Инсар
Хэньшен, предположительно нпс и Хан
Площадь ==> Храм

Реакция энтрийца хоть и несколько отличалась от ожидаемой, но, в общем и целом, показалась Шакалу даже приятной и забавной. Давно Шакал не видел краснеющих девушек и юношей. А тем более краснеющих при наличии вполне себе явного сексуального опыта.
Хэньшена кодариец легко отпустил и говорить тому ничего не стал, а лишь обвел языком нижнюю губу и медленно поплелся следом. По дороге от площади до храма он несколько раз останавливался, чтобы реализовать свой план.
Манул забрел в какую-то лавку с уличной едой, купил сумку, лекарства в аптекарской лавке и несколько пирогов да лепешек в ней, а затем, также не спеша, пожевывая какую-то булку, шагал дальше. Змей ускользнул из рук вместе с юношей, но мысленно Шакал уже продумывал, как ему лучше лезть во дворец, чтобы император не заподозрил, что его обожаемый любовник строит глазки какому-то бездомному (пусть и симпатичному) беженцу из Кодаса.
Перед храмом было довольно тихо, кто-то из послушников мел дорожку у крыльца, и, немного повертев головой, Шакал поднялся по ступеням.
Затормозив у входа, Инсар на минутку замедлился, осознавая теперь, что до этого в храме никогда не был. Он вообще не посещал мест религиозных с тех пор, как покинул Великий ковен. Как-то не до того было, да и образ жизни его отличался и от праведного, и даже от честного в понятии его собственного народа. Хотя, казалось, где уж мораль была более нечеткая, чем в Кодасе?
Прежде, чем пройти через тяжелую двустворчатую дверь, всегда раскрытую для прихожан, Шакал приставил ко лбу – в то место, где на нем был начертан алый иероглиф – раскрытую ладонь внутренней ее стороной, а затем завел руку в сторону, очерчивая в воздухе полукруг и приложил руку уже к сердцу, одновременно с этим склоняясь в довольно низком поклоне.
Он выдержал пару секунд, затем выпрямился, поправляя на плече ремешок сумки, и удовлетворенно кивнул своему спутнику:
- Да, пошли, - внутри храм не изобиловал роскошью убранства, но вот мелькающие жрицы в весьма открытых нарядах шакалу понравились. В городе он принимал их за куртизанок, каждый раз, когда видел, и все думал, где же таких обитают. Теперь рассадник их он нашел, и если раньше желание расслабиться в компании духовниц, было диктовано лишь желанием прикоснуться к греху, то теперь грешить хотелось еще и потому, что визуально жрицы были ничего такие.
Жрецы, впрочем, тоже.
Он проводил взглядом какого-то беловолосого паренька, что быстренько промелькнул мимо, а затем обернулся на Хэньшена, и, не сдержавшись, усмехнулся:
- Тебе бы эти тряпочки тоже наверняка были бы к лицу, - он хохотнул, а затем прищурился, оглядываясь. Он знал в лицо лишь одного жреца. И, возможно, начинать свое «дело» стоило с действительно тех лиц, что ты был способен узнать.
Шакал прошел вглубь помещения, оглядываясь кругом, а затем вышел ближе, к алтарю, где стояла группка беловолосых мужчин и женщин.
- Приветствую вас, дети Ксааны, в этот прискорбный час, - начал он, приближаясь к жрецам, - Нас двоих прислал лекарь из госпиталя, чтобы отблагодарить за то, что в храме приняли часть больных во время пожара и оказали им помощь, - будто бы в доказательство своих слов, кодариец показал содержимое своей сумки, в одном из карманов которой позвякивали колбочки с целебными отварами, мазями и зельями.

Хан
Инсар и Хэньшен + мельком нпс
Храм

Долго прохлаждаться на ступенях не вышло и даже не потому, что забот было много. Как ни странно, именно худшие времена и ситуации пробуждали в Хане лучшее и награждали непредвиденными всплесками энергии, что была просто обязана идти в доброе русло. Гонять послушников входило в "добро", да и сам жрец не чурался носиться по храму, хлопая босыми ногами по прохладному полу. Когда всё, что на тебе надето, можно поместить в оба кулака, начинаешь не замечать изменения погоды и лёгкий бриз. Холод не помеха тем, кого греет любовь Ксааны. Да и лёгкий белый тюль с серебром всегда смотрелись лучшим образом.
Без суматохи посторонних, храм казался неприлично тихим, только вот это было хорошо, ведь нашлось время немного подправить процессы извне. Без твёрдой руки верховного жреца всё малость осложнялось и продолжало двигаться своим чередом.

