан. Вместе с ним были те самые танцоры из Пиона, юноша узнал их по костюмам. Изящные юноши и девушки, а также дети выглядели испуганно, то в время как кодариец более, чем решительно. За спинами проституток показались народники, которые желали пролить сегодня кровь не только, как им думалось, виноватых, но еще и невинных. Веньян не успел среагировал, поэтому мужчина ловко схватил его руку и потащил за собой. Сичжи Лан сорвался на бег, и юноша едва поспевал в своих одеждах и со своим небольшим ростом за мужчиной, несмотря даже на то, что тот держал его за руку.
- Думаешь, я рыскал во всему дворцу в поисках каких-то тайных помещений?! - спросил Вэйюан, не сбавляя темп. Еще чуть-чуть, и он запнется об собственную накидку. - Я не знаю, правда! Мы можем попробовать завернуть куда-нибудь. Я хорошо ориентируюсь во дворце, поэтому что-нибудь да найдем, куда народники не смогут найти дорогу.
И тут они столкнулись с девицей, которая не так давно сдала его Инь, из-за чего теперь на чуть загорелой красивой спине красовалась ужасная татуировка. Рядом с ней был еще один человек, более подозрительный, чем она сама. Юноша сразу напрягся в их присутствии. Он ничего не ответил девушке, ее комментарий внешности мог бы польстить в любой другой ситуации, Веньян даже поблагодарил бы ее, но сейчас ему ее слова казались неуместными. Слегка опасаясь за себя, юноша отступил от Сичжи Лана на пару шагов. "Лучше бы я ушел раньше, а не ждал. Давно бы уже отсиживался в своих покоях," - подумал Вэйюан, разглядывая собравшуюся компанию.

Общий пост by Sonbe, Agassi, Бублик Смерти
Дворец

Шакал обернулся на бегу, глядя на то, как ряды Пионов начинают редеть. Выругавшись, Манул, тем не менее, прибавил ходу. Толпа преследователей от них не отставала, а кодариец нервно соображал, куда им двигаться. В какой-то момент он резко оттянет за собой Хэньшена, а за ним и всех своих «новых друзей» влево, в широкий коридор с другой стороны. Он понятия не имел, куда их тащил, однако слова, брошенные энтрийцем на ходу, совсем Шакала не радовали.
- У меня нет времени бегать, пока они не устанут, - резко отрезал Манул, поглядывая через плечо на бегущих следом жителей борделя. Ох, если бы он и сам знал, что им теперь делать. Кодариец старался не забывать, что помимо спасения проституток у него есть незаконченные дела, невыполнение которых может грозить ему какой-нибудь расправой от Инь. И теперь желание бросить Пионов возросло с новой силой.
Когда им в спины полетели ножи, Манул был готов отпевать самых нерасторопных проституток. Но в дело неожиданно ворвались Мара и Гектор. Последнего, особенно в такой щекотливой ситуации, Шакал видеть хотел быть меньше всего. Паренек неплохой, но вот его разлад с собственной «кукухой» слегка напрягал даже такого неприхотливого в связях парня как Манул.
- Чтобы ты прибежала и спросила меня об этом, конечно, - огрызнулся Шакал. Он и сам не знал, зачем вывел их всех и пер за собой. Нужно было бы быть слепым, чтобы не заметить гонки по коридорам одного табуна людей за другим. И хорошо, что они пока не повстречали братьев-товарищей тех, кто их преследовал.
- Блядство, - шикнул кодариец, а затем оглядел порядком подзапыхавшихся Пионов. Еще несколько минут такого броска, и они начнут замертво падать сами. Нужно было что-то решать, и, в то же время, не забыть о своих проблемах. Шакал нервно соображал, что делать, а затем, чуть сбавил темп, оказываясь на пару шагов за энтрийцем, руку которого почти сразу же вручил Маре:
- Я пока не решил, зачем они мне, но обязательно придумаю потом, а пока я думаю, поищите с этим «ангелом», куда вам спрятаться. И следи, чтобы общее количество этих товарищей, - он мотнул головой, обводя кончиком носа всю толпу бегущих, - Сильно не сократилось, - вытащив из-за пояса свой кинжал, кодариец почти сразу же исчез из кучи убегающих, оказываясь в толпе преследователей.
Такое неожиданное появление Шакала определенно сбило народников с толку, и на пару секунд преследование замедлилось. Не стоило и говорить, что почти сразу же Манула попытались укакошить. Некоторые мигом обнажили припрятанные на такой случай ножи, и, пожалуй, лишь принадлежность к нации кодарийцев спасала шакалью шкуру.
