Пятое июня. Утро. Температура воздуха около двадцати пяти градусов тепла. Светит яркое солнце среди редких белых облаков. Прохладный ветерок играет с листьями деревьев, даря прохладу в этот жаркий день.
Инсар Веньян ==> Один Дворец. Покои Веньяна ==> ....
Перебравшись на подушку, Шакал сначала просто наблюдал за передвижениями энтрийца по комнате, а затем лишь пожал плечами. Он ведь сказал, что ему все равно, так что не столь важно, насколько хорошо или плохо юноша его накрасит. Смысл макияжа был далеко не в этом, и потому манул был бы даже не против, если бы любовник императора нарисовал ему детородные органы на лбу. Вот уж бы было забавно. Весь процесс кодариец старался помалкивать и сидеть с лицом максимально беспристрастным. Сидеть спокойно, не шевелясь, не улыбаясь и не хмурясь, чтобы не смазался только-только нанесенный рисунок, для Манула излишне трудным не было. Конечно, обычно он очень редко вот так вот спокойно сидел, потому как по натуре своей был представителем рода людского с шилом в причинном месте, но раз в жизни можно и потерпеть, так? От касания кисточки было немного щекотно, но кодариец и эту пытку вынес, попутно слушая слегка сумбурный рассказ Хэньшена. На самом деле, Шакал мало что понял из него, но задавать какие-то уточняющие вопросы не стал, чтобы не сбить юношу с мысли. Тем более и говорить-то он смог только тогда, когда энтриец убрал свои инструменты, разрешая белобрысому взглянуть на свое отражение. Манул, на самом деле, делать этого не хотел, но все-таки сделал, поскольку опасался, что еще обидит Хэньшена таким поведением. В действительности же, Шакал думал и для себя оставить свое лицо сюрпризом, но в последний момент передумал. Своим лицом он был удовлетворен, и тут же кивнул одобрительно: - Мне нравится. У тебя неплохо получается, - поднявшись с места, Манул какое-то время молчал, а затем зачесал рукой назад нависшие на лоб светлые пряди своих волос, - Интерия, на самом деле, действительно славится строгостью воспитания. Но ты знаешь, чем в большей строгости старики держат молодняк, тем сумасброднее становится новое поколение, - со знанием дела заметил кодариец, но, признаться, рассказ об Интерийском принце возбудил внутри него некоторое любопытство. Шакал знал всяких гадов и в Интерии в том числе, но наблюдать особо королевской крови ему в этой стране не посчастливилось. Впрочем, может, и наоборот посчастливилось. Ведь простой люд мог встретить короля разве что на казни. Притом своей. - Каждая вещь портится рано или поздно, - уже значительно тише пробормотал Манул, - Первозданный вид – знак бережного отношения и скучной жизни, - философски заключил он, а затем потянулся всем телом. Кодариец точно не знал, сколько еще времени оставалось до начала праздника, но, подумав немного, все-таки решил, что если не им обоим, то уж Хэньшену наверняка бы пора направиться в зал. Сам Шакал туда не очень спешил, все-таки ему еще хотелось немного побродить по здешним коридорам, а потому белобрысый снова повертел головой, осматриваясь, расправил складки на костюме и, перекинув косу через плечо, поспешил ко входной двери, чтобы заглянуть сквозь небольшую щелку. - Что ж, думаю, что на этой ноте нам следует распрощаться, только... – он на пару секунд замолчал, а затем будто вспомнил что-то и обернулся назад, разглядывая Хэньшена каким-то странным, пристальным взглядом, будто пытался разобрать того на части без ножа. - Когда Пионы станцуют второй свой танец, постарайся не задерживаться в зале, - на удивление мягко посоветовал он, а затем обогнул юношу, чтобы снова выйти через окно, как и делал до этого. Оперевшись рукой об оконную раму, кодариец взглянул вниз, и уличив момент, когда стражи снаружи не будет видно, наполовину высунулся из проема, а затем, нисколько не раздумывая, спрыгнул вниз.
Мин внимательно слушал Лонгвея, как всегда, прибывая в своих раздумьях и делая свои выводы. Собственно, как он и думал, Юи была и сама не в лучшем положении дел, хотя именно теперь это казалось таким чертовски очевидным. С другой стороны ничего удивительного тут не было, учитывая какое в их стране было отношение к детям. Цокнув языком, он хотел снова задать было вопрос своему слуге, как в этот момент за его спиной раздался знакомы голос, который заставил вздрогнуть. По спине пробежали неприятные мурашки, но брюнет пытался справиться с наплывшей нерешительностью. Принц повернулся к своей невесте и впервые за все время ее пребывания во дворце слабо улыбнулся, правда это могли заметить только те, кто стояли к нему довольно близко. Привычным жестом, он позволил ей распрямиться. -Госпожа Юи, вы выглядите сегодня иначе, вам идет этот наряд. Как ваше здоровье? Я распорядился, чтобы вашу маму поселили рядом с вашими покоями. Вы можете обращаться ко мне за помощью, я осмотрю госпожу Сэрён позже, возможно я смогу облегчить ее состояние и она сможет погулять по саду. - брюнет естественно был информирован о том, что мать девушки была больна и поэтому изначально решил, что женщине будет лучше с дочерью. Правда он из-за дел не смог сделать это сразу, но он надеялся, что все же его приказ исполнили как надо. Возможно, это было даже удачной темой для разговора, возможно у него был шанс выведать нужную информацию. Как бы ему не хотелось, ему придется хотя бы немного в жизни схитрить. Но его напор и настроение быстро поутихло, когда тема зашла про брата и он прекрасно знал как многие были рады его болезни. - Я все еще жалею, что этот праздник вообще состоялся. Без брата он меркнет, принц всегда был искрой на любых мероприятиях. Я слышал, вы помогали в украшение зала, вы...- та крупица надежды что он сможет поговорить с Юи, шанс что-то выведать быстро улетучился, Готье появился внезапно, врываясь в их разговор, при этом ведя себя совершенно не этично. Миншенг не знал, как реагировать на все это, поэтому он лишь кивнул, наблюдая за тем, как руку его невесты облюбовали, одарили комплиментами и только потом обратили взор на него. Медленно недавно раскрывшийся немного старший сын императора, стал закрываться, возвращаясь в свое привычное состояния. По крайней мере он теперь знал, какие комплименты стоит делать женщине, если хочешь обратить на себя внимание. В этом и был его минус, ему никогда не нужно было прилагать усилий, ему просто преподносили на блюдечки жен, которым не требовалось делать комплименты, поэтому когда он впервые осознал, новые для себя чувства, так и не смог завладеть сердцем одного прекрасного цветка. Интересно, а Соён бы понравились такие комплименты. Кивнув лишь в знак приветствия Иллиану, мужчина растерялся, не зная должен ли уйти в данный момент или все же стоило остаться, он перевел взгляд на Лонгвея взглядом прося помочь выйти из этой ситуации.
Лонгвей Миншенг, Линджуан Чэнь, Иллиан Готье, Хе Юи --> Только Миншенг Дворец. Главный зал --> Перед столом Миншенга
Стоя чуть позади принца, Лонгвей мысленно продолжал тому удивляться. Что непременно нравилось метису в своей работе, так это то, что ему крайне редко приходилось быть свидетелем такой вот пустой светской болтовни, за которой каждый преследует свои мотивы. Стоило ли говорить, как часто наследник трона вообще вступал с кем-то в диалоги на глазах такой толпы? Так вот, новое открытие в виде того, что Миншенг способен на общение с кем-то, с кем едва ли близок, вызвало у метиса противоречивые чувства. Вроде бы было любопытно за этим наблюдать, а вроде бы он чувствовал себя неуютно. Подслушивать чужие разговоры – это всегда пожалуйста, специальность иногда требовала. Но быть их прямым наблюдателем... Для Ло Яна это нечто новое. Слуга искоса поглядывал на спину своего господина, а с появлением Хе Юи взгляд его был направлен преимущественно в ноги наследника. Может быть, там, в саду или дворцовых коридорах, метис позволял себе разительно много лишнего в отношении дочери советника, здесь старался быть тише воды и ниже травы. Во всяком случае, пока Миншенг не попросит обратного. Можно было даже порадоваться за его высочество – настолько социальным тот никогда не был, и, наверное, некоторое бормотание со стороны Ло Яна по этому поводу тоже зря не проходило. Внутри себя метис был даже доволен, и если бы статус позволял, то улыбался открыто, но внешне приходилось – что, в общем-то, нетрудно – сохранять равнодушие. Но маленький триумф наследника быстро сошел на «нет», стоило вновь появиться напудренному по самое не балуй Иллиану Готье и его не менее расфуфыренному прихвостню из борделя. Лонгвей не знал, от чего именно его коробило больше – от присутствия хозяина борделя или же от его слащавых комплиментов? В любом случае, трудно было представить иного человека, который бы вызывал в душе наемника больше эмоций, чем этот. Опускать глаза при владельце Алого Пиона было излишним. Лонгвей, не скрываясь, оглядел того с ног до головы, многозначительно изогнув бровь. Стоило отметить, что Ло Ян в искусстве разбирался едва ли. Более того, во многом находил его бесполезным. Деятельность Алого Пиона он, прежде всего, отожествлял именно с проституцией, и приглашать на всю Энтру известное определенной репутацией заведение в качестве организатора праздника казалось метису излишним. Его мнение, впрочем, не учитывалось, что и понятно. Но внешний вид разукрашенных, как пасхальные яйца, работников борделя, вызывал уже знакомое всем здесь собравшимся желание посмеяться. Было разве что одно «но» во всей этой встрече – Миншенг, и то, что Готье совершенно бестактно влез в его разговор с будущей супругой. - Я надеюсь, что с вашей стороны подобное неуважение не станет нормой, - весьма холодно отрезал метис почти одновременно с тем, как принц на него посмотрел, - Для вас обоих, стоящий перед вами человек, не просто «принц», и уж тем более не Миншенг. Постарайтесь больше не совершать таких ошибок, и не вздумайте также приветствовать Его Величество господина Ван Со, целуя руки императрице и крича ему «добрый день, император». Или вы давно не прогуливались за стену? – синие глаза Лонгвея чуть сощурились, делаясь, будто в стократ темнее. Если бы взглядом можно было убивать, то вряд ли бы Готье сейчас продолжал стоять на месте. - А теперь прошу простить, один из министров весь вечер ждет аудиенции его высочества, - он отмерил поклон Хе Юи, даже не глядя на ту, а затем, обогнув Иллиана и Линджуан, жестом показал принцу, что тот может пройти вперед. На самом деле, стоило ли говорить, что никакого министра не было, и метис просто побыстрее отвел наследника подальше от этого сброда? Дочь советника могла быть сколько угодно с ними вежливой или даже млеть от фантаном бьющих из Готье сладких, как мед, слов, но вряд ли бы такое понравилось Миншенгу. И самому Лонгвею, откровенно говоря, было бы невыносимо стоять там и слушать еще и его. Когда они значительно отошли от компании позади, метис сделал полшага вперед, чтобы наследник смог его услышать: - Прошу простить меня, ваше высочество, если я был слишком резок, - он опустил глаза, и все-таки поделился кое-чем, что точно наросло в нем за день, - Этот человек меня нервирует.
Веньян. Инсар - Миншенг, Лонгвей. Дворец: Покои - Главный зал.