Посетители храма больно уж целенаправленно двигались к алтарю, так что жрецы и послушники были просто обязаны обратить на них внимание ещё до того, как к ним обратились. Хан с приятным удивлением отметил, что один из пришедших знаком ему лично и ещё бы – Мару удавалось видеть в компании самых разнообразных личностей, но с этим индивидуумом она была знакома, судя по всему, ближе всех, а это уже говорит в его пользу. В прочем, не его это задача – судить о людях, да и не его натура.
Ровно как и все остальные последователи Ксааны, он кратко поклонился на обращение, слушая, зачем такая колоритная пара пожаловала в храм. Спутника Инсара - кажется, именно так его звали - тоже был заочно знаком жрецу. Ещё бы. Репутация часто опережает людей и зачатую оказывается не до конца достоверной.
Хан был единогласно выбран тем, кто и будет оказавшись гостям должный приём. Хватило лишь парочку переданных мыслей, что проскочили в голове. Того и гляди, придётся привыкнуть к почти вынужденной роли гласа своих собратьев и сестёр. Отделившись от группы, он отошёл от алтаря, улыбаясь прибывшим. Добрые вести в не самый светлый часть ценятся вдвойне.
— Ваше появление сейчас как нельзя кстати – болезнь совсем истощила наши запасы, а эпидемия до сих пор забирает жизни, — вздохнул он, мельком оценив содержимое сумки, — К несчастью, нам не удалось почти никого спасти. Будто погромы и эпидемия свалились на одних и тех же людей. Надеюсь, мы хоть немного смогли облегчать жизнь тех людей, что пришли к нам в трудный час.
Хан говорил искренне, пусть, возможно, и не стоило нагружать парочку такой информацией. Все сейчас были обязаны знать об обстановке в городе, так что вряд ли он сказал что-то новое. Жаль только, что одной лишь верой в лучшее от болезни не спасёшься и не поможешь.
— Прошу, проследуйте за мной в восточное крыло. Уверен, наш лекарь по достоинству оценит вашу помощь, — предложил он, кивнув. Конечно, он мог и сам разобраться с настойками и прочими дарами, но так, может, класться узнать что ещё. Новости и сведениями лишними никогда не бывают, а так можно малость растянуть чужой визит. Двигаясь, Хан позвякивал тонкими браслетами на запястьях и щиколотках, пытаясь задавить в себе внезапно возникшее желание прочитать чужие мысли. Не для этого добропорядочным энтрийцам даны способности.

Инсар
Хан, Хэньшен
Храм

Что ж, Шакал искал знакомые лица и был узнан и сам. Это не могло не радовать его хотя бы потому, что при таком раскладе уровень возможного доверия наверняка бы чуть поднялся.
Все это время Манул старался не обращать внимания на бедняков и беженцев, что ютились по углам храма. Слабые, немощные и беспомощные – жалости в кодарийце они не вызывали. Скорее, отвращение, скрытое весьма и весьма любезной физиономией.
Такие были, в сущности, и в Альтере, и в Интерии, также прятались по углам, не в силах ни заработать на хлеб честно, ни украсть его, потому что что-то там им не позволяло: мораль, неумение, привычка, или банальный расчет на то, что в храмах им всегда дадут миску супа или покрывало от холодов.
Инсар не был брезглив, не был излишне предвзят, но тянущие к хлебу руки бедняки вызывали в нем желание для человек его темперамента не характерное – пнуть посильнее.
Никогда бы он так, благо, не сделал, просто потому, что и жизнь и воспитание давно научили его держать всю бурую своих страстей и пороков в рамках границ допустимых, и потому Шакал больше смотрел на жреца, что с ними беседовал, чем на люд вокруг.
- Кстати, раз уж речь зашла о болезни, - подал голос и Ману, поправляя сумку, которую некоторое время назад чуть не потерял из-за собственной невнимательности, и шагая вслед за духовником - Мой спутник задает верные вопросы. Приславший нас лекарь думает, что эпидемия имела начало в событиях десятидневной давности, и ее могли принести с собой некоторые беженцы. Поскольку в тот момент все они, в той или иной степени, были причастны к храму, то нам бы хотелось узнать, не помнит ли кто-нибудь из жрецов тех людей, что умерли первыми. И, возможно, кто-нибудь из них остался в живых? – Хэньшен не стал излишне любезничать и размусоливать, что и как.
Манул же думал, что на нужную информацию можно бы было выйти и после некоторой светской беседы. Жизнь в оплоте религии скучная и размеренная, нет ни развлечений, ни поговорить особенно не с кем – это Шакал знал по опыту едва ли не личному. Да и не все захочется обсуждать с такими же юродивыми, каким тебе и самому положено быть, потому что ты «служишь богам».
Но любовник императора решил взять быка за рога, и увиливать смысла уже не было. Следовало быть, в таком случае, еще более честным.
Они добрались до того самого «восточного крыла», где, судя по всему, расположился местный лазарет. Как и там, в главном зале храма, Манул старался не заострять свое внимание на больных и стонущих, лишь изредка отмечая, впрочем, что и самих жрецов эта хворь задела тоже.
Люди с белыми волосами нет-нет, но проскальзывали под его боковым зрением.
Не особенно мешкая, мужчина вытащил все склянки, которые успел закупить, расставляя те на невысоком столе, на котором уже лежали бинты и мази, приготовленные, видимо, самими жрецами.
Сняв с плеча сумку, Манул без лишних слов вручил ее Хану:
- Там есть еще немного еды, но да, впрочем, это не важно. Я вспомнил, кстати, что те же десять дней назад тут еще ютились работники «Алого Пиона». Они надолго здесь задержались? – вдруг поинтересовался Инсар, впрочем, никак не поясняя свой интерес относительно этого нюанса.

