Ин Виен
Принц
Покои принца

Генерал прибывал в панике, он был не глуп и понимал, что сейчас происходит и это ему совершенно не нравилось. Это было впервые  когда желание задушить наглого принца пропала а внутри зарождалось беспокойство которое останется только внутри него. Внешне он не казался обеспокоенным скорее раздражительным и растерянным, он был не медиком и не знал, что в такой ситуации должен сделать. Все прислугу, которая только мельтешила и паниковала он разогнал, оставив только несколько более собранных и которые смогут выполнять приказы.
Осталось дождаться только наследного принца, мужчина незаметно сжал ладонь принца лишь посылая ему мысленно знак что все будет хорошо, главное, чтобы он не паниковал, на большее сейчас он был не способен.  Среди панических мыслей он думал о том, как вообще тот мог подхватить заразу, ведь принц не выходит к обычным “смертным” и явно было не понятно с кем тот мог контактировать. К тому же, Ин Виен понимал, что упустил и сам этот момент, допустил такое и от этого становился лишь сильнее раздражительным, ведь оставалось злиться только на себя. Правда долго уходить в свои мысли не получалось, учитывая состояние, казалось, что ему становилось хуже и ничего уже не поможет.
Если бы сейчас они были одни, не во дворце, то он обязательно прижал к себе этого ребенка, убаюкивал и успокаивал только это бы совершенно не помогло, а видеть умирающего Ван Сюина брюнет был совершенно не готов.
- Только попробуй умереть, я достану тебя из-под земли, и ты еще пожалеешь- бубнил он себе под нос и огляделся чтобы посмотреть пришел ли спаситель или решил вообще не появляться. 

Валок
лагерь санадорцев
Пирагмон

Как только разговор зашел до дзааранцев, Валок насторожилась. В свое время она сделала все, чтобы никто на свете не мог даже предположить связи её отца с монахами – заплатила нужным людям, уничтожила все миграционные доклады, касавшиеся ее деревни и до которых дотянулись руки. Навряд ли князь неожиданно начал подозревать одну из своих советников, но Валок нервно облизнула губы и покосилась на выход из палатки. Болезненная подозрительность заставляла её не терять бдительность ни на минуту, и подрагивание кистей рук ощущалось как стук молотка по суставу.

Но князь требовал ответов на свои вопросы, и Валок была обязана их дать – иначе зачем она была поставлена на должность? Собравшись с мыслями, девушка вздохнула, скрестила руки на груди и принялась пересказывать все что слышала с лекций и знала из опыта о монахах. Хотя вживую с ними сталкиваться не приходилось – Валок была еще ребенком когда Дзааран оказался стерт с лица земли, а его жители поголовно вырезаны, - она слышала множество слухов о их способностях. Не доверять городским легендам не было повода – учебники пересказывали их почти дословно.

Её небольшой доклад занял чуть больше двадцати минут. По окончании девушка отпила вина из попавшегося на глаза бокала и, уставившись на носки своих сапог, замолчала. На минутку вернулась страшная усталость, но она сменилась ленивостью после алкоголя. Валок осушила фужер и налила себе еще, покручивая ножку бокала между пальцев. Пить она умела плохо, и в глазах появился мутный блеск.

Лонгвей
Хе Юи, Иллиан Готье, Линджуан Чень
Дворец. Сад

Несдержанность императора и громыхание купола эхом пронеслись по всей Энтре. Лонгвей, возможно, впервые сожалел о том, что он здесь просто слуга и не мог поднять головы и посмотреть на перекошенное злостью и страхом лицо правителя.
За стенами дворца многие боялись и ненавидели Ван Со, но в стенах его собственного дома таких людей, видимо, было в разы больше. Шелест одежды энтрийца, удаляющегося где-то в глубине сада, а затем и слова Хе Юи, которая бы ничего не сказала в присутствии императора, заставили Лонгвея медленно поднять взгляд, которым он вперился в то место, где совсем недавно стоял Ван Со.
Он повернулся вполоборота ко всем собравшимся, но так ни на кого и не посмотрел. Пожалуй, такая необходимость не встречаться ни с кем, кто «выше» глазами стала своего рода привычкой за несколько месяцев фальшивой службы.
- Да. Его Высочество, к сожалению, не сможет присутствовать на подготовке лично, но он подумал, что для украшения зала можно использовать живые растения, которые он любезно разрешил взять в своей оранжерее, - равнодушно ответил метис, не предавая никакого значения словам Готье. Хотя, наверное, стоило бы, ведь ни он, ни Миншенг, никто из других людей, кто был ответственен за подготовку места для праздника, и знать не знали о том, что у них несколько вариантов помещения для принятия интерийского принца.
Единственное, что все-таки выбило Ло Яна из колеи, так это мысленный «сигнал» от дочери советника. Впервые за весь диалог он все-таки посмотрел на нее, с совершенно нескрываемым вопросом. В чем проблема этой женщины? Она же невеста наследного принца, так пусть просто скажет, что ей нужно сесть.
Слуга бегло осмотрел сад, но если память ему не изменяла, то до ближайшей беседки шагать довольно прилично.
- «Вам придется потерпеть, госпожа, до того места, что вы собирались показать господину Иллиану наверняка идти не многим дальше, чем до ближайших скамеек», - равнодушно ответил он ей по тому же мысленному каналу, однако, тем не менее, обошел и дочь советника и ее служанку сбоку, наклонившись и шепнув последней:
- Вернись в комнату своей госпожи возьми там тот отвар, который ей сделал лекарь из госпиталя и принеси его. Госпожа Хе с гостями будет ждать тебя в главном зале, а до тех пор пока ты не вернешься, я прослежу за ней. Иди, - он крепко сжал ручку зонта, который девушка все это время удерживала над головой аристократки, ясно давая понять, что девушке лучше поторопиться и не устраивать лишних сцен. Когда ее светлая ладонь все-таки неуверенно разжалась, метис выпрямился, с беспристрастным лицом подавая невесте наследного принца руку, чтобы та могла опереться на нее.
- Прошу прощения, что вмешиваюсь, но не стоит ли господину Готье расширить свои знания о нашем госте? В библиотеке есть несколько документов о личности и происхождении его высочества интерийского принца, - заметил он как бы между делом.