Щеки юноши немного покраснели, когда он услышал похвалу своей работы. Редко ему приходилось принимать от людей комплименты, касающиеся не его внешности, а его умений. Поэтому каждое такое одобрение воспринималось как нечто важное и драгоценное. - Что-то вроде того, что хотят пойти против устоев, устраивая такие маленькие бунты? - спросил Веньян, не ожидая, что Сичжи Лан ему ответит и сразу же забыв об этом вопросе. Заключение мужчины заставило Вэйюана застыть. В таком ключе о поломке своего драгоценного инструмента он не думал да и не хотел этого делать. Поэтому мысль кодарийца в душе полностью отверг, но при этом вслух ничего не сказал. Мими наверняка много раз ломался, струны точно лопались, да и не факт был вовсе, что это тот самый гуцинь, который передавали в его семье с самого начала. Дело было в самом отношении к этому инструменту, он был другом и чуть ли не единственным утешением и надеждой на светлое будущее. Сейчас же поломка его воспринималась любовником императора запертой перед его носом дверью. Будто бы шансов на то, чтобы жить, как жил раньше, становилось все меньше и меньше. Возможно, он слишком много фантазирует, но в данный момент Веньян считал именно так. Хотя односторонний разговор с Сичжи Ланом поднял настроение и дал какое-то свое особенное успокоение. Когда мужчина нацелился уходить, юноша понял, что пора бы и ему тоже выходить из своей комнаты, надевать глупую улыбку. Пусть этого совершенно и не хотелось. - Как скажешь? - только и смог вымолвить Веньян, когда Сичжи Лан сказал ему покинуть зал после второго танца. Юноша не знал, для чего это было нужно, но внутреннее любопытство уже съедало его, и он не мог дождаться этого второго танца, несмотря на то, что выступление еще в принципе не началось. Мужчина легко покинул комнату. Так же легко, как и залез в нее. Подождав немного, Веньян открыл дверь и вышел сам. Кодарийца уже нигде не было. Удивительное умение скрывать свое присутствие. Путь до главного зала прошел без проблем. Юноше по дороге повстречалась парочка гостей, которых он любезно поприветствовал, а они как-то сдержанно и пренебрежительно ему ответили. Главный зал был хорошо украшен, и Веньяну даже приглянулась эта обстановка, хотя каждый день видеть подобное он бы не смог. Внимание привлекла группа, состоящая из Готье, Линджуан, Юи, Лонгвея и первого принца. Веньян хотел тут же броситься к Миншенгу и вцепиться руками в него, но решил подождать, пока тот закончит любезничать с гостями или Лонгвей его спасет. Как только они отошли от организаторов и дочки советника, Вэйюан поспешил подойти к Мину. Он тут же взял его руку, улыбнулся ему и восторженно посмотрел на него: - Гэгэ, сегодня ты выглядишь еще красивее, чем обычно!
Хе Юи Дворец, около зала Миншенг, Лонгвей, Иллиан, Лмнджуан, Веньян
На лице девушки мимолетно отобразились недоумение, удивление от сказанных молодым человеком слов о переселение ее мамы. Значит, до него дошли слухи о ее переживаниях, и он нашел время для того, чтобы их решить, несмотря на то, что она даже не обращалась к нему лично. Не сразу, но сообразив почти сразу, энтрийка вновь наклонилась, сложив руки перед собой. - Благодарю, ваше высочество. Вы очень щедры. Я прослежу, чтобы она никоим образом не потревожила покой императорской семьи, - осознание от того, что она сможет навещать мать и проводить с ней время, настолько осчастливили Хе, что девушка даже не сразу успела надеть обратно маску и, поднявшись, улыбалась, хоть и слегка. Пусть для кого-то это могло показаться пустяком, чем-то незначительным на фоне того, что она могла получить от сына императора, но не для Юи, недополучившей за свою недолгую жизнь очень важных моментов. Неожиданно появившиеся Иллиан с Линджуан все же заставили вернуться брюнетку в привычную колею чувств, хоть внутри все и клокотало от счастья. И это оказалось ненадолго. От сказанных слов ранее, от испытанных эмоций, Юи в немом недоумении приоткрыла пухлые губы, смотря на то, как мужчина целует ее руку и говорит комплименты, а после к нему присоединилась и его спутница. - Спасибо, господин Готье и госпожа Чэнь. Вы очень любезны, и я уверена, что представление будет прекрасным, - брюнетка взглянула на Миншенга, а затем вновь на альтерийцев. Неловкость, возникшую в компании, тут же полностью разрушил Лонгвей со всеми возможными производными и грубыми высказываниями по отношению к гостям. Да, они были не правы, однако они ведь не настолько знакомы с их культурой, не энтрийцы и совершенно ненамеренно могли причинить беспокойство его высочеству. За пару встреч с ними, брюнетка смогла составить небольшой портрет, и ни в коем случае не сказала бы, что они плохие люди, желающие доставить проблем или специально неправильно обратиться к человеку с высоким положением. - Я... - начала говорить Юи и тут же замолчала, увидев в стороне идущего советника, разговаривающего с одним из министров, то и дело кидающего взгляды в их сторону. Довольно сильная волна страха прокатилась по девушке, но та все же постаралась взять себя в руки и вновь обратилась к господам. - Прошу прощения, мне нужно так же отойти. Пожалуйста, не забывайте так же наслаждаться сегодняшним вечером, а не только работать. Думаю, вам уже сообщили, что наши столы находятся рядом, и, думаю, мы еще встретимся с вами, а теперь прошу меня простить, - девушка вновь взглянула на место, где стоял советник, который уже направился к их компании, а на его лице, играли желваки. Кивнув головой, Юи поспешила уйти вслед за Ло, который увел принца. Найдя их, энтрийка остановилась и взглянула на Веньяна, которому, кажется, все же стало лучше. Она на это очень надеялась, а отношения двух мужчин очень походили на братские, что выглядело очень мило со стороны. - Ваше высочество, я приношу свои извинения за сложившуюся ситуацию. Смею надеяться она не задела вас. Уверяю, ни я, ни господин Готье с госпожой Чэнь не хотели ни нагрубить вашему высочеству, ни выказать неуважение, - оказавшись в очередной раз в поклоне, энтрийка прикрыла глаза, чтобы восстановить учащившееся дыхание. Все же, эта одежда не была рассчитана на быструю ходьбу и был достаточно тяжелым. Советник тем временем подошел к Иллиану и Лин, смерив тех взглядом. - Господин Готье и госпожа Лин, я полагаю? - спросил он, изогнув левую бровь. Он смотрел с какой-то долей пренебрежения и оценки стоящих перед ним людей. - Моя дочь не причинила вам проблем во время подготовки к празднику? - спросил мужчина.
Не имея бы многогодовой выдержки, лицо на месте искривилось бы от гнева, а изо рта выплескивались разные ругательства на разных языках, но в данной ситуации стоило прикусить свой язык и найти в себе силы даже не взглянуть на дерзкого слугу. К счастью, те, поспешив удалиться, оставили Линджуан и Готье наедине на долю минуты. Дать волю мыслям Иллиан не посмел - слишком много энтрийцев в одной комнате, поэтому мужчина ограничился тихим рыком и испепеляющим взглядом в затылок Лонгвея. На реакцию Юи, Лиан не успел ответить - та быстро последовала за принцем и Лонгвеем.
- Смотрю волнение коробит не только меня, - Линджуан скрестила руки на груди и, с легкой ухмылкой, глядела на главу борделя. - Не волнение, а зануды, - все так же продолжая буравить ушедшего Ло, кротко ответил Иллиан.
Тем временем к их компании присоединился никто, как советник Хэ. Возможно, ситуация с наследным принцем и обошла с горе пополам Готье, но ошибка с советником может стоить не меньше.
- Добрый вечер, господин Хэ, - последовал очередной поклон. - Да, верно. И нет, ваша дочь, скорее, наоборот - очень помогла нам с организацией и подготовкой торжества, в чем мы крайне признательны, - одной рукой мужчина прильнул к собственному животу, как бы придерживая её. Любезность в голосе размеренно звучала в каждом слове, а взгляд ненавязчиво был направлен на советника.
Чем ближе был вечер, тем меньше Соён вообще хотелось на него идти. Для нее подобные праздники всегда были чем-то глупым и скучным. Оказать теплый прием важной персоне из другой страны, когда своя вот-вот развалится – нет идеи лучше. Хотя, говоря откровенно, все светские мероприятия казались женщине скучными и нудными. Она уже привыкла, в большей степени, стоять на карауле, нежели вертеться в дворянских кругах, как это было, наверное, лет пятнадцать или даже двадцать назад. Помнится, первый ее выход в свет стал же и последним, и с тех пор она очень и очень редко жалела о таком исходе. Нет, иногда, конечно, мысли о замужестве, красивых платьях, комплиментах ее посещали – какую бы девушку не посещали хотя бы иногда? – но Соён старалась быть больше реалисткой, нежели мечтательницей. И в ее реальности стезя таких женщин, как она – воевать. Но никак не быть украшением в доме супруга. Как Виен и обещал, он не беспокоил ее до самого вечера. Только за час до начала торжества у порога общей для гвардейцев комнаты появился совсем еще молодой новобранец с весточкой от брата. Генералу было надобно, чтобы она составила ему компанию в зале, и женщина не могла не улыбнуться. С одной стороны, приятно, что Виену пока еще не надоело ее общество. С другой же, она не любила стоять в наполненных людьми помещениях. Обычно энтрийке доверяли сторожить склады или ворота, входы в помещения. Но никак не подпирать стены изнутри, отвечая за безопасность гостей. Никакой «парадной» формы одежды у женщины не было. Разве что для пущего ощущения праздника, она ловко обвела кисточкой с алой краской полные губы и, подмигнув своему отражению, стала надевать поочередно наручи, наплечники, высокие сапоги, легкие латы. Под броню надевалась стандартная алая, запаханная рубашка и, в этот раз, купленные на рынке узкие брюки белого цвета, которые, должно быть, родом из какой-то другой страны. Повязав вокруг лба неширокую ленту, в тон рубашке, стражница подхватила со стойки пудао и, приценившись к тому, как оружие лежит в руке, удовлетворенно хмыкнула. Меч, конечно, у нее тоже имелся, но им она не то, чтобы плохо владела – не любила. Радовало в ее назначении то, что необязательно было излишне торопиться. И хотя стража должна была стоять на месте еще до того, как порог зала перешагнул первый гость, Соён – почти незаметная, с глефой наперевес – проскользнула в помещение следом за очень важной дамой с высокой прической. Та была надушена так, что даже следуя за ней на расстоянии, энтрийка почувствовала благоухание нескольких цветочных полей, опыляемых, должно быть, сразу медом. Похихикав на эту мысль, женщина тут же сделала серьезное лицо, хоть и крадучись следовала на ту самую «дыру» в обороне зала, которая, по воле случая, представляла собой ее пост. Как ей и думалось, она стояла не так далеко от родного братца, который выглядел, точно в воду опущенный. Покачав головой, Соён закусила внутреннюю сторону щеки, затем огляделась мельком, и тут же пристроилась к компании кодарийской женщины и генерала, будто всегда стояла в двадцатисантиметровой близости от них. Не слишком размениваясь на приветствия, энтрийка почти моментально хлопнула братца по внешней стороне бедра: - О, выглядишь так, будто на тебя наступил император. Сделай дружелюбное лицо, у людей праздник, а ты, как будто пришел на похороны! – сама энтрийка, казалось, излучала хорошее настроение. Оно и впрямь было таким, ведь, на самом деле, хоть идея торжества и не казалась ей удачной, в Энтре действительно давно не было ничего подобного. Казалось, с тех пор, как началась осада, императорский дворец даже новый год толком не встречал, хотя раньше по этому поводу устраивалось колоссальное празднование с представлениями на улице. И пусть сейчас простые люди вне дворцовых стен не увидят прекрасное представление, это не означало, что нужно пытаться испортить хмурой рожей зрелище тем, кто все-таки сможет его лицезреть. - Ах, какая я бестактная! – опомнилась энтрийка, выглядывая из-за плеча брата и глядя на кодарийку, - Госпожа Сигрун, верно? Очень много слышала о вас и Руке Пяти Ядов. Мое имя – Соён, рада познакомиться с вами, - пожалуй, не будь между ними Виена, энтрийка бы даже потрясла женщине руку, но ограничилась лишь приветственным взмахом ладони.
