Совместный пост by Mugen & Sonbe
Инсар + гейм-мастер
... ==>> Штаб руки пяти ядов ==>> ...
Один + нпс
Отправляться на такого рода сомнительные мероприятия без Мары для Инсара, в последнее время, было чем-то из ряда вон. Он заметил за собой эту нехорошую привычку – полагаться на других, и совсем уже почти забыл о том, что почти всю жизнь был «гордым» одиночкой.
Слова Инь еще звенели в ушах. Хоть внешне хозяйка Танг и была симпатична, голосок у нее оказался примерзкий. И хотя, наверное, это было в большей степени из-за ее слов и приказного тона, Инсар все равно окрестил ее голос «раздражающим».
«Ящик большой и наверняка тяжелый, поэтому придется постараться», – бормотали в голове ее губы, и Шакал морщился, всякий раз вспоминая их. Вот уж действительно прекрасное дело – воровать что-то у целой кучи кодарийцев. Причем средь бела дня, да еще и что-то тяжелое.
Счастье было лишь в том, что погода была по-прежнему дрянная, у него все еще была его накидка с шарфом и капюшоном, а на поясе два кинжала: «безымянный» и обычный.
И хотя от этого уверенности в завтрашнем дне больше не стало, Манул все равно полагал, что умереть от рук ядов – не так плохо. Лучше, чем в подвалах Танг.
Инсар подобрался к месту событий поближе как раз в тот момент, когда в штаб вбежал мальчишка-энтриец. С этого расстояния узнать, о чем там шла речь, было невозможно, но прошло чуть меньше десяти минут, как из дома наемников высыпали люди. Сначала его глава – женщина, вместе с еще одним своим подчиненным. О том, что они и кто Шакал всегда знал мельком. Когда они с Марой только приехали в Энтру, ему, как честно сознавшемуся в своем происхождении кодарийцу, также предлагали оказаться где-то внутри этих стен.
Конечно, «предлагали» – это мягко говоря. Альтернатив не было: или в штаб, или за стену. Тем не менее, «ядом» он так и не стал, а тушка его по-прежнему разгуливала по Энтре, промышляя самыми разными злодеяниями.
Чуть позднее, в сопровождении еще одного «яда» вышел Иллиан Готье, а за ними и тот самый мальчишка-энтриец. Из обрывков фраз было понятно, что в госпитале что-то произошло, что несомненно всколыхнуло столько людей.
Как бы там ни было, чем их меньше там, в здании, тем лучше.
Когда люд более или менее «рассосался», а головы других наемников перестали мелькать в окнах, Шакал решился-таки подобраться поближе. У главного входа со внутреннего двора штаб наверняка еще сторожили. Манул предпочитал в таком случае зайти с черного входа, который, впрочем, тоже наверняка охранялся.
Навскидку, внутри должно оставаться не больше пяти человек. Это Инсар понял, когда уже бал на территории штаба и прятался где-то за углом, у той стены, со стороны которой не было ни одного окошка на нижних этажах. Сверху слышались голоса, что-то бурно обсуждающие.
В большинстве своем, шаги и голоса были над его головой, а это значило, что входы охраняются от силы одним или вообще никем. Такой шанс упускать было нельзя, и Манул быстро юркнул за дверь черного хода, где его уже ждал средних лет кодариец, опрометчиво стоявший к проходу спиной. Никакой борьбы не было, Манул ловко вытащил кинжал из-за пояса, занося его тяжелую рукоять над затылком охранника.
Глухой удар, и его тело обмякает и заваливается прямо в руки Инсара, который поспешно выносит его за дверь, оставляя под лестницей.
Теперь он беспрепятственно смог войти, осторожно переступая, чтобы не создавать лишнего шума. Беглый обыск первого этажа результатов не дал. Здесь, в общем-то, в проходном зале, где стояло лишь несколько обеденных столов, не оказалось ничего. Ни намека на ящик.
- «Уперли к себе», - пронеслось в голове кодарийца, и это, на самом деле, нисколько не радовало. Недооценивать «руку пяти ядов» только потому, что Барон оставил тебя в Великом ковене было бы верхом глупости. Схватка один на один или даже, пусть так, двое на одного еще могла бы выйти ему хорошей стороной, но если людей наверху многим больше, чем он думал, то его не только схватят, но еще и убьют наверняка.
Какой-нибудь усталый наемник мог спать или вообще выйти на минуту, несмотря на то, что самые опасные соперники вообще-то уже покинули штаб. И неизвестно, как долго будет длиться эта мимолетная удача.
Шакал осторожно поднялся по лестнице, прячась за углом, когда кто-то прошел мимо. Его, на радость, не заметили. Кодарийцы сидели сверху на ящике, в небольшом помещении похожем на нечто среднее между кабинетом и казармой. Они что-то бурно обсуждали, и резались в карты, от души ругаясь в самых ярких формах.
Манул усмехнулся, но это мимолетное «любование» сыграло с ним злую шутку: по лестнице поднималась низкорослая кодарийка, поспешно перебирая ногами. Инсар пока не знал наверняка, спешила она так потому, что нашла своего бессознательного друга или причина была иной, но, так или иначе, глаза их встретились, и, не раздумывая ни секунды, девица уже переместилась за спину пришельца, собираясь, видимо, «прижать» того к стенке.
В Кодасе никто из них так наверняка не делал. В Кодасе, особенно не разглагольствуя, они убивали друг друга, и Инсар, будто бы помня это неприятное обстоятельство жизни всегда, не был готов вступать в диалоги.
