Хан
Храм
Парочка послушников -> один

События на территории храма развивались весьма стремительно и почти так же быстро сошли на нет, словно волна, разбившаяся о берег и настроенная лишь на возвращение в море. Цветы вернулись в Пион, унося с собой склоки и мелкий раздор, ровно как и прекраснейшие виды во всей Энтре, но это можно было пережить, что жрецы и сделали. Всё же, девушек было куда приятнее видеть в роли посетителей, а не жильцов с прицелом на пусть и временное проживание.
Это было лишь частью проблем, ведь разразившаяся эпидемия цепкими лапами хватала бедняков одного за другим, словно без этого несчастные люди мало натерпелись. Хан старался не болтаться под рукой у суетящихся жрецов-лекарей, но оказывал любую посильную помощь, смешившая снадобья и наблюдая за больными. Было действительно страшно видеть, как люди увядали на глазах, уходя туда, откуда не вернёт ни один, даже самый искусный ритуал и Хан боялся. Нет, далеко не так, как это делают в случае опасности для жизни: он продолжал улыбаться и быть самим собой, но что-то невесомо проникало под кожу, заставляя вздрагивать от кашля и хриплых голосов больных. Спрос на городских лекарей подскочил буквально до небес и ожидать помощи было нельзя, да и её бы оказалось мало в любом её проявлении.
В прочем, этот кризис длился совсем недолго, а через неделю в храме не осталось никого, кроме его постоянных обитателей. Лишь парочка бедняков ушла отсюда на своих двоих и их судьба была туманна. Оставалось лишь надеяться на лучшее, что было нелегко.
К всеобщему трауру по невесте его Светлейшества жрецам пришлось добавить и собственное не менее значимое горе – болезнь покинула храм, унес с собой жизни некоторых послушников и пары жрецов. Безусловно, все жизни равны и потеря каждой является величайшим несчастьем, только вот такое внезапное расставание с товарищами... обезоруживало. Тишина в стенах святыми пару дней казалась давящей, в том числе и на контрасте с недавним пополнением жильцов.

Храм оживал не спеша, во многом ради тех, кто приходил за моральной поддержкой. В час потерь и горя людям нужно во что-то верить и просить благосклонности Ксааны было одним из немногих способов вернуть себе крупицы надежды. Потому даже в траур утренние и вечерние ритуалы проводились тщательно, будто одно движение руки способно было повернуть движение болезни вспять.
Понемногу, абсолютно незаметно для самого себя, Хан взял на себя большую часть обязанностей по координации юных послушников. Раз уж их всех в храме стало меньше, приходилось работать усерднее и помогать друг другу. Крошечный форт религии и красных колонн понемногу ослабевал, но Хан не был готов отпустить руки и пустить всё на самотёк, ровно как и его 'коллеги'.
Во многом, часть обязанностей свалилась на светлые головы и из-за того, что главному жрецу нездоровилось. Шепотки и слухи внутри здания кружили, словно назойливые мухи, замыкая круг и повторяясь, а жрецам и жрицам постарше оставалось лишь шикать на младшее поколение. Никто не говорил о том, что произойдёт, если храм лишится своей главы, по крайней мере вслух, но все знали об этом или догадывались.
Малость утомившись от собственных мыслей и забот в храме, Хан вышел к ступеням у входа, чтобы немного подышать. Погода была вполне располагающей к прогулкам, даже не смотря на тонкое одеяние, и без зазрения совести можно было отправить парочку шустрых послушниц по мелким получениям.
Присев на ступени, Хан поймал себя на мысли о том, что сейчас не помешала бы помощь великого Белого змея. Конечно, многого он сделать бы не смог, но что-то заставляя думать, что вмешательство свыше решило бы все проблемы. И взрослым иногда нужно верить в сказки, чтобы жить было чуть лучше. В такие моменты славная безобидная выдумка может быть даже приятнее жара провидения, ведь никогда не знаешь, что готовит будущее.