Иллиан Готье
Сад
Юи и Линчжуан

То, как Юи вцепилась в служанку, породило множество вопросов и мыслей в голове Готье. Бурная ночка? Ссора? От подобного Иллиан сдержанно дёрнул уголком рта вверх и наискосок произвел лёгкий поклон:

- Как раз по пути сюда, я размышлял об этом, миледи, - с лица не спадала умиротворенная улыбка, а при небольшом поклоне блуза чуть отпрянула от тела, потянувшись к земле. - Но, очень хотелось бы обсудить это с глазу на глаз, - сапфир посмотрел на служанку. - Все же мне, как организатору выступления, хочется преподнести сюрприз не только для принца, но и для всех зрителей. Поэтому, было бы крайне неловко, если кто-то будет заведомо проинформирован обо всём. Как считаете? - спина выпрямилась и образовалась в ровную и перпендикулярную земле линию, а обе руки опирались на ручку трости. - И предлагаю стать опорой для вас во время данной прогулки, миледи, - Готье осмотрел дочь советника с головы до ног и устремился в её глаза - сдержанные, стеклянные и очень отстраненные, как показалось Иллиану. Девушка верно поступает - сдерживаясь и следя за каждым своим вздохом в стенах этого дворца. Иллиан прекрасно понимал и знал правила игры в этом месте, поэтому даже не задавался вопросом - почему Юи крайне формальна. Иллиан, ведь, сам таковым является. На Линджуан едва падал взгляд Иллиана, но когда тот осмотрел её, он лишь еще больше хотел раззадорить подопечную, в которой кипели довольно противоположные чувства, как казалось альтерийцу.

Хан
Инсар и Хэньшен + мельком нпс
Храм

Хан был само гостеприимство, как и всегда, провожая гостей к нужному месту с всё той же не гаснущей улыбкой. Уловив замечание, он немного замешкался, но решил ответить в своей привычной манере:
— Я не всегда лучшим образом осведомлён о том, кто именно ищет у нас помощи и почему, но, думаю, вы согласитесь, что порой нельзя судить о чужой беде, — только и выдал жрец, но как либо оспаривать чужое мнение не стал. Беднякам и в самом деле досталось куда сильнее, чем состоятельным людям, только вот сейчас болезнь забирала жизни без разбора и от  неё не откупишься ни деньгами, ни даже чрезмерной верой. Конечно, в храм 'стекались' именно те, кто утратил свой кров и не мог позволить купить настойки да отвары, так что именно здесь становилось ясно, какой слой населения пострадал больше всего.
В отделении лекарей было людно, но не настолько, чтобы нельзя было протолкнуться. Пара жрецов и забегающие послушники действовали быстро и слаженно – десяти дней хватило с лихвой, чтобы выработать какой-то негласный план действий. Один из импровизированных медиков забрал у Хана сумку, не поскупившись на благодарность, а вот сам жрец, видимо, был теперь обязан поделиться частью того, что было ему известно. Наконец-то, хоть что-то прояснилось, ведь совершенно бескорыстной помощи почти не бывает, тем более тогда, когда в городе происходит неразбериха. В прочем, сам он как-либо разобраться с происходящим не мог, да и пока не собирался, так что можно и рассказать, что ему известно.
— Что ж, боюсь, многого я вам не скажу. Точно знаю лишь, что симптомы болезни стали остро проявляться на утро после прибытия беженцев. Думаю, многие из них уже были больны, — задумчиво начал жрец, мельком следя за тем, что происходило вокруг. Он даже не стал заострять внимания на том, как резко сменилась тема разговора.
— Первым погиб пожилой мужчина, с которым была маленькая девочка, а потом люди начали умирать чаще, — произнёс Хан, уперев руки в бёдра и отведу взгляд, — Не знаю, что случилось с девочкой, а раз уж вы упомянули странное... во главе бедняков был один старец, что и проложил им путь в храм, буквально вынудив впустить всех. Кажется, он погиб, но я не до конца уверен.
Стоило ли упомянуть и о мелком всезнайке-проныре, что тоже будто не случайно заглянул в храм? Пожалуй, пока прощаться со своим информатором Хан не собирался, да и тот вряд ли представлял угрозу. Что ж, а если и представлял, то об этом придётся позаботиться позже.
— Цветы не долго украшали храм своим присутствием – они все покинули его в компании господина Иллиана, прихватив с собой и здешний покой. Лишь пара из них задержалась чуть дольше других. На сколько я могу судить, у девушек были проблемы помимо пожара, — дал Хан ответ на следующий вопрос, пожав плечами и качнув головой. Девушек из Пиона ему не хотелось бы вновь видеть в этих стенах, но и им досталось.