Ее кинжал уже угрожал ему лезвием, и Шакал поднял руки, будто бы сдаваясь на ее милость. Девчонка вытащила незваного гостя в центр комнаты, где их мигом окружили прочие «яды». Чувство уверенности среди «своих» слегка расслабило девицу, и этого нюанса хватило Манулу, чтобы ухватить ее руку, вытягивая и ломая. Кинжал выпал из ее руки, а Инсар, напротив, быстро схватил его, вырываясь из захвата.
Резкое движение в сторону, а затем рывок девицы на себя. Кодариец прижимает ее спиной к своей груди, удерживая два скрещенных кинжала у ее горла.
Однако трое оставшихся, видимо, не столь трепетно относились к ее судьбе и жизни, вопреки угрозе убийства товарища, они бросили к нарушителю их границ, обнажая свое оружие. Один из них уже оказался за спиной кодарийца, занося над ним свой кинжал, двое других же бросились спереди, зажимая незнакомца в кольцо.
Дело было дрянь, еще и девчонка под ножом дернулась, пытаясь отдавить ему ноги или выхватить оружие, и не оставалось ничего, кроме как перерезать ей горло, а затем развернуться вместе с ее телом, подставляя под удар одного из ее напарников.
Кинжал вошел в ее грудь, а от удара с другой стороны спасли лишь способности, давшие ему возможность переместиться чуть в сторону от соперников. Чей-то кинжал все равно полоснул его руку, окрашивая рукав кровью, но излишне заботиться об этом смысла не было.
Кодарийцы снова бросились в атаку, неприятно зажимая его в угол, кинжал одного из них превращается в длинный меч, лезвие которого со свистом проносится прямо над макушкой едва успевшего пригнуться Манула.
Он отталкивает плечом одного из нападавших, открывшись для удара другого, но в этот самый момент снова пользуется тем же гадким приемом, что и ранее: подставляет под лезвие оружия сцепившегося с ним кодарийца.
Кинжал входит в его спину, и Инсар отталкивает его тело от себя, бросая на его убийцу.
Снова очень близко проносится лезвие меча, а затем еще один удар, который, пусть и тяжело, но удается отразить. Сбоку снова видится шевеление, второй наемник отбрасывает от себя тело убитого и, сжав крепче в руке кинжал, видимо, собирается переместиться.
Пришлось отвлечься от парня с мечом, в какой раз открываясь для его лезвия, что глубоко полоснуло спину, дабы развернуться и бросить в горло второго наемника кинжал убитой девчонки.
Кровь пропитала одежду, и та неприятно липла к телу. Какой-то неутомимый кодариец с мечом, воспользовавшись моментом, вновь оказался слева от Шакала, но в этот раз мечом не замахнулся, а ударил Манула его рукоятью, подставив подножку.
Удержать равновесие не вышло, и Шакал действительно повалился на пол, в лужу крови, которая натекла с убитых. Лезвие меча снова блеснуло вверху, и кодариец едва-едва успел увернуться от него, перекатившись в сторону. Острое лезвие прорезало деревянный пол, а затем меч его из меча вновь превратился в кинжал.
Кодариец на ходу бросил его в незнакомца, за секунду до этого перемещаясь к Шакалу почти вплотную. Кинжал попал ровно в ту самую руку, в которой оппонент держал свой, пробивая ладонь насквозь. Сам же мужчина ухватил кодарийца за горло, сжимая так крепко, что шея вот-вот могла сломаться.
Манул шикнул что-то, видя, что его оружие вместе с оружием наемника падает на пол. Руку обожгло острой болью, а кислород мигом выбило из легких. Этот мужик оказался и крупнее и выше, и вся печальность его положения была осознанна именно тогда, когда носками обуви он перестал ощущать пол.
Лицо его наверняка покраснело, вены на лбу и шее вздулись, говоря о том, как тяжко сейчас быть в таком гадком положении. Сконцентрироваться для очередного перемещения было почти невозможно, и лишь тогда Инсар вспомнил про второй, самый обычный кинжал, что купил утром на рынке.
Рука его потянулась к поясу, а затем лезвие резко вошло в живот мужчины, дергаясь вверх. Брызнула кровь, послышался треск рвущейся кожи и мышцы. Пальцы на горле ослабли, и уже ничего не мешало оттолкнуть мужчину от себя, отшатываясь на шаг или два, где Инсар и сам свалился с ног, жадно хватая ртом воздух.
Кто-то из «ядов» еще дышал, до конца не убитый, и Инсару думалось, что их даже можно бы было спасти, если кто-то быстренько вернется. А это, стоит сказать, совсем не на руку ему. Он оторвал кусок шарфа, заматывая им руку, а затем, опираясь о стену, поднялся на ноги.
Ящик стоял напротив, большой и наверняка тяжеленный. Примерившись к нему, Инсар понял, что коробочка и правда нелегкая, однако поднять ее он бы смог.
Схватив с одной из постелей покрывало, кодариец обмотал им ящик, завязывая ткань узлом, чтобы вышел импровизированный мешок. Он осторожно выглянул в окно, отмечая, что никто пока еще не вернулся, а это значит, что самое время делать ноги отсюда.
Дождь благоволил побегу: если кровь будет тянуться за ним, то ее размоет водой, и никто точно не найдет того весьма и весьма обнаглевшего убийцу, что положил часть императорских наемников.
Выбросив ящик из окна, Манул и сам спрыгнул за ним. Коробка была крепкая и от удара, благо, не взорвалась. Внутренний двор был пуст. Потенциальные свидетели, в большинстве своем, прятались от дождя, и вряд ли кому было дело до того, что творится в штабе Руки Пяти ядов.
Закинув «добычу» на спину, Шакал поморщился и вышел за пределы штаба, медленно скрываясь меж домов. Рана под ящиком жгла и ныла, и наверняка придется, даже с его отменным здоровьем, накладывать шов.