Пост от гейм-мастера
Нугай
Хэньшен, Инсар
Улица перед Храмом
Мальчишка, кажется, даже стал реже дышать, чтобы не упустить ни единого слова, что произносили оба в этом странном дуэте. Он не рискнул подобраться ближе, но все-таки и с такого расстояния прекрасно их слышал.
Император, покои, слуги. Конечно, Нугай не был так хорошо знаком с культурой и слухами Энтры, чтобы предположить, что один из двоих мужчин не просто так бывает ночами в покоях правителя страны, но даже несмотря на это он прекрасно понимал, что юноша, которому позволено бывать у императора, наверняка богат. А еще он наверняка не должен бы был здесь стоять.
Получалось, что этот фрукт тут совсем не к месту.
Что же до второго, то здесь все оказалось куда сложнее. Ни словом о себе этот тип не обмолвился, но вот поблескивающие кинжалы у того на поясе красноречиво намекали, что мужчина вряд ли настолько дружелюбен, насколько хотел казаться жрецам.
«Клоп» снова прислушался. Их интересовала болезнь.
Нугай подумал, что раз уж как минимум один из них баснословно богат, то было бы неплохо выменять известную информацию на круглую сумму денег, чтобы хватило на побег из Энтры и недолгое время сытой жизни где-нибудь в Альтере. И хотя оборванец и подозревал, что делаться такими сведениями наверняка опасно, желание поскорее убраться из города под куполом было сильнее осторожности.
Еще меньше колебаний в этом деле вызвал блестящий рубин, который так легко, за какой-то лепет перепал в дрожащие руки ободранного мужчины в лохмотьях у входа. А ведь он вообще ничего и не рассказал! Такой щедрый жест одновременно и возмутил, и насторожил и заставил Нугая позавидовать. Надо было ему тоже сидеть с большими и грустными глазами на ступеньках, протягивая к небу руки. Глядишь, и в его пиале из дерева оказалась бы пара-другая камней.
Цокнув языком, мальчишка выждал, когда парочка чуть отдалится, а затем все же последовал за ними. На крыльце за злосчастный рубин уже началась едва ли не драка. Мальчишка ловко перемахнул дерущихся, искоса наблюдая за тем, как в ободранных и хилых бедняках внезапно просыпалась сила сотни медведей, а в обносках их одежд поблескивали лезвия ножей.
Кажется, жрецам этим днем придется отмывать белый мрамор от крови.
Чем ближе к этим двоим приближался подросток, тем сильнее он думал о том, что мужчина со светлыми волосами наверняка сделал это специально. Специально говорил громко и специально бросил тот рубин. Получается, что он раскрыл его заранее?
Уверенность в своей афере на минутку поугасла.
Мальчишке совсем не хотелось проблем. А все те же кинжалы не внушали доверия. И все-таки, он самоуверенно полагал, что в случае опасности обязательно сбежит. В любом случае, умрет ли он от кинжала, болезни или дворцовой стражи, что бродит по улицам без дела – все едино. А так у него мог появиться шанс.
И, поразмыслив, он показался из-за угла, уверенно шагая к этим двоим.
Затормозив в паре метров от незнакомцев, Нугай нисколько не колеблясь, вдруг заявил:
- Если я скажу, кто принес болезнь в этот город, сколько вы мне заплатите?

Линджуан Чэнь
Сад
Хе Юи, Иллиан Готье, Ван Со, Лонгвей

- Благодарю, ваше величество, - девушка признательно улыбнулась, хотя не понимала, о каком именно украшении шла речь. Впрочем, это было не столь важно на данный момент, так как следующее известие обратило на себя большее внимание собравшихся. Новости о болезни принца гуляли по Энтре и раньше, но никто не говорил о критическом состоянии, поэтому было понятно, что сейчас действительно всё стало намного хуже.

И хоть выражение лица императора, казалось бы, не поменялось, но внутреннее состояние главы государства точно пошатнулось. Это как раз и отразилось на самой стене, которая уже долгие годы защищала страну. Линджуан неприятно поморщилась от звука, который прошёлся по всему городу. До этого она лишь слышала о таком явлении, но никогда не была его свидетелем. До этого момента.