Юнксу
Нпс
Апетка

Юнксу даже не заметил как для него пролетели эти десять дней, он все время проводил в госпитале, собирал нужные травы и пытался за это время еще и читать нужные книги. Да он не спорил, было тяжело иногда он мог заснуть стоя, пока смешивал различные ингредиенты. А еще иногда руки были чертовски красными, от методов учителя. В какой-то момент хотелось все бросить, но нет он старался держаться, понимая что кому-то в тысяча раз сложнее. 
Наряд учителя который был достаточно дорогой, он старался беречь его поэтому для грязных работ старался тот не одевать хоть и была стыдно ходить во всех этих грязных и неблагородных одеяниях. 
Сегодня как и всегда он проводил время в госпитале, раздавал лекарства, перевязывал раненных, рассказал детям разные легенды с хорошим концом. Так же пришлось составлять отчет и записывать в журнал об нескольких умерших сегодня за ночь. Самое странное, он везде искал Деминга но так и не смог его найти, что очень расстраивало, видимо тот ушел по особому заказу или был слишком занят. В душе сразу зародилось снова то чувство, которое он так пытался скрыть все это время даже от самого себя, нет это было не только восхищение и уважение, но и то что обычно называется симпатией, любовью и влечением. 
Заскулив, мальчишка схватился за голову и прислонился к прохладной стене, мысленно коря себя за то, что вообще снова об этом вспомнил. Он не должен его осквернять этими грязными мыслями, но увы никак не получалось иначе. Нужно было возвращаться в аптеку, посчитать лекарства, и посмотреть, чего не хватал. По городу ходила странная болезнь и многое уходило на попытки его подавить, пока они поняли, что ничего не помогает. Их запасы с каждым днем уменьшались и времени их пополнять совершенно не было. Если бы мальчик знал, что будет происходить, то он бы никогда не вернулся туда и возможно еще раз попытался бы найти учителя, но зачем же сейчас уже жалеть о случившемся.
- Нам нужны лекарства! Ты врешь! - кричал один из мужчин и даже не хотел слушать тихий лепет Юна, который пытался объяснить, что у них и правда нет нужных лекарств и нужно немного подождать. Брюнет глупил и сейчас толпа из нескольких людей просто его зажимали не давая куда-то улизнуть или спрятаться. 
- Но у нас...- он не успел ничего сказать, как его схватили за грудки и несколько раз встряхнули, толи специально или нет, юного лекаря даже один раз приложили о стенку, спину сразу обожгло болью и ему оставалось лишь всхлипнуть и сжать челюсть. Он не должен плакать, он ведь сильный, он справится это не такая и проблема, ведь Деминг так понадеялся на него оставляя все дела. 
- Не надо мне врать! Моя жена страдает, а вы не можете дать лекарств! Твари! - мужчина кинул Юнксу на пол, на мгновение потеряв к нему интерес и начиная рыться по всем полкам, оттуда стали падать разные склянки, разбиваясь. Мужчина явно был на в себе, несколько людей повторили тоже самое начиная рыться везде где только можно, а он ничего не мог сделать, на глаза навернулись слезы но он снова подавил порыв.
- Пожалуйста....прекратите...прошу...тут ничего нет - поднявшись на ноги он и не обратил внимания как умудрился покарябать руки, это было не так важно. Брюнет подошел к одному из мужчин хватая его за руку, тем самым пытаясь остановить, правда дрожь в руках он так и не смог остановить, что крайне подводило. Все внутри сжималось от страха.
- Отвали сукин сын! - прокричал мужчина и заехал локтем прямо в лицо брюнета, нос неприятно хрустнул и он уже ощущал привкус крови и как та стекает по лицу. Но н был слишком упертым чтобы это сделать. Правда не успел он снова пойти в оборону как еще один мужчина, поняв, что не может их найти перевернул шкаф и кинулся снова к Юну, больно хватая его за руку.
- Где!? Где лекарства!? Куда ты их спрятал помойная крыса!!- кричал он, от его крика заложило уши и снова стала нарастать паника.Ему даже не дали ответить на вопросы, а просто кричали, брызгали слюной  и трясли. В какой-то момент раздался хлопок, это была звонкая пощёчина. Лицо тоже обожгло от боли, и мальчик инстинктивно закрывает рукой щеку, из глаз потекли слезы обиды, и боли.
- У нас...н..н..нет..н..ни..-заикаясь стал отвечать он но его снова затрясли и приложили тело об стол из-за чего он не удержался на ногах и стал заваливаться на него. В этот момент произошло самое страшное, что вообще могло произойти. Самый разгневанный мужчина схватил Юна за шею начиная душить, воздуха и он рукой хватается за чужую мощную руку пытаясь отодвинуть от себя.
- Врешь! Вы все врете! Вы хотите нас всех убить! - брюнет не мог ничего сделать, он лишь инстинктивно приоткрыл рот чтобы вдохнуть воздух или кажется попытаться ответить, попросить, чтобы прекратили делать ему больно, что он говорит правду. Но издал лишь хрип. Он не хотел умирать так скоро, он не успел так много всего сделать. Если бы он знал что умрет такой глупой смертью, то явно бы уже давно признался учителю в своей глупой любви, и совершил много необдуманных поступков, которые хотя бы на мгновения сделали его счастливым.