Мара
Гектор
Дом клана Танг

Мара лишь усмехнулась и закатила глаза, она уже давно привыкла к ругательствам, но все равно реагировала всегда именно так. Хотя что тут скрывать, она знала, что тому не нравятся прикосновения, но делала это всегда специально, словно пытаясь приучит его к своей руке ну или просто было забавно наблюдать за его реакцией. Брюнетка задумалась над его первым вопросом и стала искать в повозке взглядом что-то интересное, ведь тут просто было обязано что-то быть.
- Нет, не плохо. Ты должен вести себя так, как нравится тебе. Люди должны любить тебя таким, какой ты есть. Ты не обязан подстраиваться под мнения и желания других людей. Если человек считает тебя важным для себя и уважает тебя, его не будут волновать твои минусы - она пожала плечами и достала плащ с капюшоном. Она даже заботливо тот отряхнула, это было лучше, чем ничего. Поэтому девочка ловко накинула на друга эту вещицу и накинула на голову капюшон. 
Вскоре они добрались до столицы, и девочка спрыгнула с повозки, дожидаясь Гектора. Она давно не видела Хана да к тому же сколько событий происходили по всему городу, что невольно хотелось просто сбежать. Они планировали уйти отсюда, как только станет проблематично здесь находиться, но кажется просто не успели, теперь нужно будет вытаскивать Инсара но было еще одно но.
Брюнетка изначально знала, что им придется уйти и не собиралась привязываться к людям, она пыталась воспринимать их как развлечение, а в итоге уже понимала что будет грустить без них и их компаний, веселых вечеров и просто самых нелепых ситуаций. Но также ей было интересно зачем она нужна была госпоже Инь. Ведь она не убивала ее людей, а скорее была просто сообщником ее напарника, но даже наказания за эти 10 дней просто не последовало. 
- Гектор скажи, а тебе снятся кошмары? - внезапно спрашивает она когда они продолжили свой путь, вот ей снились и каждый раз она понимала чего на самом деле боится. За разговорами они и не заметили, как добрались до дома клана Танг. Девчушка все это время подкидывала и ловила кинжал, после чего опомнившись вернула его законному владельцу. Зайдя за ворота, она огляделась все еще никак не могла привыкнуть к тому, что теперь у нее был свой “дом” только вот в чем вопрос на долго ли и когда ее выкинут отсюда как не нужную игрушку.

Юрэй
Ин Виен
Квартира

- О, я тебя умоляю, литр-другой чего покрепче, и все возможности мигом появляются. Даже не нужно прибегать к насилию, - хохотнул светловолосый, прекрасно зная, что этим методом Виен уже пользовался, к тому же очень активно. И дело не ограничивалось объектом его текущего интереса.
Юрэю думалось иногда, что будь он хоть раз в своей жизни по-настоящему влюблен, то, наверное, приложил бы максимум усилий, чтобы объект симпатии всегда оставался с ним и «болел» им одним. Но философия его была такова, что статус «любовников на ночь» устраивал его больше. Отношения – трудная все-таки вещь. Это нужно подстраиваться под другого и уважать его мнение и интересы, иначе потом лишаешься всех тех дополнительных приложений, которые гарантируют тебе близкие контакты с кем-то.
- Удовольствие? Временами, - хитро улыбнулся Юрэй, - Иногда тебе случается оставлять меня неудовлетворенным, и тогда я стараюсь тебя побыстрее спровадить, чтобы найти кого получше, возможно, моложе... – он возвел глаза к потолку, будто бы обдумывая, какие еще кандидатуры может себе позволить, а после рассмеялся, глядя на перемены в лице оппонента.
Но затем и сам он переменился. Лицо Юрэя несколько помрачнело, пусть и на секунду он и закрыл глаза, поддаваясь волне удовольствия, что приносили ему поцелуи и касания. Все-таки шутки-шутками, а мстил за них и Виен. И, казалось бы, с его-то характером энтриец должен был к подобному привыкнуть, но в своей же постели такой «обман» казался особенно неприятным.
Теперь снова силиться разогнуть спину и подняться, что с первого раза получалось с заметным трудом.
- Ох, напомни мне больше никогда не связываться с тобой, - пробормотал Юрэй полушепотом, а затем громче добавил, - Конечно, когда я полностью доволен проведенной ночью, я делаюсь ласковым, как котенок. Не повод ли это задуматься, а, Виен? – он чуть толкнул мужчину в бок, но после действительно поднялся с матраса, игнорируя ломоту в теле.
Вещи находились быстро, и мужчина также быстро их подбирал, передавая шмотки генерала ему в руки и завязывая на ходу волосы в хвост.
- Можешь оставить мне деньги и чесать во дворец, - заметил Юрэй, когда зашел в соседнюю комнату, постепенно натягивая на себя белье и нижние вещи, - Я слышал, что нынче работа гвардии, как и твоя, впрочем, вызывают массу вопросов. То вор, то народники... Не зря я с самого начала был недоволен твоим зачислением на пост твоего же отца. Ты невыгодно смотришься на этой должности, - уже заметно серьезнее звучал его голос. Служба самого энтрийца проходила больше на границе. Соседство с лагерем Санадора делало этот пост весьма и весьма актуальным, и алебардщик не жаловался. У него были дни, когда он мог просто отсидеться дома, пока караул держали другие.
В относительно «мирной» обстановке дежурить на баррикадах не было необходимости, но Юрэй чувствовал, что умереть ему суждено именно там, на стене, не иначе. Он точно не знал, откуда в нем жила такая прочная уверенность. Может, все-таки беловолосые люди и правда отмечены Ксааной, а он прожигал свой дар на войну и мужиков типа Виена?
Эта мысль его веселила, и Юрэй снова прыснул от смеха, а затем налил себе в чарку какого-то дешевенького алкоголя, купленного «для настроения» еще вчера, в местном трактире, и залпом выпил.