Манул короткими вспышками исчезал и появлялся за спинами обескураженных народников, нанося точные и резкие удары кинжалом по горлу, голове или груди. Большинство бегущих оказалось абсолютно не приспособлено к сражению, и встретив такое агрессивное сопротивление тут же пустились в бегство. Однако часть – вооруженная ножами – была менее проста. Очередной удар кинжала встретил препятствие в виде блока, а затем и вовсе отскочил от вполне энтрийского купола. Кодариец выругался про себя, едва успев увернуться от летящего в лицо кинжала.
Радовало лишь то, что все они сконцентрировались на нем и больше не преследовали работников «Алого Пиона». Завязавшееся сражение Манулу совсем не нравилось. Кинжал то и дело натыкался на энтрийскую защиту, и застать противника в расплох не выходило, как и лишить его оружия. Шакалу оставалось лишь стараться не попасть под нож, хотя и это выходило не так хорошо, как хотелось бы: частое использование способностей говорило о себе, и несколько раз кодариец подставился под удар. На руке красовался некрасивый и глубокий порез, нескольких похожих рассекало спину.
Снова обращаться в бегство уже было бессмысленно, нужно было идти на хитрость. Самым разумным вариантом было измотать противника, хотя и сам Шакал совсем не отличался хорошей выдержкой или стойкостью. Кем бы ни были эти энтрийцы, они хорошо рассчитывали свои силы, и развести их на такой трюк оказалось крайне непросто.
Когда лезвие кинжала в очередной раз лязгнуло, столкнувшись с щитом, кодариец снова прибег к той же тактике, что и в самом начале их боя. Он короткими вспышками возникал за спинами нападавших, или с противоположной стороны от той руки, в которой они держали оружие, нанося точные удары не только кинжалом, но и кулаком или ногой.
Пришлось снова пропустить несколько взмахов чужого оружия, прежде чем он сумел достать последнего народника, рассекая его горло лезвием кинжала.
К этому времени Пионы в сопровождении Хэньшена, Гектора и Мары должны были уже довольно далеко оторваться. Шакал тяжело и шумно дышал, стирая с рассеченной губы выступившую густую кровь. Он чувствовал себя не так прекрасно, как было бы это лет эдак пять тому назад, и какое-то время просто стоял, подпирая стенку спиной.
Идти и искать Пионов с товарищами в планы Манула уже не входило. Он слышал топот ног, и, оглядев красноречиво разложенные трупы, решил, что задерживаться в этом коридоре не стоит. Вытерев лезвие кинжала об одежду одного из убитых, кодариец спрятал его назад, прихватил пару коротких клинков из их амуниции, а затем быстрым шагом прошел в другой коридор.
Он примерно помнил, где находится нужная ему дверь. По дороге Шакал успел даже рассмотреть свою рожу с размазанной по ней кровью и краской и усмехнулся: вот уж точно ведьма. Растрепанные светлые волосы лишь добавляли его печальному виду еще больше печальности. Пришлось разорвать одну штанину, чтобы перевязать куском ткани глубокий порез чуть выше колена. Из раны сочилась кровь, и терять ее с излишком Манул не хотел.
В этот момент он и услышал голоса.
Мин вздрогнул и притих, когда дверь открылась и в библиотеку кто-то пришел. Внутри все сжалось, страх сковывал, ему не хотелось умирать, ведь даже у него были планы, которые должны были воплотиться в жизнь. С другой стороны, если они все умрут и смысла стараться выжить не будет, нервно сглотнув брюнет напрягся, прислушиваясь к каждому шороху. Но вскоре услышал знакомый голос, что хотя бы немного расслабляло. Аккуратно поднявшись, он аккуратно выглянул из-за стеллажа и тихо проговорил, голос слегка дрожал.
- Я тут - принц двинулся в сторону женщины, пока не настиг ее, хватая за руку и заключая в свои объятья. Он знал, что сейчас было не самое подходящие время, но он был так рад, что с Соен все в порядке, она жива и все так же может шутить, это хотя бы немного успокаивало. Отстранив ее от себя, принц бегло осмотрел ее и даже осмелился “щупать” проверяя на наличие ран. В этот момент и послышались шаги, совсем недалеко от их двери. Вздрогнув, Миншенг приложил палец к чужим губам, нужно было уходить. Иногда, когда ему не хотелось пересекаться с людьми, он уходил через другой вход, о котором мало кто знал. Взяв женщину за руку, он повел ее за собой, маневрируя между стеллажами, там в темноте в самом конце, скрывалась дверь, которая вела в другой коридор, через нее они и прошли.
Мужчина доверился брюнетке, отпуская ее горячую ладонь и ожидая, когда ему наконец покажу, куда теперь им нужно идти. Если бы он знал, чем это закончится, никогда бы не согласился оказаться в этом месте.