Инсар
Хэньшен, Хан
Храм

Шакал чуть прищурился, слушая жреца. В сущности, ничего такого, чего бы им не рассказал до этого Джеминг, этот юноша не добавил. Разве что некоторых подробностей, касательно первых жертв. Единственное, что заставило кодарийца насторожиться – то, как ловко этот тонкий юноша избегал ответа на вопрос о тех, кто, возможно, пережил эпидемию, начавшую свое распространение десять дней назад.
То ли он не знал, то ли знал, но не хотел говорить – вопрос риторический. Задавать его напрямую Манул не стал, хотя, наверное, и следовало. Между тем, если жрец умышленно умолчал об этой детали, то, стало быть, кто-то все-таки был, и им непременно следовало этого «кого-то» отыскать.
Если же окажется, что не выжил никто, то они действительно с чистой совестью могут наведаться в Пион, как и предложил Хэньшен. За последним наблюдать было особенно забавно, особенно за той цепочкой его размышлений, на которые, видимо, того натолкнул вопрос Шакала.
Акцентировать свое внимание на том, что с этой целью он и был задан, мужчина не стал, он лишь возвел глаза к потолку, словно и впрямь эта догадка была для него нова, а затем удовлетворенно кивнул:
- Вполне вероятно, что так... – согласился он с юношей, - В таком случае, господин жрец, позвольте задать последний вопрос, каким бы бестактным он ни был: за время своего вынужденного пребывания здесь цветки «Алого Пиона» не вступали в интимные связи с прихожанами или даже жрецами? – отчасти, это бы много объяснило. Во всяком случае, откуда болезнь взялась среди господ. То, что неизвестная хворь нашла свое распространение среди бедняков, можно было также объяснить суматохой в храме, если, конечно, девушки из борделя, будучи в отчаянии, и впрямь вступали в порочную связь с более-менее способными что-то им дать беженцами.
Но как, в таком случае, ее подхватили сами беженцы, если они, и по мнению жреца и по мнению Джеминга были первоисточником заражения? Теория о том, что они перенесли ее из другого государства казалась вполне разумной.
Только вот Манулу слабо верилось, что болезнь с такой серьезной симптоматикой могла обходить стороной какой-то конкретный народ. В конце концов, это не грипп и не ветрянка.
Если чума посещала Альтеру, а потом зараженный человек оказывался в Интерии, то люди там болели ровно также. Разве что климат, условия, многие другие внешние факторы формировали и протекание болезни.
Между тем, Манул подозревал, что больше полезной информации из этого жреца он не вытянет. Возможно, следовало пообщаться с кем-то еще или с теми, кто ютился по углам. От перспективы последнего вдоль позвоночника Шакала прошел какой-то неприятный холодок, и он заведомо решил, что если придется торговаться с этими бесполезными людьми, то он отправит на это «благое дело» Хэньшена.

Пост гейм-мастера
Госпожа Инь
Мара, Гектора --> Мара, Гектор, Холгер
Дом Танг --> Где-то за лесом