Лонгвей
Миншенг
Дворец

Он снова входит без стука, пронося в комнату уже привычный набор склянок с лекарствами. В этот раз на одну бутылочку стало меньше, и Лонгвею думалось, что это связано, не иначе, с тем, что в последние дни наследный принц чаще бывал на улице.
Все-таки, должно быть, любовь и впрямь что-то лечит. Хотя бы излишни затворничество и упрямство.
Метис разложил пузырьки на столе, раздвигая плотные темные шторы на окнах, чтобы без лишних слов яркий свет разбудил Миншенга. Погода на улице действительно была неплохая. Исключая ветер, можно было бы даже сказать, «замечательная».
Слуги, наконец, могли сменить траурные костюмы, и Ло Ян, признаться, был этому рад. Черные, и, пожалуй, даже слишком, вещи быстро пачкались от пыли и любых других порошков, что они периодически опрокидывал по неосторожности, когда помогал Миншенгу в его теплице с удобрениями или химическими опытами.
В последние дни принц особенно усиленно что-то испытывал, но особенно делиться, что именно, был не намерен. Это метису, само собой, не нравилось, но настаивать он не стал. Как, впрочем, и узнавать сам.
Возможно, впервые за все время нахождения здесь.
- Вы опять проспали. Император даже не заметил, что вас не было утром, - проинформировал мужчину метис, не вкладывая в эти слова ни какого-то особого смысла, ни каких-либо лишних эмоций. Ему, впрочем, на счастье было поручено готовить кое-что к завтраку правителя, а потому его распоряжения для принцессы и брата Миншенга он тоже услышал.
Наверняка, именно с этой целью Ло Яну вообще разрешили делать что-то для императора.
- Во дворце ожидают визит интерийского принца, - смешивая лекарства в стакане, продолжил он, - Император хочет, чтобы вы, с вашими сестрой, братом и будущей супругой занялись подготовкой. Комната, встреча, какие-то развлечения... Не очень понимаю, чего именно он ждет. Не думаете, что вам стоит проявить какое-нибудь участие? – вопросительно выгнув бровь, мужчина подал наследнику его стакан с лекарствами, а затем отступил на шаг, наблюдая за тем.
Лонгвей подозревал, что Миншенг попробует как-то избежать необходимости участвовать в этом светском мероприятии. И метис бы не удивился, но, кажется, правитель нынче не выглядел особенно довольным, и, возможно, какая-то инициатива со стороны своего преемника была бы для того кстати.
Ло Яна, конечно, это не трогало нисколько. Но нужно было делать вид, будто все было наоборот, а потому он периодически давал эти, якобы, дельные и участливые советы.

Инсар
Хэеньше, Джеминг ==> Хэньшен
Место встречи народников ==> Энтрийские улицы

- Ох, а я только подумал о том, чтобы уединиться с парочкой жриц в храме, ну что за несправедливость? – хехекнул Шакал, хотя, в общем и целом, ответ Джеминга его удовлетворил. Интересная, однако, получалась болезнь, и интересно, каким таким образом она так здорово распространилась. Видимо, не только за идеалы и духовные ценности свойственно бороться революционерам.
И жрецам. И императорам тоже.
Когда лидер народного движения поспешил разбираться с проблемами своих людей, Шакал решил, что задерживаться здесь ему не стоит. Дополнение в виде «Хэньшена-которого-нельзя-называть-таким-тоном» (о каком тоне речь шла, Манул уже порядком и забыл), за нечто существенное кодариец не воспринимал.
Из праздного любопытства можно бы было поинтересоваться и как он отделался в доме Танг, и как его величество во дворце поживает, но мальчишка выглядел целым и здоровым, а значит и в том и в другом отношении ему везло. Пока или постоянно – уже иной вопрос. Может, пацан и действительно и ему чуток своей удачи отсыпет, как те сверчки, которых толкают за пару монет, якобы, для привлечения счастья в доме.
Покинув пределы здания старого склада, Шакал заложил руки за голову, а затем на минуту задумался. Если они действительно идут в храм, то там, возможно, будет тот парнишка, возле которого частенько терлась Мара. Уж знакомства его любвеобильной подруги очень бы помогли с этим щекотливым заданием.
- Итак, когда тебя зовут по имени, тебе не нравится. Стоит придумать тебе прозвище? – усмехнулся кодариец, как-то излишне бодро шагая по бедному кварталу, в домах которого то и дело слышались стоны зараженных, - Я бы называл тебя «Карлицей», но одна такая уже есть, боюсь, начну путать. Как тебе... ммм... Полторашка? По-моему очень тебе подходит, - вполне серьезно рассуждал Шакал, петляя по узким улочкам, пока они не вышли в районе ближе к центру.
Оттуда до храма тащиться было не так долго, но Манул будто бы туда не спешил. В какой-то момент он сменил маршрут, сворачивая в своем противоположную сторону, и на ходу поясняя свое решение следующим образом:
- Мне нужно кое-что забрать, прежде чем идти в храм. Если твой начальник прав, и в обители Ксааны в самом деле найдутся бедняки, которые бы могли что-то рассказать про болезнь, то за простое «спасибо» они тебе ничего не выдадут, - про себя он также добавил, что жрецы тоже охотно принимают всякого рода «пожертвования», которые складываются сначала в красивое блюдо на алтаре, а затем, когда всяких мелочей на этом блюде набирается до верху, и в свои карманы.
Инсар десять дней не трогал свой роковой клад, который надежно спрятал здесь, в фундаменте одного из полусгоревших домов, которые еще не успел или вообще не планировали отстраивать. Мешок рубинов покоился где-то тут, и Шакал полминуты пытался вспомнить, где именно, а затем все же затормозил у одного из домиков, присаживаясь и раскапывая отсырелую землю, чтобы вытащить свои небольшие сокровища.
- А Джеминг твой знает, что в дни более благоприятные, ты в шелках по императорскому саду гуляешь? – вдруг поинтересовался Манул, обернувшись на мальчишку и все также хитро и довольно улыбаясь, точно кот, который досыта наелся хозяйской сметаны.