Когда Ван Со без слов развернулся и направился в сторону дворца, Чэнь лишь вновь поклонилась, после чего проводила мужчину взглядом. После этого блондинка посмотрела на стену, которая уже перестала гудеть и казалась нормальной. Повернувшись к Юи, альтерийка усмехнулась, думая о том, была ли эта встреча с императором действительно хорошим знаком. Вот только состояние самой брюнетки явно трещало по швам, хоть та и старалась до последнего держаться.

Пока прибывший слуга разбирался с другой служанкой и помогал энтрийке опереться на него, Линджуан переглянулась с Иллианом, чуть задерживая на нём взгляд и ничего не говоря. В голове тем временем проносились их разговоры за прошедшую неделю и воспоминания об эмоциях, которые возникали после этих диалогов. На самом деле Чэнь даже в какой-то степени устала от них, ей хотелось вновь прийти к прежнему пониманию, но присутствие того рыжего парня не позволяло этого добиться. А в последнее время Чэнь начала осознавать ещё и то, что она даже скучала по тем проведённым вместе с Готье ночам. Ей действительно этого не хватало. Впрочем, признаваться в подобном самому мужчине она явно не собиралась.

Когда брюнет, стоявший рядом с Юи, заговорил о библиотеке, Лин прикинула, сколько это всё может занять времени. Впрочем, решать всё равно надо было Иллиану, на которого она вновь посмотрела в ожидании ответа.

Отредактировано Rinami (2019-06-08 15:41:07)

Иллиан Готье
Линджуан Чэнь, Хе Юи, Лонгвей
Сад -> Зал

Странные и резкие обмены взглядами между присутствующими были сродни ярким огням фейерверка, что обычно пестрят на ночном небе. Публично показывать очевидность сие момента показалось довольно глупым и бессмысленным, поэтому Готье лишь ухмыльнулся и прикрыл на миг глаза, после встречи с взглядом Линджуан.

- Цветы... цветы никогда не помешают, - мужчина энергично выразил согласие, двинувшись в сторону зала. - К тому же, возможный наряд выступающих быть может будет состоять из нескольких цветочных элементов, будь то лепестки или сами бутоны. И да, буду очень признателен, если получится предоставить всю возможную информацию о нашем почетном госте, - Готье легонько кивнул головой в знак благодарности.

Иллиан вёл беседу крайне скупо, кротко и сдержанно. Казалось бы, всё шло так, как обычно и проходит, но сам организм словно кричал своему хозяину о том, что странные изменения происходят изнутри. Беспокойство обуяло плоть и кости мужчины, а некая отстраненность от окружения лишь подпитывала напряженное чувство. Период, когда Лиан не мог принять действительность и свое будущее далеко позади, но тревога не покидала его. Вопрос лишь в том, за что эта тревога, раз не за себя? К сожалению, эта прогулка не позволяла главе борделя забываться в собственных размышлениях, поэтому Готье смог только отвернуться в сторону сада, умиротворенно рассматривая цветы.

Отредактировано Deylian (2019-06-08 22:09:11)

Инсар
Хэньшен, Нугай
Улица ==> Таверна

Ответ энтрийца слегка удивил Инсара. Если подумать, то Хэньшен так отчаянно говорил о том, что они во что бы то ни стало должны сообщить Готье об опасности, что уж любой бы подумал, что эти двое, как минимум, хорошие приятели. Но, судя по всему, и в этой истории были свои подводные камни.
Шакал усмехнулся. Свою связь с Иллианом он мог бы считать более «крепкой», несмотря на долг, но, признаться, у него в голове не возникало такого отчаянного желания спасать задницу и подопечных одного знаменитого держателя главного увеселительного заведения страны. Он только сейчас подумал, что, вполне вероятно, и сам Готье подхватил заразу, но не подозревает об этом.
Впрочем, долго рассуждать об этом ему не пришлось. Из-за спины послышался бойкий мальчишеский голос, и Инсар не сдержал хитрой улыбки и не менее хитрого прищура. Все-таки, он не ошибся. Кто-то и впрямь «пас» их с того самого момента, что они расстались со жрецом. И Манул нисколько не удивился, увидев, что этим «кем-то» был всего лишь мальчишка-попрашайка.
В Кодасе, на грязных и узких пустынных улочках, опасными были вовсе не вооруженные до зубов вояки, нет. Самыми отпетыми головорезами там были дети и подростки, которым, увы, как Манулу не посчастливилось попасть ни в один ковен, ввиду происхождения. Стоило ли говорить, что забредать в такие районы было интересным опытом, особенно, если при тебе, не приведи Са-А, не было кинжала и были деньги?
И что особенно пришлось Манулу по душе, так это тяга ребенка к деньгам.
- Не дрейфь, пацан, я действительно тебе ничего не заплачу, да и к чему тебе деньги, за которые в любой момент придется платить рукой или ухом? Но вот он, - кодариец пару раз хлопнул своего спутника по спине, обозначая, кто же такой «он», - Денег имеет, куры не клюют. Так что за оплату не беспокойся. Другое дело, насколько ценна и достоверна та информация, которую ты можешь нам рассказать. Но, впрочем, не посреди улицы же разговаривать. Ты голоден? Кажется, этот господин обещал мне обед, - светловолосый снова потянулся, хрустя суставами, а затем непринужденным шагом побрел вдоль по улице, пока не наткнулся на первый же кабак, какой только мог встретиться на пути.
В это время заведение было, скорее, наполовину пусто, поскольку пик его популярности наверняка начинался где-то с восьми часов вечера. И потому уединиться там было и приятно и полезно. Шакал переступил через порог, а затем высунулся назад, зазывая парочку следом. Хотели эти двое или нет, но им все равно бы пришлось пойти: шум от драки за рубин разыгрался нешуточный, и Манулу очень не хотелось торчать на улице, когда прибегут гвардейцы, чтобы разнимать дерущихся.
Кроме того, он и правда хотел есть. А прошлые запасы еды доблестно раздал жрецам и беднякам, хоть и те и другие особенно полезны не были. Устроившись поудобнее в уголке подальше от входа, Шакал уже успел совершить внушительный заказ стоимостью в несколько десятков серебряных монет. Между тем, пока еда готовилась, ему сразу же принесли кувшин вина (также не самой скромной стоимости), чарку которого он мигом опрокинул, не дожидаясь компаньонов.