Погладив свою бороду, которая доходила ему до груди, мужчина закивал головой мыслям, известным лишь ему одному. На лице однако же не отобразилось никакой гордости или радости за слова, сказанные Готье про помощь с праздником. - Хммм... хммм... Хорошо... - советник только хотел сказать что-то ещё, как позади его спины послышался радостный возглас принцессы. - Иллиан! - энтрийка расплылась в улыбке и посмотрела на Хе, который тут же решил пойти поговорить с одним из министров, даже не попрощавшись с гостями. Сунмэй была, как всегда в своём репертуаре. На ней было бордовое платье с розовыми вставками и почти открытые плечи. Их защищала тонкая прозрачная, немного отдающая белым цветом ткань. Так что, в каком-то смысле можно было сказать, что она была одета прилично, согласно всем энтрийским традициям и моде. - Ох, здесь же вы господин Готье, совсем запамятовала, - девушка была знакома с этим джентельменом уже давно. Правда, первая из из встреч была далеко не в ее обличие принцессы. - Вы оба выглядите просто потрясающе! - воскликнула Сун, - Расскажи мне пожалуйста, что вы приготовили. Из-за всего происходящего столько всего навалилось, что все пришлось отдать в руки Юи. Кстати где она? Ах, и да. Ты видел уже это чудо? - последнее слово Мэй произнесла таким тоном, будто это было что-то противное и водянистое. - Ох, я не хочу проводить праздник с таким настроением, - чуть ли не захныкала брюнетка. Была бы она за пределами дворца, энтрийка уже забралась бы на ближайший камень и изливала всю свою настрадавшуюся душу Готье, но во дворце на глазах всех этих людей этого явно не стоило делать.
Генерал собирался простоять молча весь вечер, правда если быть честным он в принципе не хотел тут быть, хотя он об этом повторяет себе уже много раз. Но от этого совершенно ничего не менялось. Когда к нему подошел напарник он не сразу заметил женщину, вздрогнув Ин Виен впервые посмотрел на нее именно так, чтобы рассмотреть черты лица. Признаться честно на мгновение он увидел себя, замученного, обеспокоенного и раздраженного, а еще слишком старого, для всего этого дерьма которое их окружало. -Да,этот дерьмовый праздник скоро начнется, главное чтобы быстрее завершился.-шикнул брюнет и нервно повел плечом, складывая руки на груди. В этот момент он и почувствовал, словно сейчас что-то произойдет, такое бывает обычно когда его сестра слишком близко бродила около него. Обычно именно она приносила с собой кучу неприятностей, правда это не отменяло того факта, что та оставалась его любимой, несносной девчонкой. В тот момент когда Ин Соён направилась в их сторону, появилось острое желание спрятаться за Сигрун и притворится невидимым, но это явно бы не помогло. Нет он не хотел избегать сестру, скорее пытался сбежать от тех ненужных вопросов которые могли возникнуть в чужой голове. -Я выгляжу так, словно надо мной надругался император. Собственно ничего нового -хмыкнув, он попытался улыбнуться, правда это было скорее похоже на оскал. Не удержавшись, он все же щелкнул девицу по носу и снова усмехнулся. -Бестактность это твое привычное состояние, не ёрничай. Госпожа Сигрун это моя несносная сестрица, прошу сильно на нее не сердиться -он наконец смог слегка улыбнуться и хитро сощурившись растрепал волосы брюнетки.
Мин удивлено моргнул, когда Ло заговорил, так он, конечно, никогда бы не смог высказаться прямо, в этом был его минус. С другой стороны, теперь можно было понять, почему у наследного принца был всего один слуга, Лонгвей был незаменим, он справлялся со всем один и всегда выручал никчёмного мужчину именно из таких ситуаций. Да, он выглядел своенравным, наглым и совсем не был похож на обычную прислугу, но в этом был и его шарм. Миншенгу никогда не нужен был подлиза, который просто всегда его хвалит и даже если ему что-то идет или делает неправильно, он все равно будет правым в глазах других. - Спасибо Ло, все в порядке - Мин слегла улыбнулся, его руки слегка тряслись из-за того, что в таких ситуациях он лишь больше нервничал, но длинные рукава всегда выручали в таких ситуациях, наверное, именно поэтому он одевался именно так на таких мероприятиях, где приходилось контактировать с большим количеством народа. Иногда он задумывался о том, что просто роль императора была не для него, но разве он мог уйти от судьбы? Мин не любил большое скопление народа, не мог вести светские беседы, улыбаться если это было не искренне и к тому же не мог постоять за себя или вывернуться из таких некомфортных ситуаций. Для него было проще сидеть в теплице, копаться в земле, читать книги разных жанров и общаться с тем кругом лиц, которые ему были интересны и приятны. Не удержавшись, принц потянулся рукой к рукаву одежды Ло, схватив край он потянул тот слегка на себя, тем самым выражая свое счастье и благодарность. В этот самый момент, на “сцене” появился любовник императора, который легко взял за руку брюнета, заставив того улыбнуться. Он всегда поражался чистоте этого ребенка, тому, что он мог веселиться и был так красив. Иногда ему хотелось спрятать его от императора, который осквернял это невинное существо, сколько бы всего мог сделать Веньян, не будь он в этой клетке красивой птичкой из которой постоянно выдергивали перья. Столько талантов было загублено и столько мечтаний порушено, просто по одному щелчку. - Ты ошибаешься, я совсем не красив. А вот ты сегодня затмеваешь многих людей своей красотой. Тебе не стоило на столько возиться с макияжем, ты и без него слишком красив - он смущенно улыбнулся, но стоило появиться Юи в поле зрения, как принц снова напрягся он не знал, но после того, как он понял, что с ней возможно происходит, комфортнее с той рядом находиться так и не стало. Он чувствовал, что где-то в ее действиях есть наигранность, скорее всего ей было не приятно находиться с ним, но из-за советника иначе поступить не могла. - Вы не виноваты в случившееся, вы не обязаны ходить за мной госпожа Юи, сегодня вы можете расслабиться и провести время с друзьями. - принц кивнул и слегка улыбнулся, сам же он провожал взглядом ее отца, который отдалялся от компании, которую они недавно покинули. Все же даже из далека он вызывал отвращение.
- Тогда все мы будем свободны, - пробормотала Сигрун в ответ и усмехнулась. Похоже, что Виену нравилось стоять не больше всех остальных гвардейцев. Все-таки даже такие люди, как генерал, не любили работать. Вскоре после этого Сигрун замолкла, так как к ним подбежала красивая девица, смутно напоминающая самого Ин Виена. Характер девушки показался главе Ядов очень заводным и веселым, она бы мигом могла развеселить скучающую компанию людей. Усмехнувшись в кулак от странного сравнения, женщина подняла глаза на стражницу. Все-таки было в ее чертах лица что-то, похожее на генерала. Может, она его родственница? - Ох, ничего страшного, - отмахнулась женщина от вежливого обращения девушки. - Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Соён. Вы уже знаете мое имя, но я все-таки представлюсь, как того требуют правила. Меня зовут Сигрун. Глава Ядов по привычке немного поклонилась стражнице. - Генерал Ин, а я не знала, что у вас есть сестра. Сигрун стало как-то тепло от общения брата и сестры. Своей дружеской перепалкой они напомнили ей времена, когда женщина была еще юной девицей и занималась обучение младших детей в Ковене. Тогда она точно так же разговаривала с ними, ерошила им волосы и пререкалась. В голове всплыла маленькая Арабель, которая сначала держалась только своего брата, Сигрун понадобилось время, чтобы девочка ей просто улыбнулась. А после стала относиться к ней так же, как к Леону. Эти воспоминания согревали сердце, но вместе с этим и делали больно. Ведь теперь мечты ударились об реальность, которая заключалась в том, что ее возлюбленная больна. - Приятно видеть, что Генералу Ин тоже свойственна улыбка. Обычно я видела вас нахмуренным или нарочито строгим. Неожиданные вещи раскрываются на этом празднике.
Веньян. Миншенг, Юи, Лонгвей.
Веньян смущенно покраснел из-за комплимента Миншенга и сильнее сжал его руку. Пожалуй, первый принц был единственным человеком, чьи теплые слова заставляли юношу испытывать по-настоящему приятное чувство. Потому что он знал, что это было искреннее настоящее мнение, а не лесть, предписанная правилами. Хотя обидно было, что сам Мин не считает себя привлекательными, несмотря на то, что действительно был красивым. Вэйюана это немного расстраивало, однако переубедить наследника престола в этом было сложно. - Хе-хе, я старался, - улыбнулся Веньян, глядя на своего ненаглядного гэгэ. - Но я не вру тебе, ты правда очень-очень красивый. А еще я уверен, что Соен это понравится. Последняя фраза прозвучала чуть тише, чтобы ее мог услышать только Миншенг. Почему юноша вообще сказал это? Просто крем глаза он заметил, как знакомая стражница прохаживает к своему строгому и кислому сегодня братцу, стоящему рядом с высокой женщиной в черном, которая выглядела не менее устрашающе. Это же она принесла ему Мими? Кажется, да. - И Лонгвей сегодня выглядит неожиданно красиво, - также добавил Веньян, посмотрев на помощника принца. Сказано это было больше для того, чтобы подразнить мужчину, но было понятно, что он просто проигнорирует слова несносного мальчишки. Тут к ним вскоре подошла Юи. Она извинялась перед Миншенгом за что-то, а принц в своей обычной манере отмахивался от этих извинения, не считая грубость грубостью. Веньян не знал, что там произошло, поэтому ничего по этому поводу не сказал. Лишь когда Мин и Юи замолкли, он обратился к девушке. - Юи, вы тоже сегодня не похожи на саму себя. Мне нравится, как вы выглядите, - улыбнувшись, сказал любовник императора, а после чуть серьезнее уже сказал. - И раз уж пошла такая мода, то извините меня за то, что я попросил вас уйти тогда. Не думайте, что я не хотел, чтобы вы остались. Просто мне нужно было побыть одному. И, как вы можете судить, мне уже намного легче. Надеюсь, что праздник будет очень и очень интересный. Вы что-нибудь знаете, что будет в программе?