Инсар
Хэньшен
Улицы Энтры

Шакал вновь принялся раскапывать свои сокровища, казалось, будто бы уже и не интересуясь ответом на заданный им же вопрос. Однако по обыкновению своему Манул все прекрасно слышал, и при этом не особенно отвлекался от своих поисков.
Мешок уже порядком подпортился, и выглядел весьма неприятно, благо, что при себе кодариец имел нечто похожее на кошелек. Он развязал узелок на мешочке, а затем усмехнулся, и не оборачиваясь на «компаньона», заметил:
- Как ты шустро сообразил, что речь идет об императорском любовнике. Точно сам там стоял, - попытка соврать с треском провалилась. Шакал, возможно, создавал впечатление человека недалекого, но даже ему было понятно, что из фразы про шелка и сад сделать такие интересные выводы невозможно. Только если не знаешь наверняка. Потому что на территории дворца даже слуги одеты не бедно, да и сам Манул лишь догадывался, чью постель должен был греть мальчишка. Теперь теория подтвердилась, и мысленно Манул даже присвистнул.
Не иначе, мальчишка далеко пойдет.
- Но мне думается, - продолжил он, пересыпая камни из мешка в кошель, - Жить в богатстве и роскоши, ни разу не увидев, как кто-то трахается в подворотне – невыносимо скучно, - он отряхнул руки, а затем выпрямился, подбрасывая забиты кошелечек и тут же перехватывая его другой рукой, чтобы сунуть в карман.
Инсар хорошо знал, что во дворце жизнь размеренная и унылая. И чтобы скрасить свое существование, аристократы занимаются тем, что называют «интригами»: травят друг друга, пытаются как можно изящнее изжить ближних своих, распускают сплетни. Единственное, что могло привлекать во дворце – удобства. Но наблюдать их изо дня в день, без возможности лишний раз куда-то выбраться по своему желанию...
Манул поморщился, и словно бы сам собой всплыл в его подсознании Великий ковен. Там, конечно, было не так роскошно и фривольно, как во дворце. Даршаны не ели с золота и не спали на шелковых простынях, но жизнь их такая же унылая. Ни рожу товарищу разбить, ни Прокраа не убить лишний раз, кроме как в свои далекие шестнадцать.
И хотя эти «развлечения» были сугубо кодарийскими и не сказать, что сильно привлекательными, но когда ты несколько лет подряд торчишь в пределах одного двора, даже такое разнообразие дает какое-то ощущение живости в себе самом.
Лишь за одно это следовало благодарить Санадор и войну.
- Что ж, а теперь пройдемся мимо рынка и можем смело идти в храм, - подытожил Шакал, но в этот раз решил уже не пояснять, для чего ему нужно побывать в месте скопления торговцев.
Между тем, там Манул планировал поступить по прежней схеме: обменять несколько рубинов на монеты, а затем уже потратить и их на нечто менее подозрительное, но более привлекательное для каждого сейчас – еду. Ко всему прочему, Манул был слишком скуп, чтобы разбрасываться драгоценностями в руки каждого встречного, что мог ему что-то рассказать, если учитывать, что все то же самое он может разболтать и за кусок хлеба.