Ван Сюин
Ин Виен, Миншенг, кто там еще прибежал
Дворец. Комната Сюина

Появление в покоях Миншенга нисколько не прибавило принцу спокойствия. Он беспорядочно следил глазами то за генералом, то за другими мельтешащими пятнами, в которых, вскоре, сумел разглядеть лица родных. Сердце бешено колотилось, а перед глазами, вскоре, начало темнеть. Зрение становилось все более размытым и расфокусированным. Между тем, каждый звук он слышал особенно четко. И слова Ин Виена, его дыхание и шелест его одежды рядом, точно удваивались в своей громкости.
А потому слова старшего брата звенели в висках, точно тот кричал в его ухо. Сюаньхэ поморщился, но следом за этим снова закашлялся, пачкая кровью подушки и покрывала. К горлу подкатила тошнота, но он сдержался и вновь поднял глаза на старшего брата, позволяя ему делать все, что тот захочет.
Желание жить еще никогда не было таким сильным, как теперь.
Резкий запах из пузырька словно добавлял к этому чувству больший эффект. Зрачки юноши вмиг расширились, занимая почти всю, а он снова закашлял и смог, наконец, сделать глубокий и судорожный вздох, от которого едва ли не лопнули его легкие. Грудь обожгло огнем, но Сюин продолжал жадно глотать воздух, несмотря на острую боль.
Ему дали лишь несколько секунд передохнуть, прежде чем Миншенг прислонил к его губам другую бутылочку, тем самым заставляя выпить содержимое. С каждым глотком биение его сердца чуть замедлялось, и напряжение и судороги в мышцах медленно спадали. Напряженное, точно натянутая струна, тело Сюнро медленно расслабилось, и он, наконец, смог шевелить конечностями по своей воле, а не в беспорядочных конвульсиях.
Вместо того, чтобы сжимать руку брата, принц неуверенно кивнул, поскольку теперь ощущал огромную слабость. Лица окружающих по-прежнему были точно смазанные пятна, и различал он их исключительно по голосам, но сказать об этом вслух то ли не мог, то ли не хотел. Вместо этого он постоянно щурился и часто моргал, точно пытался сморгнуть скопившуюся в глазницах влагу.
Но глаза были абсолютно сухие и красные. От напряжения в них лопнули сосуды и они ужасно болели. Кроме того, раскалывалась и голова, точно он несколько часов мучился мигренями.
В последний момент, погодя немного, юноша все же нашел в себе силы слабо сжать пальцы на холодной руке Миншенга, а затем хрипло проговорил:
- Что... Ч-что со мной?