Ларкин Инсар -> один, сам себе господин Рынок -> Окраина Энтры
Поговорка: "Кто рано встаёт, тому Са-А подаёт" в этом случае работала на Ларкина. Вот, время ещё не дошло до обеда, а он уже ввязался в славную передрягу и набил карманы ценной всячиной. На уклончивые ответы Инсара о находке, можно было лишь хмыкнуть. Наводка принадлежала ему и пока славно окупалась, так что пусть каждый останется при своём. Информация часто бывает куда ценнее книженций и свитков, так что нежелание ею делиться уж вор должен понимать. Он лишь дёрнул плечами и тоже кое-как начал прятать следы поисков, только поднимая пыль. Да, вот пыль то не подделаешь и это мелкий ворюга может заметить. Ну и пусть. Дом Ларкин покидал с лёгким сожалением, ведь там наверняка осталась хотя бы парочка невскрытых тайников, что только и ждали его. В прочем, каждый день будет что-то, что не успел украсть и о чём можно пожалеть. Дышалось на улице легче и наконец можно было приступить к основному плану на день. Может, стоит так каждый день планировать что-то грандиозное и опасное, чтобы тут же с неба сваливалась куча мелких дел и новых знакомств. Долгие проводы — долгие слёзы, так что на прощанье Ларкин лишь махнул рукой, зубоскаля. Этна не большая, так что всё может быть. — Аналогично. Может, ещё поработаем. Не хворай и помни обо мне, — для полноты картины не хватало лишь скупой мужской слезы, но вор воздержался. Причин для радости было куда больше, взять хотя бы камешки в кармане. Пришлось, правда, сделать небольшой круг и скинуть прикарманенные вещички дома, а затем Ларкин наконец двинулся в путь.
Кое-какие данные о больных Ларкин собрал накануне и поиски удалось свести к минимуму. В связи с болезнью транспорта через город проходило меньше обычного и вычисления нужного "экипажа" оказались нетрудными. Каталажка на колёсах, она же караван с больными, обзавелась звуковым сопровождением в виде кашля и плача. Не удивительно, что всех заболевших буквально силками тянули из центра города и подальше от здоровых. Жаль только, что в страхе и чтобы перестраховаться, не всегда хватали больных. Здесь и вступает Ларкин, спаситель цветков и наёмный защитник немощных. Хоть баллады слагай о таком молодце. Минут с пять походив вокруг да около, Ларкин натянул капюшон тонкого плаща и натянул платок поверх носа. Лучше немного вспотеть, чем поймать хворь самолично. Улучив лазейку, кодариец потрусил к каравану и забрался под него, парой кинжалов зацепившись за него. Дорожка будет не близкая, так что стоило приготовиться поймать пару камней спиной и мягкими тканями. Повозка тронулась, а развлекала лишь болтовня стражи, да отголоски разговоров из повозки. Бедные люди, которых везут на верную смерть вдали от дома и семьи, но про себя Ларкин лишь тихо обрадовался, что его хворь не задела. Такой участи не пожелаешь и врагу. Хотя, всё зависит непосредственно от врага.
Долго ли, коротко ли, медленно ли, быстро ли, но повозка остановилась и судя по звукам, живой и кашляющий груз начали выгружать. Интересно, понимают ли здоровые везунчики, как близки их собраться к братской могиле за стеной? И без этих мыслей голова тяжела. Господин Готье, конечно, описал свои утерянные цветы, да вот где из теперь искать? Подождав и подождав ещё немного, кодариец выполз из-под повозки и начал стелиться дальше, вдоль стен неказистых домишке. Приклеиться бы ухом к разговорам гвардейцев, да и они вряд ли очень общительны в такое время. Резать порядочных и не очень солдат не входило в планы Ларкина, а вот небольшой грабёж, вполне. Одним больным больше, двумя меньше – никто и не заметит.
Расслабиться и провести время со своими друзьями? Этот человек вообще понимает, о чем он говорит? То, что у него есть такая возможность. То, что он проводит время с Соен, не придавая значения тому, как на это реагирует общество, позволено не всем. Поднявшись, девушка посмотрела на мужчину, который быть может и догадывался о том, что с ней не все так просто, но явно это не выказывал ни своим поведением, ни словами. - И все же, Ваше высочество, я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, которые могли возникнуть из-за произошедшего. Надеюсь, вы простите мне мою навязчивость, Ваше высочество. Если Вам неудобно, я больше не побеспокою Вас за этот вечер, - чуть склонив голову, Юи вновь выпрямилась и посмотрела на Веньяна. Кто, как не он, мог понять, насколько тяжело жить в этом месте и при этом выглядеть так, будто все прекрасно и самым утомительным занятием во дворце можно считать наблюдение за благоухающими цветами в императорском саду. - Благодарю, господин Веньян. Полагаю, вы так же потратили довольно много времени на столь искусную одежду. Если вас не затруднит, я хотела бы чуть позже попросить у вас совета, - энтрийка сложила руки перед собой, спиной чувствуя, что отец потерял ее из поля зрения. Мерзкие мурашки и покалывание где-то под рёбрами успокоились. Это был уже какой-то рефлекс, выработанный годами, хоть иногда и дававший сбой. - Ну, что вы. Я все прекрасно понимаю. Мне самой не стоило лезть в это без вашего разрешения. Если вам будет угодно, я дам вам контакты или вызову во дворец господина Лао Ду, он известный человек в Энтре и, думаю, с удовольствием починит ваш инструмент, - Хе была рада, что с юношей все хорошо. Во всяком случае, маска на лице и яркая одежда умело могли скрыть все, что накопилось в душе. В этом они были очень похожи. Слишком похожи. Интересно, если бы у неё был бы брат, отец желал бы его видеть таким или же больше похожим на генерала? Стал бы ее брат помыкать ею для продвижения рода или же всячески старался бы оградить от боли и страданий? Допустил ли бы он, чтобы она боялась лишний раз и слово сказать, что-то сделать, чтобы не быть потом сурово наказанной. Все же она человек, и ей, как и всем, свойственно совершать ошибки. Даже та история с залом. Если бы она не думала о матушке, и ее мозг и душа так не затмились переживаниями за неё, полезла бы она в этот зал? - Я знаю совсем немного. От меня было больше помощи в плане организации и обеспечения, господин. Однако я знаю точно одно. На празднике вы, ваше высочество и господин Веньян, сможете насладиться настоящим альтерийским вином из самой Альтеры. Говорят, что оно настолько вкусное и легкое, что можно выпить так много, что и не заметишь. Очень надеюсь, что вам понравится, и вы сможете ненадолго забыть про неприятный инцидент, произошедший сегодня. Ах, да. Его высочеству, интерийскому принцу, все понравилось? - решила уточнить девушка и посмотрела на принца. - Вы уже встречались с гостем, ваше высочество? Если нет, то я бы хотела составить вам компанию. Боюсь, у меня самой не хватит смелости в общении с иностранцем, однако его рассказы о его стране могут быть очень интересны и полезны для нашей, ваше высочество. Как вы считаете?
Повсюду слышались стоны, плач и стенания. Дети, сбившиеся в кучку, рыдали и жались друг к другу. Те, что помладше постоянно звали родителей, пока старшие ребятишки прижимали их к себе и пытались хоть немного успокоить, хотя невооруженным глазом было видно, как тряслись их тельца и губы, а глаза были на мокром месте. Старики просто молча лежали или сидели. Казалось, что они уже смирились со своей участью, принимали объятия Ксааны с радушием, имея большое количество прожитых лет за плечами. Женщины обнимали своих детей, которых отправили с ними. Одна молодая девушка сидела на коленях у паренька не сильно старше ее, а другая в отчаяние пыталась выяснить, где ее сестра, ведь их забрали вместе. Во время отлова всех зараженных произошла большая суматоха. Люди не хотели подчиняться власти и идти, из-за этого разжигались скандалы и драки, многие родственники потеряли друг друга и их разделили по разным баракам. Мужчины, что посильнее, пытались сначала выломать дверь, но под угрозами стражников и их наглядными действиями с одним из нарушителей быстро потухли, несмотря на то, что некоторые бравые мальчишки с горящими глазами пытались уговорить народ действовать, однако никто не решался. Среди всех этих людей, сидящих в одном помещение, где уже смешались запахи пота, нечистот, чего-то сладковатого, похожего на гниение тела, а у одной старушки, кажется, нога была не совсем в порядке. Когда один из стражников заглянул под одеяло, то его вывернуло наружу от количества опарышей. пожирающих ногу бедной женщины. Она так и приехала сюда, укрытая одеялом, которое все же было больше похоже на тряпочку. Две девушки сидели, не отлипая друг от друга. На них были темные плащи, которые удачно позволяли им мимикрировать под темноту стен, а так же скрывали их яркие наряды, показывающие их принадлежность к Алому Пиону. Они успели схватить их в последний момент, и это было в итоге удачное решение, ведь только ленивый не вспомнил, что все это началось именно с их сестер. - Рири, - прошептала одна из них и поджала сильнее под себя ноги, - Мы здесь умрем, да? Они ведь нас не отпустят... Мы им столько раз говорили, что мы... - Замолчи, - шикнула на нее вторая блондинка и дала подзатыльник для полной уверенности, что та замолчит. Не хватало еще, чтобы к ним подобными разговорами привлеклось внимание, - Все будет хорошо, пересидим тут ночь, а с утра со всем разберемся, - на самом деле девушка в это не особо верила, но кроме слабой надежды им ничего больше не оставалось.
День заказов понемногу превращался в день затянутых поисков. Только вот, если искать вещицу в захламлённом доме оказалось делом относительно простым, поиск утерянных людей был немного не "специальностью" Ларкина. Человека в карман не положишь и не продашь без специальных навыков и нужных связей, да и накладно это в любом случае. Люди, в этом случае, нужны далеко не для сбыта, так что и думать стоило не карманами, а головой. Всего-то и нужно, что отыскать двух смазливых блондинок в Пионьих шмотках. Что может быть проще? Наскоро изучив территорию, Ларкин пришёл к паре простых выводов: атмосфера угнетала сильнее, чем перспектива свидания с ибрадом, и гвардейцев на обширную территорию было малость недостаточно. Стоило отдать должное, даже мыши бы здесь ходили под указку, но система обходов была отработана едва ли. Бараки сами по себе оказались вместительными, а отправлять все военные силы на охрану и без того ослабших людей было бы просто глупо. Одному маленькому Ларкину в самый раз для дерзкого манёвра, который может стоить шеи. Встречу с бабкой-убийцей он выдержал, так что день точно выдался удачный до безобразия.
Вламываться в каждый барак в надежде на удачу просто глупо. Нужна масштабная диверсия и кодариец даже сообразил, что можно провернуть. Покружившись у одного из зданий и выждав, пока бравые гвардейцы двинуться к следующему, Ларкин вскрыл тяжёлый замок на двери. Механизм жалобно звякнул и упал на землю; скрипнули доски. Бросив барак номер один, он двинулся к бараку номер два и разделался со вторым замком как раз к моменту, как из первого начали показываться первые отчаявшиеся узники. Кодариец не тешил себя надеждами сразу же поймать в объятия оба цветка, но шумиха будет на руку. Пока гвардейцы будут разгребать недовольную толпу тут, Ларкин успеет прицепиться к толпе и смешаться с нею, а если не выгорит, ускользнёт к следующему месту заключения. Под палящим солнцем вор вспотел и далеко не только от волнения. Платок поверх носа едва ли помогал сбить запах гнили и безнадёги. Первые возгласы были знак к действиям. Уж пару драгоценных камней в куче... гальки ценитель сможет разглядеть. Шум, полуживые тела и кашель – нужно действовать быстро хотя бы для собственной безопасности.