Соён огляделась кругом, и, слушая грохот и лязг металла на нижних этажах, решила отвести Миншенга в его же покои. Почему именно туда? Она знала заранее о тайных ходах под ней. Такие были в покоях императора и наследного принца со вполне понятной целью. Женщина подумала, что если народники все-таки доберутся до покоев – они смогут сбежать через лаз, если нет – переждут там. Она была уверена в своих силах и знала, что уж от пары-тройки даже хорошо обученных наемников сумеет спасти Его Высочество.
И вот они уже в его покоях, в темноте и кругом творится разруха, бессмысленные смерти, и глупая борьба.
- Я не хочу так жить, Соен - тихо шепчет принц, закрывая лицо рукой чтобы попытаться успокоиться. Ему хотелось прожить свою жизнь совсем мне так, и в итоге он все ровно проживал ее не самым лучшим образом. Но если бы не этот путь, встретил бы он Ло который был его поддержкой, смог бы одним утром пересечься взглядом с незнакомкой которая только поступила на службу? Или же познакомиться с ребенком, который мог продолжать жить и лишь всегда мотивировал его. Если бы ему предложили переродиться, но оставить всех этих людей, Миншенг предпочёл бы остаться в этом обличии.
- Все будет хорошо, - попыталась успокоить его стражница, а затем нахмурилась. В коридоре было подозрительно тихо. Она лишь крепче сжала деревянную рукоять оружия, неосознанно выходя чуть вперед, тем самым закрывая собой наследника императора. Дверь со скрипом открылась, но за ней не было никого видно. Энтрийка прищурилась.
- Нам нуж... – начала она, но толком не успела ничего сказать. Первое, что она увидела – как неизвестный светлой вспышкой появился из-за двери. В ее направлении летит острый кинжал, и с небольшой долей секунды вслед за ним за ее спиной оказывается мужчина. Отвлекшись на обманный маневр, женщина толком не поняла, как все произошло: она отразила удар лезвия оружием, но лишь доли секунды промедления стоили ей очень дорого. Энтрийка не успела поставить барьер, как почувствовала резкую боль в теле.
- Мой брат совсем один, мы должны добраться до не...Соен? - Миншенг оборачивается, держа в руке склянку, кажется в этот мир жизнь для него остановилась, все становилось не важно и весь его внутренний мир разрушился в одно мгновение. Он видел лишь кровь, много крови и расширенные глаза женщины, которую так сильно любил. Он не был готов потерять ее так, он не понимал, почему именно она, ведь он должен был находиться на ее месте. Человек, который решил распоряжаться чужими жизнями, стоял позади. Ин Соен и ухмылялся, кажется, этот момент уже въелся глубоко в память наследника.
- Люблю бойких женщин только в постели. При деловом диалоге они могут здорово мешать, - цокнул языком Манул, глядя на энтрийца с озорным огнем в глазах. Найти эту парочку было не так и сложно, главное вовремя услышать. И он это сумел. Девица еще шевелилась и пыталась что-то сделать, что совсем не было на руку Манула. Не хотелось от нее вдеть сюрпризов, и, не долго думая, Шакал ударил ее ногой по лицу.
- Соен! - из его груди вырывается безмолвный крик, и он делает шаг к истекающей кровью женщине, но ему не дают этого сделать. Неизвестный словно тень, делает сам решающий шаг, прижимая мужчину к стене.
- Потанцуем, мой принц? – Манул с силой давит предплечьем на грудь старшего сына императора, крепко удерживая того в нужном положении. Беглый осмотр дал ясно понять – энтриец бесполезен и безоружен. Раздоров должен пройти гладко, если он будет паинькой.
- Не надо дергаться, и мы расстанемся полюбовно. Твоя девка пока еще жива, но если ты будешь мне грубить, я пересмотрю это дело. Так что помалкивай и запоминай, - он чуть ослабил хватку, давая Миншенгу спокойно вздохнуть. Если он сломает ему пару ребер до того, как донесет информацию, не факт, что болезненный энтриец воспримет все так, как нужно.
- У меня есть для тебя две новости: хорошая, и плохая. Хорошая в том, что я знаю лекарство от этой дикой болезни и даже открою тебе эту тайну, - Манул даже подмигнул побледневшему мужчине, вынимая из-за пояса, где покоился кинжал, еще и тот самый обрывок, который они с Ларкиным нашли в доме вора.
- На этом огрызке ингредиент и способ приготовления. Этот кусочек является частью записки, которую ты не так давно получил. Ты же талантливый доктор? О, мне очень тебя хвалили, поэтому я оставлю его тебе, - он вложил в ладонь принца кусочек записки, заставляя того насильно сжать ладонь и крепко держать важную вещь. Но, конечно, отдать рецепт лекарства – не та цель, которую он преследовал.