Пост от гейм-мастера
Госпожа Инь
Гектор, Мара, Холгер
Где-то в степи

Инь ничего не ответила девчонке, а лишь продолжила свой шаг. Этот мужчина, как, впрочем, и в каждую их прошлую встречу, был до безобразия не сосредоточен. Только посмотрите на него: сидит тут, варит какой-то суп, и кто бы сказал, с первого взгляда посмотрев на него, что этот человек – помощник самого опасного и могущественного человека материка? Что он и сам, собственными своими руками, убивал детей и женщин, лишал их крова, а теперь вот так, беззаботно сидит под деревом, точно бродяга, и ждет их.
Ни Мара, ни Гектор даже понятия не имели, само собой, насколько ужасной был его замысел, который они все – прямо или косвенно – должны были выполнить. Инь осознавала это, но все равно помогала ему, потому что весь остальной мир не интересовал ее. Только дом Танг, его власть и те деньги, что санадорский советник пообещал ей.
А потому эту его мелкую колкость она проглотила и даже не повела бровью, хотя на своей территории голова любого, кто посмел бы так фамильярничать с ней, слетела бы с плеч, едва он закончил свою реплику.
- Именно то, что мы не смогли открыть ящик, и является целью нашего визита. Человек, которому ты доверился, оказался не надежен. И вместо нас коробку нашли наемники императора. Пришлось изощряться, чтобы вернуть ее назад, - она негромко фыркнула, скрестив руки на груди. Покосившись на мутное варево, она чуть скривилась, но по виду ее было понятно, что она была совсем не против, если бы Мара или Гектор приняли любезное предложение этого мужчины.
Вряд ли Холгеру был хоть какой-то резон их травить. Кроме того, он выглядел так, будто встреча с ними не была конечным результатом его визита сюда. Этот паук наверняка планировал сделать что-то еще, и хозяйка дома Танг, на самом деле, хотела узнать, что именно, а потому, подведя лошадь с ящиком ближе, села чуть поодаль от санадорца прямо на землю.
- Девчонка действительно твоя соплеменница, - ответила она за Мару, - И поэтому я привела ее с собой. Даже если ящик набит подзавязку, этого будет мало. Вот и покажи, как тут все устроено. Если слухи о вашем феноменальном интеллекте – это не вранье, то нам всем будет проще, - эти слова она произнесла значительно тише, чтобы слышать их мог только мужчина.
Планы на содержимое ящика у каждого из них были свои, но конечный результат должен быть один. И Инь предпочитала, чтобы необходимых ресурсов имелось прозапас.
- Думаю, что научиться пользоваться содержимым этого ящика, нам всем было бы полезно. Поэтому здесь Гектор, - равнодушно пояснила женщина, заранее понимая, что вопрос «к чему тут все эти люди» имел место быть между строк в пустой речи этого человека.
Она не стремилась скрывать факт своего сотрудничества с Санадором. Во всяком случае, не перед теми, кто предан ей больше всех, и кто должен ей свою жизнь.

Хэньшен. Инсар, Нугай.
Улица - Таверна.

Хэньшен один раз одобрительно кивнул, когда Сичжи Лан хлопнул его по спине. Хотя парень не был уверен, что ему удастся удовлетворить аппетиты мальчишки-информатора, все-таки не сказать, что на вылазки из дворца любовник императора брал много денег. Их хватало на то, чтобы расплатиться за покупки, откупиться в азартной игре и многое другое, но хватит ли их на то, чтобы предложить беспризорнику ту оплату, которая была бы равна выданной информации.
Внезапно мужчина вспомнил о том, что Хэньшен обещал ему заплатить за еду, это как-то удивило юношу, ведь он сам почти забыл о том, что сказал об этом, но, похоже, что пришло время выполнять данное обещание. Когда за Сичжи Ланом последовал и мальчишка, в таверну двинулся и сам парень, готовый уже прикинуть, сколько ему придется вложить во все это. Он просто надеялся, что ему не придется оставлять хозяину таверны в залог что-нибудь, чтобы на следующий день вернуться и отдать недостающую сумму.
Как и ожидалось, спутник стал заказывать все, что попадалось на глаза. Хэньшен не мог его остановить, все-таки пообещал оплатить все, чего тот ни пожелает. Юноше лишь оставалось со слабой надеждой наблюдать за тем, как на стол ставятся всевозможные кушанья, которые съесть один человек точно не мог. Но жадность творит чудеса.
- Полагаю, что Сичжи Лан не отдаст тебе свои рубины, но вот с золотом я вполне охотно расстанусь, - сказал Хэньшен, прослушав вступление мальчишки, которое доказывало, что он действительно что-то знает. В этом сомнений не было. Все-таки если подумать, то связь между болезнью и вором слабо прослеживалась, но если вспомнить недавние события, происходившие во дворце, а также секундная неустойчивость стены, то поверить можно было во все что угодно. Хэньшен думал, как можно еще проверить мальчишку и ему на ум пришло странное решение.
- Давай так, я буду давать тебе по пять золотых за каждую полезную информацию, которую ты нам расскажешь. Чем больше ты расскажешь, тем больше золота я тебе дам, идет? Если согласен, то можешь начать говорить, я сразу же дам тебе пятак золотых.
Сработает ли это или нет? Все-таки в интересах мальчишки было получить как можно больше, но что если он начнет врать, чтобы получить как можно больше? Хэньшен не был ни в чем уверен, но он уже сделал первый шаг и возвращаться назад было нельзя.