Инсар
Хэньшен
Рынок

Болтовня и суета на базаре Инсару нравились. Воровское дело в такие дни особенно хорошо шло, и будь он тут с Марой, они бы непременно уже стащили пару-другую лепешек, а потом сидели бы на крыше дома, треская их за обе щеки. Вернее, девчонка бы трескала, а Манул перебивался тем, что останется.
От этих мыслей Шакал, сам того не заметив, мечтательно заулыбался, оглядываясь кругом, в поиске нужной лавки. Теперь с таким времяпрепровождением пришлось завязать, и от этого чувствовалась какая-то тоска. И впрямь, такие мелочи начинаешь ценить только тогда, когда тебе они перестают быть доступными.
Приметив среди пестрых торговых рядов, низкорослых продавцов и снующих туда-сюда потенциальных покупателей, палатку оценщика, кодариец сделал шаг в ее сторону, но вдруг был остановлен все тем же Хэньшеном, которого еще раньше Манул перестал слушать, потому что слова его были враньем и даже неумелым.
Возможно, ложь то была вполне оправданная, ведь мало ли, кому потом Манул рассказывал, где проводит дни этот энтриец, но Инсар себя считал человеком в таких вещах не болтливым. И это вопреки повседневной своей общительности, которой иной раз за глаза хватало.
Покосившись на руку мальчишки, которую тот мигом одернул, светловолосый выдавил из себя смешок. Имя. Если подумать, то люди в Энтре предавали именам большое значение. Здесь  человек мог носить о два, и даже больше имен, подбирая их все случаи жизни: для официальных лиц, для родни, для друзей, на выход, для похода в гости или бордель. Можно было менять имена, как перчатки, и говорить, что каждое – настоящее.
И вопрос вроде бы был простым, но Шакал так глубоко над ним задумался, что молчал, наверное, больше минуты, глядя куда-то под ноги Хэньшена и не торопясь зайти в лавку, к которой так уверенно двигался минуту назад.
- А какое тебе больше нравится? – вдруг неожиданно спросил он в ответ, не назвавшись даже Шакалом.
Собственное имя Инсару, говоря откровенно, не нравилось. Он даже не наносил его на свой кинжал, когда получил тот совсем «голым», без надписи, и с тех пор не то, чтобы часто называл его вслух. Сейчас он упорно старался вспомнить, в чем была причина, и вдруг с каким-то липким ощущением страха понял, что в голову ничего не приходит. Хотя раньше, еще не так давно, он мог бы точно сказать, что побуждало эту неприязнь.
Это замешательство наверняка отразилось на его обыденно самоуверенном лице, и пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение и вернуть себе прежний, беззаботный вид.
- Можешь называть меня, как душе угодно, Полторашка, - усмехнулся он, подмигнув мальчишке левым глазом, а затем поспешно юркнул в раскрытую дверь лавки оценщика, вынимая из кармана кошель, а из того, в свою очередь, ровно четыре рубина. Старый энтриец недолго смотрел полученные камни, но в итоге оценил их едва ли в половину реальной стоимости.
Шакал скандалить не хотел, да и не то, чтобы имел на это лишнее время, а потому сгреб чуть больше сотни монет золотом в свои карманы, которые теперь знатно потяжелели от металла, и вновь обратился к юноше, который его ждал все это время:
- Если хочешь, то можно пошататься здесь подольше. Храм никуда не убежит, погода располагает, а еще я проголодался, - последнее, в сущности, было самой главной причиной того, почему Шакал не хотел спешить в храм.

Линджуан Чэнь
Дворец
Хе Юи

- Ничего такого при себе не имею, - Линджуан сделала шаг вперёд к той девушке, которая начала обыскивать блондинку на наличие оружия, которое хоть и было при Чэнь, но просто так его обнаружить не предоставлялось возможности.

Альтерийка предпочитала всегда выбираться из Пиона с кинжалами и дворец явно не являлся для неё исключением. Может на его территории и было безопасно, в чём Лин всё-таки давала себе усомниться, но вот за пределами императорского двора любой вполне мог всадить нож в спину: недругов, да и просто разбойников в Энтре было полно. А пока её верные спутники в виде двух клинков были с ней, блондинка ощущала себя гораздо спокойнее.

Направляясь за гвардейцем, Чэнь не упускала возможность подмечать то, что её окружало: весьма плодородные и красивые сады, величественные здания, руку к которым приложили знаменитые архитекторы, десятки дорожек, ведущие в разные уголки этого места, у которых наверняка были свои секреты. Альтерийку всегда привлекали разговоры об императорском дворце, где чуть ли не каждый день плелись различные интриги, а также возникали всё новые и новые тайны. Тут у каждой стены были уши и глаза, благодаря которым позже рождались сотни слухов, которые, конечно же, не раз обсуждались в борделе. Вообще девушка нередко проводила некую параллель между Пионом и дворцом императора, которые в этом плане были похожи: те же секреты, те же сплетни и тому подобное. В такой среде блондинка ощущала себя весьма комфортно, ей нравилось обладать различной информацией и узнавать её не самыми честными путями. Наверное, именно поэтому это являлось одной из причин, почему императорский двор так её привлекал.

Оказавшись в беседке, Линджуан должным образом поприветствовала свою будущую собеседницу и приветливо улыбнулась, после чего села напротив Хе в весьма удобное кресло, попутно подмечая, что прежде нигде её не видела, а уж такую выделяющую внешность Чэнь не забыла бы точно.

- Спасибо за предложение. Я буду признательна выпить с вами чай, - было глупо думать, что в напиток захотят что-то подсыпать (по крайней мере, в этой ситуации), а потому блондинка была совершенно не против насладиться им, - Да, погода сегодня и правда не самая радостная, но дождя нет и на том спасибо, - альтерийка скользнула взглядом по белоснежным тучам, за которым сейчас скрывалось яркое солнце, - Что же, как вы поняли, Иллиана сейчас нет на месте, так что его некоторые обязанности на время буду выполнять я, - говоря, Лин смотрела прямо на энтрийку, не отводя при этом от неё взгляд, как и делала это обычно при разговорах, будто бы обладая неким контролем над ситуацией, - И мне бы хотелось ознакомиться с местом проведения праздника в честь приезда принца Интерии, который прибудет на днях. Посланник императора лишь сегодня оповестил меня об участии Пиона в этом мероприятии, поэтому времени на подготовку осталось не так уж и много, а сделать надо всё-таки отнюдь не мало.