Бедные люди не сразу услышали и поняли, что замка на двери больше нет. Лишь когда подул ветер, а дверь жалобно заскрипела и открылась, толпа мгновенно утихла, всматриваясь в тоненькую полоску света от факелов стражников. Первые пару минут жители страны просто сидели и смотрели на происходящее, пока один из мужчин не встал и не пошёл к двери. Некоторые затаили дыхание от страха, другие начали шептать, чтобы он этого не делал, но когда он слегка толкнул дверь, а та поддалась, глаза бедных людей раскрылись, и они все ломанулись к выходу. Первопроходцу все же удалось их успокоить и уговорить их выходить тихо, раз стражники заняты своими делами. Выходя друг за другом, держа за руки незнакомых детей, чтобы те не потерялись. Второй барак, услышав движение рядом, тут же бросился наружу, как только замок у них тоже упал на землю. Они, в отличие от первых были не особо тихими, один старичок, будучи немного не в своём уме, схватил какую-то железяку и кинул ее в сторону стражников. - Полуфайте, гниды, - прошепелявил он беззубым ртом, пока остальные в ужасе остановились и уставились на медленно поворачивающихся стражников. - Стоять! - крикнул один из них и вытащил свой меч, направившись к испуганной толпе, в которой и стояли две тоненькие фигурки, державшиеся за руки. Кто-то из их коллег по несчастью решил побежать в противоположную сторону от надвигающихся стражников, но не успел сделать и пары шагов, как его пронзила стрела стоящего на крыше гвардейца. Беглецы оказались в кольце, когда с другой стороны так же вышли солдаты и начали их загонять обратно в дома, угрожая оружием, а на крыше появились ещё несколько мужчин, держащих оружие наизготове. - Рири, пойдём обратно, ну же... - блондинка потянула другой цветок обратно в барак, пока их обеих не убили или не покалечили.
С приближением энтрийского праздника настроение Элситара стремительно падало, пробивая всевозможные границы. Воин, конечно, не показывал этого, ведь знал, что не должен давать слабину перед Сигрун и Арабель. Он лишь хотел, чтобы праздник прошел быстрее, и он мог бы насладиться им в компании девушек. Элси давно присмотрел для Сигрун подарок – красивую подвеску на её волос, а для Арабель – скромный кулон на шею. К сожалению, пока он шел во дворец, ему не представилось возможности встретить Сигрун и Арабель, чтобы не сдержать своё желание сделать им приятное и отдать подарки до начала праздника, которые хранились во внутреннем кармашке его кодарийской накидки, у самого сердца. По приближению к дворцу кодариец закрыл лицо маской и накрыл голову капюшоном. Почему он не любил энтрийские праздники? Потому что все, кому не лень, тыкали на него пальцем, указывая на его высокий, ненормальный рост и темную кожу. Да, беженцев в Энтре было много, а таких, как Элситар, казалось бы, можно было посчитать по пальцам. Воин Кодаса бы откусил каждому палец, который указывал на него, засунул бы окровавленную конечность в рот её бывшего владельца и заставил съесть. Но он никогда так не делал, только думал. Элситар же не в Кодасе, чтобы делать так. Воин уже находился у входа, занимая привычное место и проверив нож на своей пояснице. Клинок – на месте. Пристальный и злой взгляд – уже осматривает людей.
Гектор «Ищейка» Фитцерон … => Один …=> Главный рынок
Фитцерон нервничал. Ходил туда, затем сюда. Боялся, что сделал всё неправильно. А почему? Первый раз в его жизни Гектор отправился на свидание! На свидание с Марой! Он совершенно не понимал, что такое свидание и как на нем вести себя, поэтому он очень сильно волновался. Он пришел за час до назначенного времени, своровал булочку, где-то стащил яркие камушки, а где-то обворовал прохожего, а всё потому что ему не сиделось на месте! Он ждал и не мог дождаться, от волнения занимая свои руки нехорошими делами. Но Гектор успокоился, когда зашел в темный переулок, куда не проникал свет от фонарей и куда не заходили бы нормальные граждане. Тот уголок, куда изредка заходят коты в поисках объедков и испорченной еды. В целом, когда-то Фитцерон искал здесь еду и отбирал её от котов. Волнение от ожидания резко упало, когда Гектор сосредоточил своё внимание на другом. Драгоценные цветки Пиона. Прелестные. «Ищейка» облизал губы и выдохнул, вспоминая нравоучения Иллиана. Фитцерон не хотел бы портить этот день своим безрассудством.
Мара теперь тратила свое время на то, чтобы изучать записи, все же она никогда не думала о том, что может быть инженером, к слову, ей совсем не нравилась эта профессия. Но выбирать не приходилось и тем более, сейчас, по крайней мере никто явно не примет ее отказа. Успокаивало ее лишь общение с Гектором и Инсаром, которые явно не девали разнести весь этот дом и не придушить кого-то. Вот и сегодня произошло довольно неожиданное, когда рыжик подошёл к ней и смущенно, сначала бормотал себе что-то под нос, а после наконец решил пригласить ее на свидание. Это было впервые, когда ее куда-то звали именно так, и это точно был не мальчишка с улицы. Первое что смогла выдавить из себя брюнетка это улыбнуться и кивнуть, но этого явно было достаточно. Спустя такое долгое время она наконец сможет ненадолго отложить все чертежи, и развеяться. Впервые ей хотелось приодеться, но у нее был лишь один комплект одежды, да и раньше Мара никогда не задумывалась о том, что ей нужна косметика и наряды, да и к тому же она предполагала, что это будет явно специфичное свидание. -На кого ты смотришь? - брюнетка стояла прямо за спиной мужчины, и девочка выглянула из-за его спины. Все же она прекрасно понимала, что “Ищейка” явно слушал ее шаги уже давно, тем более она была уверена в том, что находилась в безопасности. - Красивые? Они продают свое тело чтобы заработать на жизнь. Шакал о себе не много рассказывает, но иногда смотря на них,я вижу что он явно в свое время работал в таком месте - она пожала плечами и дотронулась своими пальцами до чужой руки, слегка касаясь их. - Ты ведь хотел отвести меня в особенное место? Или просто погулять по крышам?
Иллиан Готье & Линджуан Чэнь Зал Пионы, все присутствующие Зал загудел сдержанными аплодисментами, скрывающими ожидание зрителей. Шепот за спиной прекратился, а Готье вытянул руку так, что вся труппа видела данный жест. Выпрямив три пальца, он неторопливо подгибал каждый:
«Один»
Кто-то встряхнул плечи, кто-то сделал глубокий вдох.
«Два»
Готье ощутил вес собственного веера за спиной.
«Три»
Двери распахнулись.
Всю толпу артистов озарил свет, дарящий волшебный золотой градиент на кожу каждого второго альтерийца. Как по команде, пионы скользили собственными стопами по гладкому полу зала, и, словно пушинки, разлетались по сцене. Сами костюмы не отличались друг от друга: на мужчинах красовались плотные, но на вид совершенно воздушные, блузы, едва прикрывающие рёбра и полностью оголяющие подтянутые торсы и пресс, на ногах одеты просторные белоснежные шаровары, рассеченные с колена до самых щиколоток, и расшитые золотистые узоры все так же отливали ложным солнечным светом. Верх у девушек отличался лишь длинной рукавов - у них они закрывали лишь плечи, пока у парней ткань обвивалась до самой кисти. Цветовая гамма оставалась единообразной, но все продумано так, чтобы при просмотре не мерещилось в глазах от кучи одинаковых танцоров: все же Готье сохранил разнообразие в таком гармоничном и едином строю. Полупрозрачные блестящие юбки обволакивали бёдра и ноги девушек, подчеркивая их красоту и сладость. Иллиан стоял в самом первом ряду, в его центре. По правую руку виднелась Линджуан, уже приготовившись к танцу. Готье позволил себе ощутить тот эмоциональный ком, что крутился в толпе пионов. Что ж, будоражит. И, пожалуй, заводит.
Бам.
Следом, а то и мгновенно, синхронный изгиб туловища и изящно вытянутые руки, устремившись в сторону королевских особ, образовали грациозный вид.
Бам.
Первый ряд – следом и остальные - качал своими плечами и изгибался в движении, словно плавная линия рук и плечей ожила и пришла в действие.
Спустя секунду музыка заверещала: в ход пошли не только ударные, но и струнные, духовые. Танец резко пришёл в движение, а бешеный ритм выплескивал праздничную энергетику. Строй расформировался и стал нечто хаотичным, диким, но на деле таковой задумка и являлась: пионы извивались, крутились, пестрили своими улыбками и горящими глазами. Этот танец казался визитной карточкой борделя «Алый Пион». Акцент был на ногах и руках танцующих - на том, как они выгибаются, как плавно, но в то же время резво, обрисовывают неизведанные силуэты в воздухе, пока сами наряды придают блеска и завораживают некоторых гостей. Не ограничиваясь лишь одним синхронными и веселым танцем, пионы совершали различные парные движения - начиная от обычных объятий, вплоть до поддержки. Готье, едва выделяющийся в толпе, танцевал, как и остальны, пока к нему в пару не последовала Линджуан, виртуозно встав вперёд. Темп потерял свою необузданность, а резкость в движении поменялась, как и сам характер танца: Готье прижался к спине Чэнь, рукой коснувшись талии, а лицом уткнувшись в золотую копну волос. Веки расслабились, в то время как Чэнь повернула голову вбок, тем самым так же позволив себе прильнуть к разгоряченному телу Иллиана, а рукой потянулась к его пунцовой щеке. В тот момент замерло всё: музыка, уже разбежавшиеся в стороны пионы, время, их дыхание и тела.
Одеяния пары засияли пуще обычного, пока те двое продолжали стоять в одной и той же позе. Наряды Линджуан и Иллиана сменились на нечто более прекрасное, романтичное и нежное: его блуза стала полностью белой, едва отливала мягким розовом, и заправленной в узкие, приталенные чёрные штаны. Макияж у обоих, при том, остался тот же.
Та повязка изменилась в цвете, обратившись в золото и слегка сменив форму - чем-то напоминающую извивающуюся лозу. Костюм Чэнь приобрёл совсем иные краски: от прошлого, богатого, отчасти светского наряда мало что осталось - теперь её тело украшало бледное, светло-розовое платье. Фасон оставался все тем же, но на месте защелок, придерживающих рукава с кофтой, появились цветы. Платье не утратило прошлого блеска, как и длины - примерно до колена. Сама юбка была рассечена в двух местах, на бёдрах. К счастью, в борделе находились талантливые певцы, и одному из них удалось выучить одну песню - молодой Агнесс 18-ти лет.