Джеминг
... ==> Аптека
Юнксу + нпс

Вслед за первыми больным на старый склад пришли еще, и еще, и еще. Им не было ни конца, ни края, и это серьезно взбудоражило лекаря. У болезни лишь два пути передачи. Впрочем, спустя некоторое время все стало на свои места – это отчаянные ребята, работающие на арене кулачных боев. Жестокое, но прибыльное развлечение. И, как оказалось, опасное на такого рода болезни.
Действительно, кровь там хлещет по всем углам, а максимум медицинской помощи – грязный бинт на разбитые руки и ноги. Не удивительно, что болезнь быстро распространилась и там. Антисанитария и грязь бедных районов, видимо, тоже по-своему становилась причиной: под плотным слоем пыли, копоти и другого смрада бедные не всегда замечали раны или порезы. Всего одного или двух контактов хватало для того, чтобы подхватить эту хворь.
Вирус был сложно передающимся, но на удивление живучим и точным – хватало всего лишь капельки крови, чтобы получить заражение.
Выявить, что служило причиной заражения, Деминг по-прежнему не мог. Условия не позволяли ему не провести необходимые мероприятия и анализы, не даже испытать возможные варианты препарата-лекарства на животных. Ситуация казалась безвыходной.
Они теряли людей, и все, что он мог за это время – облегчить их страдания или отсрочить смерть самыми сильными веществами, какие только мог себе позволить. Не хватало ресурсов и даже рук, чтобы их пополнить. От этих мыслей начинала болеть голова.
Энтриец какое-то время предлагал больным лекарства, помогающие снять симптомы и восстановить нарушенные обмен веществ, а затем вновь погружался в свои мысли. Не было никаких идей, и не было сил думать о чем-то еще.
Из шаткого равновесия, в конечном итоге, его вывела новость о том, что принесенные им медикаменты кончились. Джеминг был готов завыть от безысходности и негодования. Болезнь путала все его планы и карты, но самое худшее – она убивала людей, точно огромная острая коса, что срезает колосья в поле.
Оставив больных на попечение здоровых членов движения, их лидер направился назад, в ту часть города, где располагалась его аптека. В это время суток там никого не должно быть. Деминг знал об этом заранее, потому не стал переодеваться, чтобы зайти внутрь. Если его ученик и заходил туда, то вряд ли задерживался, потому что у него сейчас была смена в госпитале. Особенно не посидишь на месте.
Энтриец много раз думал, что мог бы воровать лекарства и материалы у более зажиточных владельцев аптек. У тех, кто может позволить себе получать травы и препараты из других стран, а также с самых отдаленных участков Энтры, что не попали под купол. Сейчас там было опасно из-за того, что рядом шныряли чудовища Бездны, но многие полезные травы все равно продолжали расти. Услуги наемников, готовых рискнуть и отправиться туда, были не по карману таким, как Джинхей. Он мог обходиться только своими силами и рассчитывать на милость императора лишь тогда, когда это было в интересах императора – как в тот день с Ибрадами у стены.
Но в остальное время ему не стоило даже верить, что правитель взглянет в сторону такой грязи, как он. Учитывая всю историю их «знакомства» Деминг бы и не желал, чтобы этот человек вообще вмешивался в его дело. Но с другой стороны, от этого страдали люди.
Потому поставки были исключительно частными, а лекарства из этих трав продавались втридорога. Их могли позволить себе лишь аристократия и знать. И все-таки, несмотря на это, Джеминг почему-то не позволял себе их красть.
Считал ли он воровство – недостойным делом? Само собой разумеется. Но он уже много лет делал множество недостойных поступков. Скорее всего, дело было в том, что даже этот найм, эти поставки, эта контрабанда – все это труд обычных людей. Очень редко кто-то из лекарей сам, а не по заказу, готов выложить свои кровные, отложенные на благополучие семьи, чтобы провернуть столь сомнительную аферу.
Наемники имеют свойство умирать, и получить свои заветные травы можно едва-едва. Стоит лишь раз неудачно ввязаться, и зажиточный дом превращался в обедневшие руины.
Когда члены движения жгли дома на улице, они, конечно, не думали обо всех этих тонкостях. Они были злы, и злы оправдано. Всякий, кто живет чуть лучше бродяги, был в их глазах злом. И все-таки со своей стороны до разбоя Деминг старался не опускаться.
А потому, если он и «воровал», то только из собственной лекарской лавки. Когда кто-то спрашивал, почему же именно там, он не стеснялся говорить, что именно в этой аптеке лучшие медикаменты. И хотя, в действительности, это вряд ли было так, никто не решался спорить с субъективным мнением лидера народного движения.
Он старался двигаться быстро и максимально незаметно. Мужчина в маске и с мечом наперевес, средь белого дня, наверняка бы вызвал много вопросов у окружающих. Потому к хлипкому зданию он подобрался с черного хода, каким пользовался всегда.
Правда, в этот раз в тихой аптеке происходило что-то странное. Грохот шкафов, треск стекла и крики резали слух Деминга. Мужчина чуть прищурился под маской, а затем медленно толкнул дверь. Его появление в комнате оставалось незамеченным, люди, столпившиеся вокруг заплаканной фигурки его ученика, слишком были заняты своим делом.
Звон лезвия меча, вытащенного из ножен, все-таки заставил их обернуться, однако прежде, чем зачинщик разбоя успел разглядеть нарушителя их бесчинства, острие, блестящее на солнце, уже «облизывало» воздух в нескольких миллиметрах от его горла:
- А теперь медленно отпусти мальчишку и отойди, - абсолютно безэмоционально произнес он, глядя на всех собравшихся леденящим взглядом из прорезей в маске. За что Деминг действительно любил этот предмет, скрывающий лицо, так это за то, что и голос в ней звучал иначе: точно бы он говорил всегда «в нос», как если бы зажимал его рукой. От этого идентифицировать его по звуку было почти невозможно, хотя и красок в образ такая речь не добавляла.
Тем не менее, лезвие меча по-прежнему грозило мужчине смертью, а его хозяин крепко и твердо удерживал рукоять.
- Вам лучше покинуть это место по-хорошему и больше никогда сюда не соваться. Здесь моя территория для грабежей.