Ван Сюин
Сунмэй
Дворец: покои принцессы

День начался неестественно рано. Почему-то спать, как и обычно, хотя бы до девяти часов у Сюаньхэ не вышло. Всю ночь он ворочался в постели, ощущая жар и неприятную ломоту в теле. Самочувствие его вообще в последнее время было неважным, собственный организм подводил неимоверно.
Придворный лекарь куда-то пропал, а служанка, что более или менее разбиралась во врачевании предлагала юноше несколько разных отваров, которые хоть и снимали дискомфорт, но в общем и целом нисколько не помогали.
В этот раз он снова поднялся с сырой постели, чувствуя отвращение и к влажным простыням и к своему собственному, липкому от пота телу. Вода в теплой омывальне также не поспособствовала улучшению состояния, более того, Сюнро едва там не утонул, поскольку конечности вдруг свело судорогами.
Благо, слуги вовремя его вытащили, а затем долго растирали полотенцами, пока способность нормально двигаться к юноше не вернулась. Положение становилось еще более печальным из-за траура по Нуи, затем из-за возобновившихся тренировок, появления во дворце посланницы из Санадора и переговоров между Сун и ее женихом, которые ни к чему не привели.
Казалось, половина из этого никак Ван Сюина не касалась, но на фоне всех событий у него не хватало времени даже зайти к Миншенгу – единственному, кто вообще хоть как-то разбирался в медицине в этом проклятом дворце.
Когда слабость в теле постепенно стала привычной, Сюнро будто бы влился в режим дворца, но иногда ощущал нестерпимую боль в груди, неспособность дышать и ужасные головные боли, которые особенно мучили его по ночам. Из-за этого толком выспаться не удавалось, и теперь лицо его выглядело еще более белым, чем обычно, под глазами зияли заметные синие круги, губы посинели и потрескались, а сам юноша все чаще стал одеваться не по погоде тепло.
В дни траура все списывали такое ухудшение его внешнего вида на непосильную скорбь, и хоть в этом были плюсы. Сюин по-прежнему носил преимущественно черные вещи, и даже сегодня покинул комнату, будучи облаченным в темное одеяние, накидка которого была расшита редким серебристым узором, напоминающем змею.
Он рассчитывал встретиться с братом у отца, но Миншенг по обыкновению не появился, а предлагать подождать его, тем самым акцентируя внимание такого же неважно выглядящего и рассеянного отца, Сюин не стал. Зайти к Мину, в конце концов, он мог и после.
Однако, «мог» - это лишь теоретически. В действительности же Сун тут же потащила брата под руки в свои покои, выбирать ткани и украшения для зала, который готовили к встрече именитого гостя из Интерии:
- Разве там не правит девчонка? – недовольно пробормотал юноша, шагая вслед за сестрой, - Откуда у них взялся принц, и почему мы так распинаемся тут, чтобы встретить его? – в комнате Сунмэй было непривычно светло. Энтриец поморщился, и зажмурил глаза, чувствуя, как яркий солнечный свет режет их.
От солнца заболела голова, и принц чуть пошатнулся, но сумел удержаться за дверной косяк. На минуточку мир вокруг закружился, но когда это прошло, Сюаньхэ весьма уверен прошагал в центр комнаты, присаживаясь в кресло, напротив столика, где уже стоял ароматный чай, такой любимый его сестрой.
Спустя какое-то время в комнату вошел купец со своими слугами, что предоставил принцессе и ему огромный выбор тканей и оборок, золотистых кисточек, драгоценностей, бусин и прочей фурнитуры, которую они бы могли использовать, чтобы оформить зал.
Все было броское и пестрое, точно шатер дешевого цирка. Пришлось, к тому же, вставать с кресла, а это, признаться, давалось Сюину с каждым днем все с большим трудом. Он и ходил медленнее обычного, тормоза в коридоре даже Сун, притом, что раньше она едва за ним поспевала.
Юноша погладил выбранные сестрой материалы рукой, а затем цокнул языком:
- Неужели ты слепая? Здесь дырка, - шикнул он, продевая палец, сквозь тонкую летящую ткань. Дыра и правда была там, правда до того, как юноша ее показал наглядно, она была едва заметна, а теперь товар купца трещал по швам, как и его натянутая любезная улыбка.
- Какие-то неважные и блеклые рисунки в этом году, - продолжал он, - А ту синюю не бери ни в коем случае, там цветы размазанные, если хочешь себе платье из такой, то лучше не стоит. Эти пионы и без того не стройность твою сделают еще больше. Будешь, точно альтерианский бомбовоз.