Инь, как и всегда ,не была многословна. Она искоса наблюдала за Гектором и Марой, но затем к ней и ее кобыле подошли люди из дома Танг, чтобы решить кое-какие вопросы.
Хозяйка клана не могла сказать своим людям ни сколько времени ее не будет, ни что делать в случае, если она действительно серьезно задержится. По традиции, в ее отсутствие, и не имея точных данных о ее кончине, «переизбрать» нового хозяина Танг Мен они не могли. Поэтому за свой пост Инь нисколько не переживала.
Другое дело, что жизнь и престиж ее дома заботили ее многим больше, а управление такой огромной организацией в свое отсутствие она могла доверить не многим. И поэтому, покидая стены Танг Мен, она ощущала себя неуютно и гадко, предчувствуя что-то, как минимум, неприятное.
Тем не менее, последние распоряжения были отданы, вещи собраны, ящик катился следом за ее лошадью, а сама женщина, забравшись в седло, неспешно двинулась вперед, жестом руки показывая своим спутникам, что им следует перестать любезничать и поступить также.
Путь за стену был не сложным. Выйти из Энтры куда проще, чем попасть внутрь, но к их возвращению все уже будет сделано, и они без проблем вернутся назад, под магический купол императора.
Их путь лежал там образом, что пришлось обогнуть лес с востока. Таким образом, движение их и необходимый минимум километров, который пришлось бы преодолеть, увеличивались вдвое. Инь заранее знала, что это неудобный, но единственно-возможный маршрут.
Попасться на глаза жителям санадорского лагеря, да еще и с ценным грузом, женщина не хотела.
Она избегала привалов до последнего. За весь путь у них случилась лишь одна стоянка, поскольку лошади от жары начали испытывать жажду и следовало найти водоем, чтобы их напоить. На счастье, близ леса брал свое начало неглубокий ручей, и, пополнив и свои запасы воды, и утолив жажду своего «транспорта» путники отправились дальше.
Мир за стеной, вопреки войне, выглядел живым и ярким. От солнца слепило глаза, и даже тогда, когда оно начало клониться к закату жара не спадала. Будто бы стоило выйти за пределы энтрийской стены, как градус разительно повысился.
Если Инь правильно рассчитала место, то вскоре они должны были уже добраться.
Они ехали до тех пор, пока не выехали на огромное поле, никем и ничем не засаженное, кроме луговой травы и диких, редких цветов. Лишь вдалеке виднелась раскидистая крона многовекового дерева с мощным, толстым стволом, который, даже взявшись за руки, все они втроем обнять не смогли бы.
Приложив ладонь ко лбу и прищурившись, женщина указала своим компаньонам на дерево, под которым, даже с такого расстояния, была видна высокая, худощавая фигура:
- Нам туда, - уверенно скомандовала хозяйка дома Танг, а затем спешилась, решив прочую часть пути пройти уже пешком. Лошадь без седока шла куда бодрее, да и Инь, казалось, пешком передвигалась куда более энергично, чем когда была верхом.
Чем ближе они подходили к дереву, тем более различимыми были черты человека впереди. Этим человеком оказался высокий мужчина, тяжело наступающий на левую ногу, с белыми волосами и смуглой от солнца кожей.
Под деревом он разбил нечто вроде стоянки, ни лошади, ни чего бы то ни было похожего на нее при нем не было, что не могло не удивлять госпожу Инь, поскольку это значило лишь, что сюда этот тип добрался пешком.
Советник Санадорского князя в такой обстановке выглядел совсем не грозно, не угрожающе, и даже вряд ли бы кто сказал, что он, вот этот вот тип, мешающий палкой угольки в тлеющем костре – правая рука самого могущественного человека на материке.
- Ты знаешь, кто этот человек? – осведомилась женщина у Мары, пока они не подошли к дереву совсем близко, чтобы мужчина заметил их. Она спросила, будто бы, чтобы знать, стоит ли ей раскрывать карты и называть его по имени. Но на деле ей просто было любопытно, как много о власти своей родной страны знала эта девчонка.

NPC, Нефера
Девушка смущенно принимала комплименты монаха на свой счет, будучи полностью уверенной, что это правда. Разве такой привлекательный и сильный мужчина стал бы обманывать девицу? Вряд ли. И иногда эта наивность девушки не радовала остальных участников поисковой группы, которые прекрасно видели всю натуру монаха, что пытался втереться в доверие к девчонке, что ни разу и мужчины не познала то.
- Вода есть, господин монах. Но Вам придется пить с моих рук, освободить я, увы, Вас не могу.
Нефера открыла бутылек и приостановилась, прикасаясь горлышком ко рту дзараанца. Она, краснея и наблюдая за губами мужчины, начала вливать воду. Когда монах все же наконец-то попил, брюнетка вновь повела его вперед, остальные члены группы уже были в нескольких метрах впереди, а буквально за деревьями уже и располагался лагерь Санадора.
- Мы пришли. Нефера, веди его в допросник. – отозвался Баррет и направился куда-то по своим делам, наверное, отчитаться, а близнецы же поспешили вперед, так как упускать допросы они не любили, ведь это так весело.

Мара
Операция "Ы"
Лес

Девочка кивнула, принимая ответ мужчины. Так они всю дорогу тихо перешептывались, обсуждая разные темы. В какой-то момент она замолчала, наблюдая за тем, как он просто наслаждался открытым миром. Мара перевела взгляд на госпожу задумываясь о том, что с ней будет дальше, ее нисколько не успокаивало то, что ее вообще взяли с собой. Она знала что не является частью дома Танга, не понимала зачем ее берут на важную встречу и какую роль она будет играть во всем этом. 
Передать этот ящик могли вполне и без нее, защита? Инь прекрасно знала, что брюнетка не превзойдёт ее лучших наемников, просто потому что она никогда не обучалась так, как делали другие. Большую часть времени она делала это сама, воспроизводила в памяти тренировки брата, как мама и папа устраивали спарринги и иногда наблюдала за воинами.  Но вариант с защитой тоже тут не подходил, нахмурившись девочка обреченно покачала головой лишь крепче сжимая поводья. 
Когда время пришло спрыгнуть с лошади, она лишь следовала в след за женщиной, уже разговаривать с Гектором было довольно опасное, все же эта женщина могла провернуть что-то не очень приятное против них. Когда издалека показался человек, Мара напряглась всем телом, внимательно разглядывая фигуру, она сразу поняла что этот человек принадлежал ее народу, но она не видела его лица и не могла сказать знала ли его. Но в чем она точно была уверена этот силуэт она уже точно где-то видела.
- Нет, я его никогда не видела - по своей сути, она даже не врала. Видеть издалека силуэт это не значит знать этого человека лично или хотя бы понимать кто перед ней стоит, хотя с другой стороны она не слышала его имени. Но даже бы это ей ничего не дало, все же она не была слишком импульсивна чтобы кидаться на человека, поэтому могла себя вести как в ничем ни бывало. Этому ее научил Инсар, мужчина который пробыл с ней столько времени и дал ей шанс научиться быть хитрее и терпеливее. 
А ведь раньше она могла сразу же на него накинуться и попытаться убить, подумать только четыре года назад, девочка выглядела как дикарка. Задать вопрос женщине она тоже не спешила, просто понимала что вопросы и приказы здесь отдает лишь один человек. 