- Первая часть лекарства образует собой яд. Этот яд ты должен будешь дать своему отцу утром, в день свадьбы принцессы и санадорского князя, а затем взять из императорского хранилища магический камень Энтры и принести его в одно интересное место. Нанятый моими друзьями человек поможет тебе незаметно вынести камень из дворца и скажет, куда его принести. Только ничего не напутай и не вздумай отказываться, потому что в противном случае бойня, которая идет сейчас, повторится, и в ней наверняка пострадают все, кого ты любишь или любил, - этот отвратительный сладкий голос, выбивал из колеи, в этот момент Мин впервые осознал, что такое, по-настоящему ненавидеть. Человек говорил быстро, он не предлагал, а лишь сообщал новость, оставляя его без шанса на выбор. Внутри черная жижа лишь увеличивалась, обжигала, в тот момент все мысли были не тут, где ему диктовали условия, вынуждая бороться за жизни людей, которых он любил. Правда, не все из них, любили в ответ, все лишь искали выгоду, иначе было никак.
Не успел брюнет отойти от первого шока, как следом последовала боль, которая никак не хотела проходить. Шакал грубо схватил наследного принца за волосы, дергая вниз и подтаскивая к окну, чтобы тот мог собственными глазами лицезреть, как горел главный зал:
- Видишь? Видишь это? Если императора не умрет в назначенное время, вся Энтра будет полыхать так же, как этот зал. Постарайся все успеть, мне бы не хотелось перерезать твое очаровательное горлышко, - после этих слов кодариец отбросил от себя Миншенга, а затем все же остановился, разглядывая его.
- Ничего личного, парень, я не могу оставить все так. Если кто-то спросит, что произошло – тебя обокрал народник. А для достоверности... – не долго раздумывая, Манул замахнулся для удара.
Принц чувствовал, что его били, жестоко и беспощадно, принц чувствовал кровь во рту, боль и унижение и в этот момент он думал не о том, что будет с его прекрасным лицом, останутся ли шрамы, первая его мысль была о том, что все должно закончится быстрее, потому что он должен быть с Соен, успеть помочь ей.
Когда диктатор успокоился и решил покинуть место, явно довольный собой, мужчина лежал на полу и кашлял кровью, каждая клеточка его тела болела, но времени жалеть себя не было. Все свои силы он оставил на поиск зелий, периодически пытаясь откашляться. Руки слушались плохо, поэтому приходилось скидывать что-то не нужное.
- Потерпи, еще немного, прошу - бормотал наследник словно в бреду, когда все необходимое было найдено он кинулся к телу, вливая все необходимое в рот брюнетки, а что-то и в саму рану. Прижав к себе любимую, принц укачивал ее, приговаривая всякие глупости, если она умрет, то он никогда не увидет ее улыбки, глупых шуток и странных телодвижений, не почувствует родного аромата кожи и тепла. Эта женщина стала частью его жизни, незаметно пробралась в сердце, стала дыханием и частью жизни. Он так долго собирался с силами чтобы сказать такие простые слова и мог не успеть повторить их.
- Соен, маленькая...ты не можешь умереть..ведь я так люблю тебя и не успел сказать тебе этого...и ты должна выжить чтобы услышать их...прошу- тихо шептал Мин, прижимая ее к себе, пачкаясь в чужой крови. По глазам текли предательские слезы, а от души отрывали кусок, такой важный с которым он так не хотел расставаться. Слишком значимый, без которого не было смысла даже жить. Ему всю жизнь плевали в душу, не воспринимали в серьез, и всегда били по больному и лишь когда она появилась в его жалкой жизни, прибавились краски в жизни, он знал что есть тот кто верит в него, кто поддержит и сможет выслушать и не делать вид, что лишь что-то интересует.
- Такая непутевая женщина, не может просто так умереть, слышишь? Если не будет тебя не станет меня - он утыкается в ее волосы, носом, вдыхая такой знакомый, аромат. Сердце пропускает удар, и сжимается, принося боль. Все люди, которые находятся рядом с ним рано или поздно погибают, стоит только тех подпустить слишком близко к себе. Словно проклятие, которое тот ненавидел. Беспомощный крик вырывается из груди,он снова терял.
-Я так тебя люблю, не оставляй меня одного в этом мире...Соен - он гладит ее по щеке, где эта проклятая богиня, когда она ему так нужна. Неужели он так много просит? Всего лишь спасти жизнь, почему именно в этот момент она снова отворачивает от него, разве он совершал ошибки? Брюнет делал все во благо других людей, не думая никогда о себе и сейчас никто не хотел услышать его глупые мольбы.
- Я сделаю все для тебя, только не закрывай глаза.....Соен, прости меня, прошу