Инсар
Хэньшен
Рынок

Манул вопросительно выгнул бровь, но комментировать новое свое прозвище не стал, хотя, слышать нечто такое – совсем-совсем энтрийское – в отношении себя было немного странно. Но впрочем, назвался груздем – лезь в корзину. А связался с энтрийцем – будь Сиджи... Суджи... В общем, неким Ланом.
Инсару подумалось даже, что отзываться на такое он сможет не сразу, и чем чаще в голове он произносил новое «имя», тем больше хотелось захрюкать от смеха. 
Покинув лавку, не без помощи старого-нового знакомого, который заимел какую-то страсть таскать его за руки, Инсар чуть прищурился от яркого солнца, и только потом обратил внимание на вещицу, которую мальчишка поспешил купить.
Неоднозначная страсть юноши к веерам выдавала его, пожалуй, даже больше, чем неумелое вранье, и Шакал, неосознанно, конечно, даже закатил глаза, наблюдая за тем, как мальчишка расплачивается за безделушку.
Инсару страсть коллекционера знакома не была, хотя вееру в Энтре предавали достаточное значение. Тут ими пользовались и мужчины, и женщины, но эту причуду Инсар списывал на местную культуру. В Кодасе, например, веер особенно от жары не спасал, а в Энтре не то, чтобы было настолько жарко, чтобы постоянно носить вещицу с собой.
Шакал и сам решил подобраться поближе к прилавку, рассматривая другие вещицы, которыми торговала старуха. В Альтере Инсар изящных искусств хлебнул досыта, и все-таки так и не научился понимать красоту в мелочах.
- Почему именно этот веер? – вдруг поинтересовался кодариец, тем не менее, так и не обернувшись на своего спутника, который мигом принялся соблазнять Манула едой. Он был и не против разжиться съестным за чужой счет, но для начала подумал, что ему бы тоже стоило купить кое-что в подарок Карлице.
- Зря ты предлагаешь за меня заплатить, на халяву в меня, знаешь ли, много еды влезет, - заметил светловолосый, хитро щурясь. Что было правда – то правда. За раз Инсар мог проглотить и недельный запас продуктов, притом, что обыденно ел немного. Хотя это, скорее, дело привычки.
- Но для начала помоги-ка мне, - он поманил юношу пальцем, тем самым подзывая поближе, - Раз уж все равно здесь торчим, можешь мне помочь выбрать кое-что для... Мммм... – кодариец на пару секунд замолчал, словно бы обдумывая, как именно ему стоит назвать Мару.
Для девочки? Девушки? Компаньона? Друга? Дочери? Женщины? Той самой девахи, которая принесла тебя в дом Танг? На последнем варианте он как-то странно хехекнул, будто бы пытаясь сдержаться, отчего звук больше получился похожим на бульк.
Кашлянув пару раз, он все же продолжил:
- В общем, для девчонки, что была со мной, когда мы пошли навестить ту самую, интересую женщину, - Шакал чуть прищурился, стараясь подобрать слова как можно менее конкретные, но чтобы Хэньшен точно понял, о ком речь.
Обычно Манул на подарки не расщедривался. Ты живая – вот тебе награда, но сейчас он как бы и при деньгах, как бы имеет время, и как бы под рукой человек, который в этом наверняка понимает поболее него. У Шакала вкусы были весьма своеобразны. Красоту он понимал по-своему, и хотя был падок и на золото, и на блестящие безделицы, точно сорока, Мара его интересы не разделяла.
Он пытался всучить девчонке какую-то украденную заколку, но потом пришлось ее заложить, чтобы было чем питаться, и вообще мелкая санадорка оказалась дамочкой вредной. Угодить ей было сложнее, чем самой капризной любовнице.
А их у Шакала бывало с избытком, и он точно знал, о чем говорил.

Ин Виен
Юрэй ==> Принц и принцесса
Дворец: Покои принцессы

Мужчина лишь хмыкнул, натягивая на себя одежду. Он не нуждался в чужих советах он и так знал, что должен, но на него свалилось слишком много работы. А везде успевать он просто не мог еще и убийство и никаких следов, правда остался выживший свидетель. Быть нянькой для детей императора, успевать гоняться за народниками и еще разбираться со всеми проблемами внутри страны было довольно тяжелой задачей. Ин Виен бросил на стол довольно крупный мешочек с деньгами и направился к выходу, но все же остановился и повернулся к своему любовнику усмехаясь. 
- Да именно поэтому ты согреваешь мне ночами постель. Или ты просто предпочитал видеть на моем месте моего отца? Извини так уж вышло, что он не интересуется мальчишками. Береги себя - после этих слов он покинул квартиру, попутно пытаясь привести себя в порядок. Ему правда раздражали эти вечные разговоры о принце, об том, кто лучше бы смотрелся на его месте и о вечных попытках опустить его. Хотя кто же виноват, что ему нравился именно этот тип? Что аж бесили до того состояние, когда их хочется наказать довольно разными извращенными способами.   
Он и не заметил как добрался до дворца и как успел поинтересоваться у одного из своих людей о текущей ситуации и даже узнать где сейчас находится принц и принцесса. Собственно сейчас он туда и направился, оказавшись около нужной комнаты он постучал в дверь а после позволения прислуги войти, оказался внутри. Кивком головы он поздоровался с Сунмей а после и посмотрел на принца, который сидел к нему спиной.  Кажется, они выбирали ткань для очередного наряда ее высочества. 
-А мне нравится то, с серебряными нитями 

Хэньшен. Инсар.
Рынок.