Хэньшен. Инсар, Хан - Инсар.
Храм.

Осознание того, что, наверное, не стоило выливать все свои думы вот так просто, пришло слишком поздно, поэтому Хэньшен как-то удивленно дернулся, будто только что понял, что не должен был говорить. Но, с другой стороны, это позволило парочке получить дополнительную информацию. Оказывается, цветы из Пиона ни на секунду не бросали дело всей своей жизни. Поистине великое стремление к работе! Однако если поведение цветов в такой момент заставлял восхищаться профессиональной жилкой, то вот других - лишь отвращение. Они расстались с последними деньгами ради того, чтобы ощутить короткое удовольствие. Ну не глупцы ли?
Новая информация, полученная от жреца, в корне все меняла. Если болезнь была еще до беженцев, что пришли в храм, то выходит, что кто-то, кто стал первоисточником был мог быть и вовсе не беженцем, а кем-то еще. Но кем? Для выяснения всех деталей все-таки стоило пойти в Пион и спросить Готье. Возможно, он просто скрывал заболевших, чтобы не вредить репутации или эти заболевшие сами не говорили Иллиану об этом. Однако если от этой заразы так быстро умираешь, то был ли смысл скрывать это?
- Тогда... нам, наверное, следовало бы отправиться все-таки в Пион? По сути все дороги теперь ведут туда. Нам нужно хотя бы разобраться с тем, чтобы болезнь не распространялась дальше, предупредить Готье, - обратился Хэньшен к Сичжи Лану, а после взглянул на жреца. Сложив руки перед собой и поклонившись, юноша поблагодарил его за информацию, а также попрощался. Теперь в храме им было больше нечего делать, если, конечно, его спутник не решится побеседовать с зараженными беженцами. Но, как заметил парень, Сичжи Лану не очень нравилась такая перспектива. Вообще, наверное, мало кому она может понравиться.
- Сичжи Лан, поговорим с нищими? - решил все-таки озвучить вопрос Хэньшен, ожидая, что мужчина все-таки передумает. Вдруг у этих бедолаг было больше информации, чем у жреца.

Линджуан Чэнь
Сад
Хе Юи, Иллиан Готье, Ван Со

Девушка сдержала усмешку, наблюдая за действиями мужчины. Ей всегда нравилось проводить некую параллель между поведением Иллиана в обществе и наедине в борделе. Не то, чтобы оно прям кардинально отличалось, но любезности во втором случае явно было меньше. Хотя она, впрочем, и не требовалась в такие моменты. Всё-таки вместо такого вежливого обращения между Готье и Чэнь использовались другие методы «общения».

Вскоре все трое и служанка, поддерживающая Хе, направились вперёд. Линджуан шла чуть в стороне, продолжая слушать диалог Юи и Иллиана, попутно рассматривая весьма ухоженный и красивый сад. К этому времени солнце уже стало немного показываться, выходя из-за светлых туч, но особого тепла не ощущалось из-за холодного ветра. Последний всё-таки был не таким сильным из-за окружающих деревьев в саду, но за пределами дворца он явно разгулялся сильнее.

В какой-то момент альтерийка заметила резкое изменение в выражении лица брюнетки и не сразу поняла причину этой перемены. Линджуан перевела взгляд туда же, куда смотрела энтрийка, после чего невольно напряглась. Не стоило даже гадать, кто именно направлялся в их сторону. Хоть сама Чэнь видела этого человека лишь издалека, но не распознать в нём императора было тяжело: его одежда, походка, взгляд и всё остальное говорили сами за себя.

Девушка сделала реверанс и почтительно склонила голову в знак приветствия главы государства. Когда Готье представил её, то Чэнь чуть улыбнулась, продолжая следовать всем правилам этикета. Хоть альтерийка и была удивлена столь внезапной встрече с императором, но во взгляде и выражении лица это ничуть не прослеживалось.

- Да, ваш посланник донёс до меня всё то, что вы велели ему передать, - под «всё» девушка подразумевала и листок с дополнительным заданием, который она хотела передать Иллиану после возвращения в Алый Пион.