Нежная ладонь прильнула к челюсти Иллиана, в ответ Готье лишь вздохнул прямо в макушку Линджуан. Как только Агнесс запела, мягкий голос залил весь зал, а Чэнь скользнула по лицу альтерийца и нашла в себе силы отпрянуть от него. Поворот. Ещё поворот. На третьем, Лин задрала ногу над собой, коснувшись её двумя руками. Беззвучность и легкость пируэтов придавали еще больше восхищения. Парный танец показался неким диалогом, разговором, а возможно и признанием. Как только девушка замерла, Иллиан шагнул ей навстречу и протянул руку. Выражение лица выражало безмятежность, спокойствие, и полную отрешенность. Никогда не было понятным - являлась ли такая отстраненностью результатом «богатого» профессионального опыта, или же, действительно, для Готье время обернулось вспять, как и все зрители, сидящие вокруг. Чэнь, будто задумавшись, ответила на предложение не сразу, но как только коснулась мужской, и уже давным-давно знакомой руки, то позволила быть притянутой к себе. Сейчас их разделяло несколько миллиметров до полного сближения. Жар тела обжигал кожу друг друга, а сапфировый взгляд пронизывал до глубины души. Тёплая рука обвила тонкую талию. Но прикосновение длилось лишь секунду, и Готье, в тот же миг отпрянул от Линджуан, медленно отдаляясь от нее, но продолжая протягивать руку. Чэнь замерла – словно в ожидании возвращения – пока Иллиан принимался за ведение танца: ладонь все так же была протянута, будто альтериец не мог покинуть Лин навсегда. Последовал повторный ответ – прикосновение и блондинка закружилась, тем самым притягиваясь к Готье, пока полностью не оказалась в его объятиях – плену, который мужчина образовал из обвивших женское тело крепких рук. Поза напоминала самое начало – когда они, оба разгоряченные и сдержанные, прижимались друг к другу, спиной к груди. Сейчас была разница во взгляде: сапфир пронизывал серость, впившуюся в ответ. Ни на секунду не расставаясь, они двинулись по залу. Ноги синхронно, гармонично – словно единое целое – передвигались в такт музыке, в такт друг другу и проскальзывали вдоль и поперёк зала. Достигнув одного из краев сцены, Линджуан приподняла коленку, пока Готье, ухватив её крепче, кружил вокруг себя. Юбка парила следом и переливалась с яркими фонарями помещения. Стопы мягко приземлились на поверхность, но не прекратили размеренное движение по залу. Линджуан, будто вприпрыжку, ускорилась в шаге, оставляя едва танцующего Готье позади. И каждый миллиметр пролетал быстрее другого, пока Чэнь не прыгнула вверх - тянясь к небу - после подбив ногой другую. Сами движения, танец, напоминали догонялки - озорные, невинные и очень нежные. Альтериец поспешно следовал за блондинкой - за той, кто так ловко совершала пируэты. Догнав Линджуан, Иллиан обхватил её за плечи, протяжно скользя вниз, вдоль рук. Чэнь была готова обернуться, готова была схватить его за пальцы, когда те коснулись её ладоней, но присутствие Готье пропало, как только он отпрянул от блондинки, отдалившись на метр. Его грациозная осанка, положение рук и последующий поклон, словно кричали об альтерийской красоте. Безмятежная улыбка продолжала теплиться на лице Готье в ожидании ответа. Линджуан приблизилась. Шаг. Ещё шаг, а затем, едва присела, слегка расправив юбку и опустив голову вниз. Мужская широкая рука скользнула за спину, другая - протягивалась в сторону, дожидаясь, пока женская ладонь доверится ему.
Снова шаг - Иллиан двигался взад, Линджуан - вперёд. Поворот. Юбка раскинулась по ветру. Полёт. На самом деле, никто из них не воспарил в воздух, не покорил верхушку зала, но простым человеческим взглядом невозможно было уловить, когда ступни танцующих касались пола. Золотистые пряди затанцевали вместе с хозяйкой, отливая теплым, приятным глазу светом. Сапфир заискрил в глазах Линджуан. Пение Агнесс достигло кульминации, пара мчалась по залу, рисовала на полу изящные очертания. Чэнь совершала ряд пируэтов до тех пор, пока музыка не замедлилась, пока в последнем прыжке, руки Иллиана не вжались в талию Линджуан, стараясь немного замедлить её скорое соприкосновение ступней с полом. Альтериец очень медленно, не торопясь, прокрутил её вокруг себя, пока её тонкие руки опирались на его плечи. Их взгляд не отрывался друг от друга, будто желал продолжения. Но как только музыка угасла, а движение на сцене прекратилось, их сердце начало хаотично выбиваться из груди, но сапфир с серебром не мог отсоединиться, пока не послышались (уже) громкие аплодисменты. Первым зрительный контакт прервал Иллиан, обернувшись к императору и его семье. Пока остальные Пионы сдвигались на сцену, Готье взял Чэнь за руку, и они вместе и одновременно поклонились.
Атмосфера
1 половина танца
2 половина танца (дуэт) Так как тытруба решил заблочить самую важную песнь, кину название: "Rise & Fall Elizabeth Elias"
В какофонии запахов Гектор сумел различить один, который был ярче и фамильярнее всех. Запах Мары. Этот запах был одним из тех, которые заставляли сердце Гектора биться чаще и на секунды задержать дыхание, слабо выдохнуть, пока кровь приливала к ушам. Он всё ещё смотрел на цветы Пиона, пока Мара подкрадывалась к нему со спины, возможно, Фитцерон не поворачивался, потому что не хотел, чтобы она видела его покрасневшее лицо, хотя это было не в первый раз. - Нет, не красивые. Яркие, - ответил Гектор, грустно вздыхая. – Красота не в яркости твоей одежды или украшениях, она в, - рыжий на секунду задумался, - в чём-то другом. На самом деле у Гектора не было никакого плана, по которому он должен был провести Мару. Он всё ещё не знал, что такое свидание, но Мара подала ему прекрасную идею. Особенное место? Оно было! - Да, хотел! – воскликнул Гектор и резко развернулся к девушке, опустился и обхватил её ноги, а затем поднялся и держал ноги девушки уже одной рукой. – Сейчас, закрой глаза и не подглядывай! «Ищейка» начал бежать сквозь весь рынок, резко завернув в другой переулок и оттуда уже взбегая по коробкам и балкам на крышу. От одной крыши на другую и через деревянные трубы от одной улицы главного рынка к другой. Через несколько минут Гектор уже был на самой высокой смотровой башне, на крыше которой развивались фонари и воздушные змеи. С её высоты было отлично видно храм и дворец, а внизу кучу фонарей и людей. «Ищейка» наслаждался видом, пока не почувствовал тяжесть на плече. Он всё еще держал Мару и забыл об этом! Рыжий осторожно поставил её на пол.
До́меник Инсе́нт Ка́рлтон Принцесса, (мельком) Мор и остальные Главный зал
Когда они оказались в зале, принц приготовился к тому, что скорее всего они будут есть, пить и много разговаривать, смеяться и обсуждать светские темы. Первое что он заметил это цветы, которые ему тут же стало жалко, ведь они могли еще долго цвести и радовать чужие взгляды, а теперь эти дети были уже мертвы и страдали. Невольно он скривился, чувствуя, как чувствует вину перед ними, этот праздник и он сам не стоял того. Правда если бы те были в горшках было бы лучше всего. Сев за стол он еще не знал с кем будет сидеть, сначала принц надеялся что с ним будет сидеть Мор, его родной, любимый друг, но как только они сели за разные столы, его настроение резко испортилось. А когда рыжик осознал, что к нему направляется местная принцесса, вовсе сник, правда это продлилось всего несколько секунд. Ведь он тут же нашел в этом свои плюсы, его красоту точно не затмят, и он будет выделяться на фоне императорской дочери. Если бы его посадили с принцем, то он явно бы не смог пережить такого провала. В этот момент он улыбнулся девушке, правда сказать он не мог смотреть на ее безвкусный наряд, который явно не сочетался с ней в целом. Этой даме явно бы подошли более холодные светлые цвета, по крайней мере этот отвратительный оттенок ей стоило сжечь. Поэтому, когда та села на свое место Инсент не сдержался и посмотрел в ее сторону и тихо прошептал. - Ваше высочество, вам стоит уволить портниху и ту, кто предложил вам этот наряд. Бордовый явно не ваш цвет - он отвернулся, смотря в сторону, “чудовища” и улыбнувшись активно замахал ему рукой, показывая, что все просто замечательно и ведет он себя очень хорошо. В этот самый момент и началось представление которого он не ожидал, даже скучное занятие, которое он всегда называло “игра с едой” потеряла смысл, лишь вилка с наколотым овощем который был смазан ярким соусом оставалась в руке. Мужчина внимательно следил за танцем, и признаться ему нравилось, даже можно сказать захватывало дух. Особенно он зацепился за пару, которая особо не выделалась, но было в ней что-то захватывающие. Между ними словно летали искры, воздух накалялся, и они уже не существовали в этой мире. Столько лирики, истории и все это смогли уместить в один танец. В его голове проигралась целая история, такая трагичная и слишком романтичная, что в коне этого шедевра тот не удержался и умудрился пустить даже слезу (правда она была воображаемая, ведь он мог испортить себе макияж и это было бы весьма неуместно). Он даже не заметил, как поднял край огромного рукава наряда Сунмэй, явно перепутав тот с платком, стал вытирать не настоящую слезинку, благо принцу хватило ума не высмаркиваться. Вот, танец подошел к своему завершению и рыжие существо не удержалось, взмахнув руками, с вилки слетел тот самый кусочек овоща попадая на щеку младшей дочери правителя, а сам принц не сразу заметив это, начинает бурно аплодировать. -Ваше высочество вы это видели? Это прекрасный танец, наполненный эмоциями, любовью и притягательностью. Эти артисты просто восхитительны...ох, у вас что-то на лице, что же вы так неаккуратно трапезничаете. Хотя я вас понимаю, я был так поражён танцем что тоже бы не заметил, давайте я вам помогу - Доменик говорил много и слишком быстро, поэтому, когда он во время разговора повернул голову, то очень сильно удивился. Схватившись снова за тот самый рукав, он стал вытирать лицо принцессы, заботливо кто же знал, что она такая неуклюжая, закончив он тот отпустил и только сейчас смог обратить внимание, на то, что это был именно рукав. - Ох, простите. Я думал это салфетка, вот смотрите он совсем не испачкался. Жарко тут у вас, это ведь сок? - мужчина глуповато и извиняющиеся улыбнулся, указывая на сосуд, по которому не было понятно, что же там находиться. Пить он совершенно не умел, поэтому никогда не рисковал, не хотелось остаток вечера провести в не совсем потребном виде.
Веньян. Тима - Юи - Сунмэй, Доменик. Главный зал: Стол Мина - Стол Юи и Веньяна - Стол Сунмэй и Доменика.
- Впервые кто-то пытается просить у меня совета по поводу ухода за собой, - усмехнулся Веньян, вспоминая слова отца о том, что благородному мужу не подобает краситься, как альтерийская проститутка. Помнится, тогда он очень сильно обиделся на Цингэ, и тот так и не извинился. Раньше подобные упреки только злили взбалмошного юношу, но сегодня они особенно ранили сердце. Не выдавая печали от плохих воспоминаний, Веньян сказал, что подумает насчет предложения Юи. Однако ему, наверное, стоило связаться с родителями на этот счет. Наверняка у них был свой мастер, не мог же Ливей за столько лет оставаться нетронутым... Любовник Ван Со мельком взглянул на интерийского принца и вздохнул. Этот молодой человек оставил о себе очень неоднозначное мнение, и юноша не мог понять, как ему относиться к этой королевской особе. Он был не хуже Сюина, но и не лучше Миншенга. В принципе, в голове Вэйюана никто не мог быть лучше Миншенга. - Вино? Я слишком легко пьянею, чтобы пить его, - улыбнулся Веньян Юи. - Поэтому, к сожалению, не думаю, что смогу опробовать его и оценить по достоинству. Но, я надеюсь, что другие смогут это сделать. Встреча с Его Высочеством прошла вполне неплохо, хотя ее нельзя назвать идеальной. Юноша хотел сказать что-то еще, но было объявлено о начале праздника, всех попросили сесть на свои места. Веньян вежливо откланялся и пошел вместе с Юи за свой стол. Блюда, что были на столе, были весьма изысканными, и любовник императора едва удерживался от того, чтобы не попробовать хоть кусочек. Началось представление. Оно смогло отвлечь голодного мальчишку от еды, Иллиан и Лин двигались просто великолепно, можно было ощутить что-то особенное в их танце. Что-то, что молодому любовнику было неведомо. Лишь одно омрачало прекрасно начавшийся вечер: Веньян постоянно посматривал на стол напротив него, наблюдал за поведением принцессы, интерийского принца, все ждал, когда пригодится его вмешательство. Поэтому полностью сосредоточиться на танце и прочувствовать его так и не удалось. Юноша восхищенно поаплодировал, когда все закончилось, и снова перевел взгляд на принцессу и принца. Судя по лицу девушки она едва сдерживалась от того, чтобы не схватить интерийца за рыжие волосы и не ударить его лицом о стол. - Ваше Высочество, прошу! Его Величество в зале. Вы же не хотите конфуза? - послал Веньян мысли в голову принцессы, надеясь на ее благоразумие. Прямо сейчас он не мог сорваться с места, чтобы остановить ее, поэтому приходилось прибегать к способностям.