Юнксу
Нпс,Учитель
Аптека

Юнксу уже не видел ничего, что происходило кругом. Из-за слез и, возможно, он чувствовал, как это последние минуты его жизни. Он все еще не понимал за что заслужил все это, он всегда старался делать свою работу хорошо, правда он был иногда неуклюж и рассеян, и из-за этого учитель часто на него бурчал, но для него это были счастливые минуты, ведь потом следом шла похвала и вкусный перекус. Интересно почему он сейчас вспоминает эти моменты? Неужели все люди перед смертью думают о таких глупых вещах? Ведь учитель был для него всегда запретным плодом, и он знал, что сможет только издалека наблюдать за ним и даже никогда не посмеет прикоснуться. Ведь даже в эти мгновения он думал не о своей семье и от этого становилось еще страшнее.
Внезапно хватка ослабла, и он стал жадно хватать ртом воздух, чувствуя, как каждый вздох дается с трудом и отдается болью в голе. Он тут же закашлялся и инстинктивно коснулся своей шеи представляя какие останутся синяки. В этот момент он еще не понимал почему пытка закончилась, и не понимал, что сейчас перед ним стоит совершенно незнакомый человек и что он тоже пришел воровать. Казалось, что сейчас он много чего упускал и потом будет жалеть об этом.
Мужчина, который недавно был уверен в том, что убьет этого ребенка нервно сглотнул и резко отпрянул, стараясь не напороться на острое лезвие. Он был не так глупцом чтобы лезть на человека совсем безоружным, к тому же он слушал некоторые слухи о человеке в маске. Сплюнув на пол он выругался и смерил незнакомца злым взглядом, а после перевел его на мальчишку. 
-Мы не закончили, я еще вернусь- он вышел из аптеки, за ним следом последовали и другие люди, обходя человека в маске стороной, дверь захлопнулась за ними с громким хлопком, казалось она даже немного подкосилась и неприятно скрипнула. Мальчишка все это время так и лежал на столе, трясясь и пытаясь нормально задышать, он лишь сильнее вздрогнул, когда снова услышал громкий шум. Первая мысль, промелькнувшая в его голове, была о том, что нужно все убрать, ведь учитель расстроится, когда все это увидит. Из глаз так и продолжали течь слезы, и он аккуратно слез со стола падая на колени и начиная собирать в руки осколки битых склянок, даже не замечая незнакомца и даже того, что резал пальцы. 
Брюнет всхлипывал и старался утереть рукой слезы, кровь капала из разбитого носа, все лицо и шею саднило и на душе было так гадко и так страшно. 
-Уууууу- взвыл он, чувствуя, как все внутри него ломается, и до того хлипкая стена разрушается и он не знает как после всего этого сможет смотреть в глаза человеку, который так верил в него, и оставлял на него это здание. Он так боялся, что увидит в таких уже родных глазах разочарование, презрение и он больше не сможет учиться у этого человека.
-Учитель, он...он...я...бесполезен -он говорил сам с собой все еще не понимаю что сейчас с ним находится кто-то еще, казалось что Юн сходил с ума. Он наконец поднял свой почти опустошенный взгляд на незнакомца и разревелся только сильнее.Из-за шока ему показалось что сейчас перед ним стоит его любимый человек и от этого становилось лишь стыдливее.
-Про..простите....я...подвел....я...сейчас..у..у..берусь-все осколки полетели снова на пол и он закрыл лицо руками снова разревевшись, но это продлилось совсем немного, мальчишка снова принялся все собирать. Его потряхивало и кровь никак не хотела останавливаться, но даже в таком состоянии он старался не испачкать единственный и слишком важный для него наряд.

Отредактировано Винни Пук (2019-06-09 23:02:32)

Хан
Храм
нпс + Высший Жрец вскользь

Хан, возможно, был бы рад проследовать за импровизированными следопытами, ведь он не из последних интересовался истоками и развитием болезни, но дел и без этого было достаточно, так что пришлось бросить и мысли об этом. Оживлённое движение в стенах храма в этом помогало как нельзя лучше, подгоняя и мотивируя заняться проблемами насущными. Здесь помочь, тут подсобить и дальше по кругу.
Можно было бы уже привыкнуть за столько лет, что в храме просто нельзя находится дальше, чем на расстоянии в пару метров от кого-то знакомого, но Хан всё равно встрепенулся, стоило кому-то дёрнуть его за руку. Одна из послушниц постарше одним своим серьёзным взглядом просила пойти в сторону, чуть дальше от любопытных слушателей, которых как-то много развелось в храме в последние дни. Молодняк денно и нощно теперь дежурили у покоев Верховного жреца и нельзя было их в этом винить. С болезнью в доме богов всё нестабильно и опасаться худшего не стыдно, пусть служение и должно воспитывать смирение и надежду.
— ...и кашляет кровью. Он совсем плох, но всё ещё делает вид, что ни капли не боится, — вполголоса оповещала девушка, потирая пальцами браслет на своём запястье.
— Он и не боится. Пожалуй, он выше этого, — задумчиво кивнул Хан, заправив за ухо светлую прядь, — Всё образуется. Только поменьше шепчитесь о том, что будет дальше.
Буквально на миг послушница замялась, только вот вместо согласия и ухода восвояси, она одарила жреца угловатой улыбкой.
— О нём мы не шепчемся. Мы шепчемся о тебе, Хан, — коротко хмыкнула она и, слегка поклонившись, суетливо двинулась в сторону импровизированного лазарета. И, если ей эта шутка показалась забавной, молодого человека она рассмешила едва ли – он с минуту стоял в ступоре, глядя знакомой вслед. Шепотки доходили и до него время от времени, пусть и весьма скудные. Сейчас только и разговоров о том, кто займёт тёплое место под взглядом Ксааны. Это и болезнь, конечно же, но проблемы храмовые всё же были чуть ближе тем, кто отдал ему же большую часть сознательной жизни. Хан пытался больше думать о болезни, потому что размышления о другой проблеме тяготили разум далеко не в приятном ключе.
Сам Хан к высшему жрецу не заглядывал, потому что слишком велик был соблазн попытаться прочесть его мысли, а это просто грубо, да и вряд ли выйдет со столь сильными магическими навыками защиты разума.