Отредактировано Rinami (2019-06-08 14:26:28)

Инсар
Хан, Хэньшен ==> Хэньшен
Храм

Последние слова жреца вновь заставили Шакала сощуриться. Все-таки, догадка была верна, и жрец знал кого-то, кто, видимо, было осведомлен о болезни заранее. Однако Инсар вполне разумно предположил, что лишний раз давить на служителя храма, чтобы тот выдал свой источник – верх глупости.
Мелкие детали, такие, как тон, манера речи, жесты, а главное – нежелание жреца раскрывать имен, о которых, впрочем, они и не спрашивали – наталкивало на мысль о том, что некий «кое-кто» все же в храме периодически бывает.
Пораскинув мозгами, кодариец кратко бросил:
- Что ж, спасибо и на том. Кое-что в этом разговоре действительно было полезно, - он чуть склонил голову в знак уважения, а затем все же последовал вслед за Хэньшеном, но, к удивлению, побольше молчал, а ведь дорогу до храма не затыкался ни на секунду.
Но сейчас голова была занята немного другим, и Инсар не стремился искать темы для болтовни. Особенно после того, как мальчишка упомянул такую личность как Иллиан Готье. Если подумать, то с «Пионом» и его обитателями Шакала связывало уж слишком многое. И часть из этих связей вполне материальная.
Впрочем, говорить о своих долгах с юношей он нужным не посчитал. Да и кроме того, раз бордель еще не бил тревогу, это означало лишь, что руководством ничего подозрительного замечено не было. Чаровницы из «Пиона», конечно, могли умело скрывать признаки болезни, но кто-то за десять дней все-таки должен был или умереть или же пропасть.
Впрочем, может, и пропал. Просто Готье не афишировал этого, чтобы сохранить репутацию своего заведения.
- Пойдем все же для начала спросим что-нибудь у бедняков, - с долей неохоты согласился Инсар, всем видом давая понять, что беспомощные бедняки и беженцы ему, как минимум, не очень приятны. Но выбирать не приходилось – они одни могли дать какие-нибудь сведения, касательно болезни, ведь были в самом ее эпицентре и наверняка могли застать «очаг» заболевания.
Снова заходить вглубь храма кодариец уже не стал, но достаточно бедняков было у входа и снаружи. Кто-то дышал воздухом, кто-то возвращался из города назад, в мелкое укрытие под крылом Ксааны.
- Кстати, тебя самого-то не хватятся? Это дело ведь может затянуться, - как бы между делом бросил Шакал, чуть затормозив на полпути, чтобы выслушать ответ.

Ван Сюин
Ин Виен
Дворец (покои Сюина)

Сознание то возвращалось к нему, то снова угасало. Первая вспышка застигла юношу еще там, в комнате сестры, но уже на выходе. Он чувствовал лишь только, что ноги его не держат, а потому что-то посторонний нес его, видимо, на руках. Сюин успел лишь подумать, что все-таки как-то это унизительно – быть чьей-то ношей, но не успел он развить эту мысль даже в своем воображении, как грудь вновь начал разрывать кашель, а затем сознание вновь его покинуло.
Следующий раз он «поймал» кусочек реальности вблизи своих покоев. О том, что он именно рядом с ними, принц догадался лишь по испуганным вскрикам служанок, которые тут же стали суетиться вокруг. Сюнро мельком услышал грубый голос генерала, который что-то рычал девчонкам во след, а затем принц опять провалился во тьму.
Очередное «пробуждение» случилось с ним уже в постели. Оказавшись на простынях, Сюин сильнее закашлялся, чувствуя, что дышать ему вновь становится тяжело. Из груди вместе с кровью стали вырываться какие-то жуткие хрипы, связанные с тем, что вопреки правильному положению, юноша не мог вдохнуть.
Он раскрывал рот, из которого вязкими сгустками стекала кровь, не в силах набрать в легкие хоть сколько-нибудь воздуха. Кожа начинала синеть, а пальцы мелко дрожали. В какой-то момент, видимо, найдя в себе силы, юноша ухитрился перевернуться на другой бок, ухватившись пальцами за одежду Ин Виена. Его глаза каким-то безумным взглядом с расширившимися зрачками уставились на мужчину, и Сюаньхэ пытался что-то произнести губами, а затем вновь захрипел, лишь крепче сжимая пальцами вещи мужчины.
Несколько капилляров в его глазах, видимо, лопнуло, и белки покраснели, налились кровью. Не прошло и пары секунд, как тело Сюиа забылось в каких-то судорожных конвульсиях, но край одежды Виена он так и не отпустил – не мог разжать ладонь.
Кровь из его рта начала пузыриться, а затем тонкой струйкой пошла и из носа. Хрипы и свист, которые издавал принц, лишь усилились, и он повалился на спину, не в силах держать собственный вес.
Он ощущал дикую боль в груди, висках и горле. Признаться, ему казалось, что боль эта была во всем теле, но особенно концентрировалась там. Казалось, что органы внутри вот-вот лопнут, и он выплюнет их наружу и только тогда эта адская пытка, наконец, закончится.
Глазные яблоки болели и горели, будто в них насыпали горького перца, и в уголках глаз сами собой образовались слезы, стекающие вниз, куда-то к вискам и на подушки.