Яркие, да наверное так оно и было, слишком яркая ткань, которая казалось светилась даже в темноте, звонкие побрякушки и слишком много украшений. Это был товар который всячески пытались выставить на показ, они были красивы, но Гектора был совершенно другой взгляд на такие вещи. Если бы не Инсар, то возможно брюнетка еще тогда умерла бы от потери крови или пришлось так же продавать свое тело, кто знает какая бы у нее была судьба. Девчонка не могла похвастаться что и сейчас она была в лучшей ситуации, но по крайней мере она жила так, как хотела бы, не считая попадания в лапы госпожи Инь. Мара не ожидала что рыжик резко решит присесть и перекинуть ее через плечо, от неожиданности и удивления она не удержалась и взвизгнула, правда это было похоже на тихий писк. По команде, она быстро прикрывает глаза, руками, только потом до нее наконец стало доходить, что все же стоило держать, когда «Ищейка» побежал. Брюнетка сейчас могла только лишь предполагать, в скоре ей показалось что они куда-то забираются, правда было трудно понять куда именно и каким образом Гека умудрялся проворачивать все это. -Я могу уже открывать глаза? -совсем тихо поинтересовалась девчушка и не дождавшись разрешения сделала маленькую щелочку. От увиденного перехватило дух и она огляделась по сторонам, хватая мужчину за ладонь. -Так красиво и так высоко! Тут на весь город открывается вид. Самое лучшее свидание, спасибо - Мара обратила внимание на змеев, в глазах играл азарт. -Ночное небо, красивое. Это твое такое место? -брюнетка перевезла взгляд на него, все же тут было слегка прохладно. -Захватывающий вид, мне здесь нравится
События развивались стремительно, словно Ларкин поджог коротенький фитиль к бочке с фейерверками. Людям, загнанным и отчаявшимся, хватило небольшого толчка для слишком уж активных действий. Диверсия выдалась славной, только вот и гвардейцы быстро спохватились, а кодариец уже второй раз за день пришёл к выводу, что пенсионеры а Энтре все немного ку-ку. Не могли же больные на тело и голову слинять по-тихой, верно? Это было бы слишком хорошо, а запас везения на день, кажется, уже себя исчерпал. Странная штука – везение. Ларкин понемногу упрятал себя в тени дерева у первого барака, но почти сразу же пришлось сменить позицию стратегически выгодную, на позицию верную, ведь основное движение происходило у здания номер два. Не хотелось выручать хрупкий груз ценой чужих жизней, но по-другому не бывает в ситуациях повышенной запутанности. Пара гвардейцев с грозным кличем бросилась к первым "освобожденцам", но лишь единицы успели покинуть постройку. Второй же барак стал эпицентром жизни. Пару стрел Ларкин сперва услышал, а уж потом увидел в чужих телах. Примерно тогда же он выцепил взглядом в толпе и две фигурки в плащах. Блондинистые волосы и блики симпатичных личиков не оставили сомнений – посылка нашла получателя. Жаль только, что бóльшая часть солдафонов бросилась унимать народ, что весьма вдохновился боевым настроем старичка. Пара молодых мужчин попыталась дать отпор, бросаясь на гвардейцев, но стрелы быстро нашли свои цели. Крики, паника и слёзы возобновились с новой силой. Этому улью не хватало хорошей палки. Для убийства пока рано, но нужно было больше хаоса и бедлама. Сняв с пояса пару кинжалов, Ларкин вышел из своего сносного укрытия и метнул их в гвардейцев, что угрожали людям. Ещё один полетел в сторону стрелка, пусть он и был далеко. Вору было не так важно, нашли ли орудия цель – ему нужно было выиграть хотя бы пару минут смятения. Кинжалы ещё были, но боевой настрой нужно было нести в массы и кодариец схватил с земли камень покрупнее, чтобы и его отправить в сторону многострадальных гвардейцев. — Получите, крысы императора! — выкрикнул он, придерживая капюшон на лбу: не хватало ещё засуетить своё симпатичное личико. Люди из барака номер один подхватили настрой и ринулись в бой. Сорвиголовы ещё те, земля им волосами Холгера. Всё происходило так быстро, что медлить больше было нельзя. Ларкин ринулся навстречу фигуркам в плащах, сшибая по пути одного из вояк. — За мной! Готье платит! — только и гаркнул Ларкин, потянув одну из девчонок за руку, понадеявшись на цепную реакцию. Лучше уж с ним, чем с приятелями-умирающими. Осталось лишь скоммуниздить лошадь, для чего вор и потащил ценный груз назад, в сторону прибывших караванов. Кажется, за тройкой недовольный хвост.
Инсар Дворец и все его темные места ==> Зал. Там где торчит труппа, которая не выступает в первом танце Один и редкие нпс
Назвать Манула ценителем изящных искусств можно было с натяжкой. Он читал стихи, станцевал, немного играл на том и сем, даже пытался петь, но, в сущности, если он в действии участия не принимает, то глазет – ей-богу не для Шакала. Сразу же движения находились банальными, костюмы скучными, музыка унылой. Зная эту свою черту, а еще то, что светить личиком перед танцующим Иллианом – чревато последствиями для него же, белобрысый предусмотрительно вообще в зал не пошел. У него, кроме того, были дела чуть поважнее, и, прогуливаясь по коридорами и стараясь при этом не попадаться на глаза стражников лишний раз, Манул высматривал нужные двери. Так он добрел до покоев первого принца, императора, комнат некоторых слуг, спальни, отведенной интерийцу и санадорцу. К последней он имел особенное влечение и, несмотря на то, что этаж был под охраной, а дверь заперта – сумел влезть в нее. Внутри ничего необычного не оказалось. Похоже, этот мужик не притащил с собой ничего, и Инсар быстро покинул помещение. А вот за дверью комнаты принца Интерии что-то жалобно мяукало, и, не удержавшись, кодариец приоткрыл дверь. Из-за нее почти стрелой вылетело что-то пушистое и с пятнами, и когда это нечто встретилось с людьми из гвардии, поднялся знатный шум. Только завидев вдалеке пушистый хвост, Манул догадался – интериец содержал у себя котенка Прокраа. Принц оказался полон сюрпризов, а вот животинке-бедолажке теперь придется несладко. Стража наверняка попытается или прибить существо или, что менее, но все-таки вероятно, вообще его испугается. В любом случае, пока Прокраа и гвардейцы гоняли друг друга, Манул успел заглянуть еще в парочку мест, а затем неожиданно встретился нос к носу с парой стражников. Неприятно, но терпимо. Белобрысый мигом включил дурочка, хлопая светлыми ресницами. Он даже рассказал душераздирающую историю о встрече с диким зверем, пустил слезу о том, что потерялся и пару раз кокетливо предложил молодым людям его защитить от всех невзгод. Приценившись к нему, мужчины хоть и ощутили некоторую неловкость, которая сквозила в их улыбках, но стойко пообещали, что доведут отбившийся Пиончик назад в зал. Не играй он роль, то непременно бы потискал этих наивных ребят за щечки, но оставалось только шагать за ними, не переставая щебетать об ужасах, которые кроются в коридорах энтрийского дворца. В лучших традициях профессии Шакал, конечно, попробовал прильнуть то к одному своему спасителю, то к другому, а когда попытка не увенчалась особенным успехом, весьма толсто намекнул – впрочем, сказал прямо – что всегда будет рад обоим господам в Алом Пионе. И вот так Манул попал на вторую половину танца альтерийцев, которую наблюдал, как и многие другие Пионы, не участвующие в шоу, из-за кулис. Несколько «коллег» недоуменно смотрели на его пришествие, но, когда танец стал набирать обороты, потеряли к неизвестному сослуживцу весь свой интерес. Это было кодарийцу на руку, и, между делом, он успел навести справки, что же ждет его во втором танце, в котором, как уже ему успели намекнуть, придется плясать, коль уж того парнишки, что он спрятал в кусах, нигде нет. Готье – старый извращенец – оказывается решил вовлечь в дела Пионьи даже малявок, и когда минутка любования выступлением прошла, Манул решил все-таки найти свою «партнершу» и успеть ее развести и задобрить прежде, чем та закатит истерику, что на сцене с ней будет плясать неизвестный мужик. Малявка оказалась довольно бойкая, отчего стало как-то даже тепло на душе – ведь она что-то такое весьма родное ему напомнила. А вот ложь о том, что прежний ее партнер нынче получил серьезную травму и был отправлен назад, в бордель, пусть и с подозрением, но приняла. Для Манула такой трюк оказался удачным со всех концов. Во-первых, свое незнание танца он мог объяснить тем, что его вырвали на замену в последний момент – благо, что девчонка согласилась, так уж и быть, направлять его в этом деле. Во-вторых, мало что, кроме Готье и Линджуан грозило ему раскрытием. И Шакал очень надеялся, что первые двое после пляски останутся в зале.
Генерал лишь усмехнулся, смотря на знакомство этих двоих. Он никогда не стеснялся того факта, что у него есть сестра. Признаться честно он даже ей гордился ведь она была не как все, добилась всего сама и занималась любимым делом, по крайней мере он именно на это и надеялся. Предоставив девушкам время на общения, он сам сконцентрировался на гостях, которые стали потоком заходить в главный зал, богатые люди были достаточно наряженные и от смеси разных духов становилось дурно. Неужели им самим было приятно вдыхать в себя весь этот запах? Хотя возможно они так часто присутствовали на таких мероприятиях, что теперь по обыкновению адоптировались даже различать ароматы и оценивать их. В какой-то момент мужчина перевел взгляд на столик, где сидела принцесса и их важный гость, чем-то он напоминал любовника императора, такой же разодетый, кажется даже на его лице виднелся легкий макияж. Невольно это заставило скривиться. Интересно, а где бы сидел Сюин, если бы смог прийти? Возможно, рядом с сестрой или братом или же ему предоставили отдельный столик? -Как шумно - сделал свой вердикт мужчина, продолжая вглядываться в лица шумных гостей, в этот момент и началось пре6дставления. Что же как оказалось и бордель может что-то из себя приставлять, изначально Ин Виен ожидал что-то явно ужасное, хотя он все равно не мог оценить сие искусство, банально в нем ничего не понимая. В его глазах это выглядело как разряженные питухи, которые кривлялись перед еще более разряженными птицами, к слову музыка была еще громче чем весь галдёж в целом. Правда когда он снова бросил взгляд в сторону одного столика, уже не смог оторваться от еще одного представления. Брюнет уже сдерживался, пытаясь не рассмеяться, все же его смешок мог дойти до слуха принцессы, которая уже явно была на той грани, когда собственными руками хочется придушить человека.
