Инсар
... ==> Веньян
... ==> Дворец. Покои Веньяна
После того, как Шакал разошелся с Ларкином, путь его шел, как ни странно, в обитель такого человека как Джеминг. В оплоте народников стало совсем тоскливо, болеющие по-прежнему умирали, разлагались, снова умирали. Но теперь их стало значительно меньше. И не мудрено – большую их часть гвардейцы согнали в амбары на краю города, чтобы спрятать нелицеприятное зрелище от глаз новоявленного гостя.
Люди сидели по углам и ревели о нелегкой судьбе, они были злы, агрессивным, и не видели ни единого просвета надежды. Все так, как и говорила ему Инь.
И Манул пришел, чтобы еще сильнее разжечь в них огонь всеобъемлющей ненависти.
Когда на Энтру опустились сумерки, кодариец бодрым шагом потрусил в сторону дворца. Охрану императорской резиденции значительно усилили, и чтобы пробраться к стене потребовалось сначала втиснуться вслед за толпой напудренных дворян, который у входа показывали заранее разосланные приглашения, а затем, не без помощи своих способностей, пробираться к тому самому лазу, через который из дворца выбирался его недавний знакомый.
Манул, конечно, считал, что пользоваться чужими ресурсами слегка нечестно, но сейчас взбираться по крышам было рискованно. Шакал был наслышан об охране в лице наемников из числа Пяти Ядов, встречаться с которым опять белобрысый совсем не стремился. И хотя вряд ли эти люди раскрыли его причастность к резне в их же убежище, Манул разумно полагал, что рыщущий то тут, то там кодариец вряд ли бы вызвал у этих бедолаг теплые чувства.
Поэтому Шакал постарался как можно резвее пробраться за дворцовую стену, оставив после себя все в том виде, в каком оно и было. Любовник императора бы тоже ему спасибо не сказал за раскрытие единственного выхода, поэтому и действовать Манул старался как можно более бесшумно и аккуратно.
Он уже знал, сколько времени ему придется провести во дворце, и чем он будет заниматься. Но в том своем виде, в каком он сюда залез, делать это было нельзя. Было очень удачно, что к организации праздника энтрийцы привлекли Готье. И хотя Манул не то, чтобы жаждал встречи с хозяином борделя, не воспользоваться этим шансом было попросту нельзя. До «часа икс» Шакал бы скрываться в своих шмотках не смог бы, а поэтому надо было слиться с тем обществом, что сейчас паслось во дворце. И кто как не цветки Алого Пиона подходили для этого больше?
Ему в жизни часто везло, и особенно повезло с тем, что приходилось работать в Альтере по специальности известной. Короче говоря, излишне из букетика под покровительством Иллиана, Шакал выделяться не будет. Мало ли, каких Готье держит шлюх? А уж на смазливость своей морды лица жаловаться никогда не приходилось. Даже в родном Ковене это ценили.
Оставалось лишь выследить подходящую жертву. До начала торжества еще было время, поэтому многие выступающие бродили по садам дворца без особого дела. Может, они как раз и спешили, чтобы занять места в зале перед началом шоу, но Шакала и это не особенно волновало. Следовало наблюдать из кустов тщательно, и основательно выбирать тот самый Пион, который он сорвет этой ночью. А вернее, его одежду. Тут уж важно было помнить свои габариты и примерно прикидывать, во что ты влезешь. Юноши у Готье нынче все были какие-то мелкие, и выжидать пришлось добрых минут десять.
Пока, наконец, не появился Он. И очень удачно появился – в тот момент, когда никого вокруг не было, да и шел прямо в шакальи лапы, мимо тех зарослей, в которых притаился кодариец. Легкое движение и тихий шорох листвы – дело в шляпе.
По привычке своей, Манул едва не прирезал паренька. Рефлекс был такой четкий и быстрый, что еще бы чуть-чуть, и пролилась бы чья-то кровь. Но на счастье, он вовремя остановился. На светлой коже побледневшего мальчишки осталась лишь царапина, и, выругавшись, Шакал стукнул того тяжелой рукоятью кинжала по затылку, чтобы на некоторое время работник грез потерял сознание.
Шакал довольно легко того раздел, а затем связал частью своих старых, разорванных брюк, сунул тому в рот платок и комфортно уложил под кустом, прикрыв рубашкой на всякий случай. Мало ли, замерзнет тут еще – не сможет работать. Для полной картины не хватало разве что поцеловать того в лоб и подоткнуть одеялко, но Манул сдержался, ведь на смену имиджа он тоже знатно потратил времени и едва не попался за этим делом, когда по саду мерно прогуливались гвардейцы.
Давно он не занимался ничем подобным, и терял хватку. А еще в костюме, который подобрал Готье для своих подопечных, Шакал хоть и чувствовал ностальгию – закрытые везде энтрийские шмотки страсть как бесили – да только про себя он отметил, что цвет, в общем-то не его, да и вообще мог бы Иллиан расщедриться на что и более стильное. Но это, конечно, враки. Красоткой большей, чем сейчас, с дикими глазами, листвой в волосах и путающимся в штанинах, он никогда еще не был.
Перво-наперво Манул решил, что светить своей физиономией перед хозяином этого цирка было нецелесообразно. Лишний раз попадаться на глаза страже – тоже. До начала выступления ему следовало бы чуть осмотреть дворец, внутри которого он был впервые, а заодно отметить для себя, как лучше сгинуть отсюда в случае, если все выйдет из-под контроля. Из всех знакомых мест ему представлялось лишь одно – окно покоев любовника императора. Вполне возможно, что по старой дружбе и даже чуть-чуть больше мальчишка согласится поделиться знаниями о дворце, чтобы Манул совсем уж глупо не выглядел, потерявшись в коридорах по пути в зал.
На самом деле, конечно, необходимость заалеть именно в это окно была еще и в том, что Шакалу просто хотелось, а еще требовалась небольшая помощь. И что-то подсказывало, что женственный юноша, увлекающийся сбором вееров, мог ее оказать.
Улучив момент, когда стража сделает очередной круг, Шакал, как ни в чем не бывало. Прошел в сад, примеряясь взглядом к ближайшему дереву, что было повыше. Забравшись на него, кодариец перемахнул с ветки на крышу и тут же пригнулся, глядя вниз, чтобы понять, не много ли шума он наделал своим прыжком. Судя по тому, что охрана не столпилась вокруг, они ничего не услышали. И хорошо.
До нужного окна добраться было не сложно, всего несколько метров, и Шакал, удерживаясь за деревянную раму руками, легко «проскользнул» внутрь. Ставни, на счастье, закрыты не были, и теперь кодариец мог с чистой совестью усесться на широкий карниз, подогнув под себя ноги и подперев подбородок ладонью:
- Что-то не выглядишь особенно счастливым для принцессы, которая собирается на бал, - хехекнул белобрысый, свободной рукой выбирая из волос ветки.