Инсар
Хэньшен, Нугай
Таверна

Шакал лишь загадочно улыбнулся на вопрос мальчишки, но ничего не ответил. Конечно, он не собирался все это есть сам, а потому довольно ненавязчиво пододвинул несколько тарелок к их мелкому другу-вымогателю, по-прежнему потягивая только алкоголь.
Слова мелкого прохвоста, казалось, смысла не имели. Манул не видел связи, но то, что он ее не видел, не означало с точностью в сотню процентов, что ее не было. Пожалуй, этому мальчишке следовало податься в политику: он вроде бы сказал все, и вроде бы абсолютно ничего. Не иначе, как талантище.
И все-таки, помимо этой особенности, было еще одно существенное «но» ¬– хоть пацан толком ничем не поделился, хотелось узнать все прочее, что ему известно. Хэньшен вокруг да около не ходил, он вновь, как и тогда в храме, решил пойти ва-банк и рисковать всеми своими средствами, невзирая на то, насколько достоверными будут слова бродяжки.
А ведь, в погоне за выгодой, пацан определенно мог увлечься и наговорить кучу лишнего. Ищи потом, что в его словах правда, а что нет. И хотя обычно кодариец о методах не спорил, в этот раз все-таки решил вмешаться:
- Если у тебя есть столько лишних денег, можешь пожертвовать их мне, - он лучезарно улыбнулся, искоса глядя на энтрийца, а затем, выдержав небольшую паузу, протянул, - Тебе еще оплачивать наш заказ, - он кивком головы указал на заполненный едой стол, который даже слегка «прогнулся» от веса блюд на нем.
Пошарив в своей одежде, Манул извлек оттуда тот самый мешочек с рубинами, а затем положил его на столешницу перед собой. Посчитав оставшиеся камни, он лишь сильнее расслабил узелок, а затем вытащил один камешек, который тут же поймал один из редких солнечных бликов, отбрасывая на лицо кодарийца приятный алый свет:
- На северной стороне рынка есть оценщица, которая может заплатить за один такой камень чуть больше полутора сотни золотых монет. У меня есть пятнадцать камней. Вырученных с такого приобретения денег хватит на то, чтобы купить в Альтере неплохой дом, участок земли, скот и слуг сроком больше чем на пять лет. Если правильно распорядиться этими деньгами, то сумму можно преумножить. Например, можно вложить их в кораблестроение и получать процент с перевозки грузов. Таким образом, человек, имеющий на руках такое богатство, может обеспечить себе достойное существование на всю жизнь, - подытожив, Инсар поставил один рубин перед мальчишкой, как бы говоря, что не против, если тот решит его погрызть, пощупать или сунуть в свой карман.
Шакал знал, что пацан может схватить камень и удрать, но вторая его рука многозначительно покоилась на кинжале, и, кроме того, уединение в таверне он тоже выбрал неспроста: прежде, чем скрыться в коридорах узких энтрийских улочек, парнишке еще предстоит перемахнуть через пару столов.
- Я отдам тебе все камни разом, если мне понравится твой рассказ, в котором ты постараешься опустить все лишние детали, вроде погоды, цветов на поляне и прочей ерунды. В твоих интересах быть честным, и отвечать на все вопросы, если они возникнут у меня или моего друга по ходу дела. Но если ты будешь юлить, я вставлю эти рубины тебе вместо глаз, - его лицо снова растянулось в улыбке, но определено менее дружелюбной, чем прежде. Убивать детей ему пока не приходилось, во всяком случае, с тех пор, как он сам перестал быть ребенком. Но начинать все-таки никогда не поздно.
Ко всему прочему, хоть деньги Шакал и любил, и полный кошель рубинов грел его алчную душу, в случае несоответствия информации именно по камням он мог бы снова идентифицировать этого пройдоху и надавать ему по самое не балуй. Ведь далеко ли пацан с таким кладом уйдет, оставшись не знаменитым хотя бы в узком кругу? Манул в этом очень сомневался.