- Потому что в этом веере есть душа, - спокойно ответил на вопрос Хэньшен, но, увидев непонимающий взгляд Сичжи Лана, вздохнул и понял, что без небольшого объяснения тут не обойдется. - Ну, скажем так, когда мастер создает какую-то вещь, он вкладывает свои силы в нее, свою фантазию, добытые ресурсы, именно поэтому вещь в готовом виде обретает свою ценность в денежном эквиваленте. Однако особенную ценность изделие приобретает лишь тогда, когда мастер вкладывает в нее свои чувства, то есть нельзя сказать, что он сделал это для того, чтобы продать свой продукт как можно дороже. Этот веер как раз их таких. Эта старушка просила за него цену гораздо меньшую, чем он стоит на самом деле. Например, такая бумага бывает только у вееров, которые создают для аристократов, спицы также сделаны из качественного дерева. Роспись выполнена вручную и очень ювелирно. Не каждый художник может похвастаться таким количеством деталей. Поэтому этот веер и привлек мое внимание.
Хэньшен искренне надеялся, что его спутник понял, что он хотел донести до него. Все-таки эти двое были представителями разных культур, а этот представитель еще и не выглядел как настоящий ценитель искусства и эстетики, поэтому оставалось только искренне надеяться, что мужчина его понял.
- Скажем так, это не совсем на халяву. Считай, что это моя плата за твое молчание о том, кто я такой, раз уж ты раскрыл меня, а мое вранье оказалось бесполезным против тебя, - ухмыльнулся парень и раскрыл только что купленный веер и легко взмахнул им. - Поэтому ты и правда можешь просить, что хочешь.
Услышав просьбу Сичжи Ланя, Хэньшен невероятно удивился. Разве этот человек может быть настолько милым? Или он такую заботу и любовь проявляет только с определенным личностям? Например, к той в девушке.
- А вы встречаетесь или что? - не без любопытства спросил юноша. Это, конечно, было маловероятно, хотя бы из-за большой разницы в возрасте. С другой же стороны, не ему говорить о том, что отношения с человеком, который вдвое старше тебя, невозможны. Причем у Хэньшена все было несколько хуже, ведь он был ровесником младшего сына Ван Со, из-за чего многие чиновники перешептывались и осуждали, думая, что никто их не видит и не слышит. - Хмммм, а что нравится этой девушке? Я знаю только, что красивые люди, поэтому могу предложить полотно с изображением красивого мужчины или красивой женщины в полный рост. Просто, ей должно понравиться, наверное?

Линджуан Чэнь
Беседка в дворцовом саду
Хе Юи

Блондинка аккуратно взяла в руки небольшую чашку с горячим чаем, от которого исходил не только пар, но и приятный аромат. Линджуан вообще была достаточно чувствительна к различным запахам, поэтому эта составляющая являлась весьма важной для неё. Девушка понимала, что даже в тех же разговорах роль играли не только обстановка и речь, но и окружающие звуки, благовония, одежда, выражение лица и жесты. Что уж говорить о самом тоне голоса и, казалось бы, незначительных действий людей в ходе разговора. Чэнь с детства училась обращать внимание на всевозможные нюансы, а уж работа лишь ещё больше помогала ей в этом деле.

- Верно, я говорила именно о нём, - альтерийка кивнула и поднесла чашку к губам, но перед глотком взглянула на собеседницу, вспоминая утро того дня, - Да, это было весьма неожиданно, - Лин попробовала чай, ощущая его чудесный вкус, - Но, к счастью, Пион быстро восстановили, а это не может не радовать, - девушка заправила за ухо прядь волос, с которой вовсю игрался ветер, и вновь испробовала горячий напиток, который весьма успешно согревал, - Кстати, вкус у чая превосходный. Не подскажите, из чего он сделан? - поставив чашку обратно на стол, Чэнь принялась слушать энтрийку, - Да, по пути сюда я раздумывала насчёт предстоящего выступления, но мне надо знать, какое количество людей нам стоит задействовать в нём. Конечно же, стоит учитывать гостей, которые так же займут свои места. Думаю, что для всего этого понадобиться весьма просторное помещение. Мы в Пионе не раз устраивали танцы с разнообразными элементами акробатики. Это всегда выглядело весьма эффектно и гости оставались очень довольны. Впрочем, я позже обсужу это всё с Иллианом и мы вместе решим, какую именно программу использовать в предстоящем выступлении, - блондинка чуть наклонилась вперёд и ловко подцепила клюкву в сахаре, после чего отправила её к себе в рот и сделала очередной глоток чая, - Но думаю, что мы не оставим ни императора, ни принца, ни других гостей равнодушными. О, ну и, конечно же, вы тоже наверняка будете довольны, - альтерийка сделала небольшую паузу, - Вы же тоже будете присутствовать? Всё-таки такая весьма эффектная девушка не может пропустить столь громкое событие, не так ли? - сказав это, Линджуан в очередной раз пробежалась взглядом по лицу и фигуре брюнетки, после чего на губах появилась привычная лёгкая улыбка, а во взгляде игривость, - К тому же, у вас наверняка есть великолепные наряды, подходящие к этому случаю, - Чэнь не отводила взор от лица Хе, наблюдая за её реакцией на свои слова.