Император прибыл на праздник за пару минут до его начала. Одной из причин этого было то, что он не хотел любезничать с министрами, которые однозначно захотели бы залезть к нему чуть ли не в трусы с расспросами о насущных делах, которые все равно могли бы подождать до завтра. Как только гости его поприветствовали, он уселся на трон и взмахнул рукой, тем самым разрешая начать празднование. Он не ошибся, поручив это дело альтерийцу, держащего в его стране самый известный бордель. Готье полностью оправдал уже первым танцем возложенную на него ответственность, даже голову рубить с плеч было не за что. Под прекрасное вино, которое оценил сам Ван Со, он и правда наслаждался танцем, в котором чувствовалась такая буря эмоций, что тяжело было усидеть на месте. По нему и не скажешь, но в молодости он был тем еще затейщиком по части танцев. Правда, они были не такими нежными и красивыми, энтриец больше предпочитал танцы с мечом. С ним «выписывать па» с оголенным торсом на глазах млеющих девиц и юношей было очень даже весело. - Браво, господа. Это был поистине великолепный танец, - громко произнес он, захлопав в ладоши, разрешая Готтье и Чэнь занять отведенные им места. Осмотрев присутствующих, энтриец не мог не отметить, насколько прекрасно выглядел сегодня Веньян, как будто постарался сегодня больше обычного, отчего правитель задержался на нем чуть больше положенного. Его невестка Ксиуинг, смотревшая на сцену, разыгрываемую на другой стороне зала. Кажется, у его дочери, которая сегодня выглядела, на удивление скромно, по сравнению с другими ее нарядами, появился стоящий противник. Они явно подходили друг другу по темпераменту, правда пока ведут себя тихо. - Что же, может быть кто-то из присутствующих теперь покажет его высочеству, дорогому гостю из Интерии, что такое энтрийский танец или музыка? – спросил мужчина и осмотрел зал.
Сунмэй Дворец. Зал Доменик, Веньян
Первый порыв врезать по самодовольному лицу одной интерийской задницы, девушка сдержала и лишь улыбнулась. - Ох, обязательно приму ваш совет к сведения, господин, - слащаво милым голосом сказала Сун и села за стол. Если посмотреть на красноволосого, то с точки зрения принцессы он был одет более, чем безвкусно. Одежда больше напоминала какие-то тряпки, небрежно сшитые вместе портным с руками, которые отдавил сам вэрок, а глаза выжег дшен, раз он не видел, какие цвета сочетает и насколько большой смотрится голова Инсента с таким воротом одежды, а волосы больше похожи на воронье гнездо. Оглянувшись, девушка задумался, кто их додумался так рассадить? Правда, взгляд тут же упал на Юи, и стало понятно, что это сделала именно она, кто же еще. Глубоко вздохнув, Мэй решила не устраивать очередной скандал с тем, чтобы поменяться местами и решила не обращать внимания на наглого мальчишку, хотя руки очень даже чесались. С началом танца, Мэй, кажется, забыла о незадачливом соседе по столу, настолько ее захватил танец Иллиана и Лин. Они были совершенно точно мастерами своего дела, раз смогли организовать столь прекрасное вступление в такой маленький срок. Принцесса ловила взглядом каждый шаг, взмах руки, поворот, все больше погружаясь танец, но не прошло и минуты, как прекрасная иллюзия развеялась. Почувствовав, что-то не то, Мэй взглянула в сторону принца и ужаснулась. Ее прекрасное светлое платье он портил своим прыщавым и потным лицом! Да он смотреть в его сторону не смеет, нищий скунс, от которого воняет, как от конюшни. Выдернув рукав из рук, кажется, ничего не заметившего принца, Сун схватила салфетку и начала оттирать пятна на расшитых рукавах. Недолго музыка играла, и в конце под бурные аплодисменты, принцесса хотела все же оторвалась от платья, чтобы похлопать выступающим, но в этот момент ее щека почувствовала что-то мерзкое и склизкое на щеке. И думать не нужно было, чья эта вина. Руки то сжимались, то разжимались в кулаках, дыхание участилось, а глаза бешеной фурии смотрели на Винсента. Когда он сделал ей замечание, а потом снова взялся за ее одежду, девушка уже представляла, как сладко схватит его за волосы, ударит головой об стол, потом окунет в салат, проедется его лицом по тем самым овощам, заставляя съесть парочку из них, а в завершении выльет вино на его страшное лицо, чтобы хоть немного закрыть это самое уродство. - ОЧЕНЬ ДАЖЕ ХОЧУ! – рыкнула в ответ принцесса Веньяну, так беспокоящимся о ней, сидя на другой стороне зала в окружении адекватных людей. Тут энтрийка посмотрела на графин, а затем на принца, все же выдавив из себя улыбку. - Мне очень приятна ваша забота, господин. Так вот же, сок прямо перед вами, господин. Он очень вкусный и с легкостью освежит вас, - Сунмэй предоставила возможность Инсенту самому налить и выпить, дабы ее потом не обвинили в спаивании дорого гостя. К тому же девушка уже сама попробовала этот напиток и могла с легкостью сказать, что неискушенный человек в альтерийских сортах вина никогда не поймет, что это алкоголь. «Пей, зараза, пей побольше, да не подавись…» - с милой улыбкой подумала про себя Чунтао и посмотрела на Веньяна, мол смотри, я ничего плохого не сделала. Все мило и дружелюбно. ПОКА.
Этот странный мужик, появившийся из ниоткуда, Лио не понравился сразу. В нем было совершенно все не то, и вообще слишком подозрительная личность. Понаблюдав за ним пару минут, из-за чего ему даже пришлось отвлечься от зрелища на сцене, молодой человек скрестил руки на груди и двинулся к беловолосому походкой от бедра, качая ягодицами из стороны в сторону, ступая по земле грациозно и плавно. - Где Пуффи? Откуда ты знаешь, что он получил травму? – хмыкнул он, когда подозрительная гора, а иначе его не назовешь, закончила разговаривать с партнершей Пуффи по танцу. Выставив одну ногу вперед, Лионилиаль упер руки в бока, осматривая Инсара с ног до головы. Какой-то он был весь не такой. Кривой, косой и пах как-то странно. - Мегги, детка, подойди сюда, - к нему подбежала тут же невысокая рыжая девушка, а юноша указал пальцем на беловолосого, - Зайка моя ненаглядная, приведи это чучело в порядок, будь добра. Его макияж совершенно не подходит нашему стилю и выбивается. Кто его только красил? Макака безрукая, не иначе. – примечательно было, что некоторые гласные и согласные буквы он растягивал на свой манер, говоря то ли с акцентом, то ли с какой-то непонятной пренебрежительной интонацией в голосе, которая все равно имела место быть. Это читалось в его взгляде. Лио сделал круг вокруг Инсара и поднял несколько кусочков ткани, внимательно рассматривая, как она сидит. - Луна моя, - обратился он вновь к Мегги, - у него ты дырень размером с око Са-А. Нет, ну ты только посмотри, как вообще можно ходить в таком виде, - дырочка, конечно, была, но совсем небольшой. Цветок больше возмущался, хотя эту оплошность вполне мог никто не заметить. - И уложи его волосы хоть как-нибудь, а то еще кто-то зацепится, и оно орать начнет на весь зал, - бедняжка Мегги подошла к Инсару и посмотрела на него снизу вверх, жестом приглашая присесть на стул рядом с собой перед зеркалом. - Ты хоть движения знаешь, заблудший ты мой карасик? И вообще, какая у тебя специализация? – спросил он и уселся на стул рядом, закинув ногу на ногу и внимательно смотря на подозрительного мужика, пока остальные пионы молчали, но уши грели знатно, то и дело бросая взгляды на парочку.
Цветки Где-то на окраине Ларкин
Толпа бушевала, а с выкриком одно из мужчин, так и вовсе ринулась в бой, наваливаясь на одного стражника толпой. Кто-то пытался кусать, кто-то бить по жизненно важным органам, но такой прыти вояки явно не ожидали. Стрелы летели одна за другой с крыш, один из гвардейцев ударил в гонг, призывая своих коллег на помощь для усмирения толпы. Не успевшие увернуться или не заметившие летящих остриев, падали на землю. Некоторые умирали сразу, другие держались за раненную конечность и стонали, пытаясь схватить хоть кого-то за ноги, чтобы те остановились и помогли. Дети жались к стенам и плакали, некоторые забежали обратно в бараки и вслух молились богам, чтобы все это прекратилось. - Виви! – вскрикнула блондинка, когда неизвестный мужик схватил ее сестру за руку, но имя Готье заставило ее быстро заткнуться и побежать за ними. Кто-то увидел, как они убегают, и цепная реакция распространилась еще на нескольких человек, побежавших за ними. Это увидели стражники, и один из них, по видимому, главный, отдал приказ трем солдатам догнать и привести обратно, либо убить, но не дать им выбраться за пределы. Стрелы поразили двух мужчин и женщину, которые бежали чуть поодаль от них, ребенка же поймали и повели назад. - Мы не успеем взять лошадь, там, наверняка, тоже есть солдаты, охраняющие вход, - перебивчиво, ловя ртом воздух, сказала одна из девушек, крепко держа за руку младшую сестру. В какой-то момент Виви, та самая, что бежала в конце, споткнулась о булыжник, который она не заметила в темноте и полетела вниз, утягивая за собой и сестру. - Айяайая, - застонала и заплакала блондинка одновременно от страха за свою жизнь и от боли, - Кажется… кажется, я подвернула лодыжку, - всхлипнула Виви, когда рядом с ней в землю воткнулась стрела и тогда уже закричали обе от страха. Около бараков звуки сопротивления становились все тише, и народ, кажется, стал заходить обратно внутрь, боясь новых жертв, а стражники, которые гнались за непослушными овечками и уже нагоняли разношерстную компанию. Послышалось ржание лошади, и вдалеке появился всадник с луком наперевес, вновь натягивающий тетиву.
Мин внимательно посмотрел на Юи, а после снова слегка улыбнулся. Ему показалось, что девочка просто хотела задать вопросы принцу, узнать что-то интересное, ведь она никогда не видела мир, а тут настоящий иностранец, который мог рассказать что-то интересное. Он не видел в этом что-то плохое, хотелось просто ей помочь и хотя бы немного порадовать. Вряд ли с таким отцом, она вообще могла разузнать вообще что-то о новом. Новость о поломке вещи, Веньяна его совсем озадачила. - Конечно, после официальной части мы обязательно к нему подойдем, вместе - на этом их разговор был закончен, так-как празднование начиналось и Мин понимал, что нужно было уже рассесться по своим местам. Извинившись перед собеседниками, брюнет сообщил что скоро уже начнется празднование, поэтому им стоит рассесться по местам. Миншенг совершенно не подозревал, что Юи испытывает к нему негативнее эмоции, поэтому всячески пытался показать доброту, да и в правду просто он понимал, что обязан уделить внимание невесте, хотя бы при всех остальных. Стоило занять свое место, как он заметил знакомый силуэт и замер, наблюдая за ним, это продлилось всего минуту, но уже поднимало настроение и заставляло его сердце трепетать. Выступление старшему сыну императора понравилось, он видел, как много сил и чувств вложили в это представление, правда вида он не подал лишь слегка совсем тихо поаплодировал и притих вовсе, когда последовала очередная речь отца. Он не знал кто может решится показать, принцу культуру их родины, но предложение было заманчивым. В голову снова залезли мысли о том, что Веньян остался без инструмента, а ведь он мог сыграть красивую мелодию. Стоило помочь ему с починкой, брюнет представлял какой это был дорогой для него предмет.
