"Хорошо воровать хорошо, а жизнь прожить честным человеком – ещё лучше.
В прочем, откуда мне знать?"

Имя/Прозвища:
С собственным именем у Ларкина связано не мало более-менее правдоподобных легенд и, по одной из них, назвали мальца в честь прабабки Лары, чьё имя и красуется на именном клинке. В прочем, даже собаки в Кодасе знают, что брехать о своём имени и происхождении для воров — дело самое обычное. Приемлются любые искажения имени, но оригинальная двусложная версия принимается лучше всего.
Кинан – так его звали первоначально, но постепенно имя кануло в лету. Оно отдаётся эхом в ушах каждый раз, стоит кому-то сократить имя то ёмкого "Кин."

Нация:
Кодариец
Возраст:
34 года
Семья/Любовные связи:
Лаэта (мать) – в юношестве, отрочестве и даже сейчас, когда женщины больше нет в живых, Кин её едва ли ни боготворит. Вряд ли чем-то явным она отличалась от других матерей в таких же кодарийских семьях, но из её уст, как казалось сыну, исходила одна лишь непредвзятая истина о мире, людях, войнах. Она учила жить с широко открытыми глазами и тянуться к неизведанному одним лишь своим примером, опережая наставления устные. Вести о её смерти застали врасплох и начисто выбили из колеи на пару недель, как минимум. Воспоминания о ней до сих пор отдаются в груди тягучим болезненным теплом.
Гринт (отец) – мужчина растил сына, как своего наследника и того, кто займёт его позицию в ковене, так что оно и хорошо, что Ларкин не видел его лица, когда он был распределён в другой ковен. Сам нерадивый сын, как ни странно, во многом вздохнул с облегчение и без веса ответственности и отцовских ожиданий на своих плечах начал вершить собственную жизнь так, как хотелось, а не по чьей-то указке. Отношения пошатнулись ещё до того, как Кин покинул родной ковен, но и об отце есть приятные мысли.
Зафир – так звали одного альтерийца, к которому кодариец был очень привязан долгое время. Такого ли его настоящее имя история умалчивает, но улыбки, которым он одаривал Кина, хочется думать, были самыми настоящими. В прочем, это было давно и уже не правда.
Биография:
Жизнь его, в самые первые годы, походила скорее на трагикомедию, чем драму, и началась она с убийства. Нет, мелкий оборванец был слишком уж хилым и болезненным, чтобы даже с некоторыми дворовыми псинами тягаться, но именно эта его черта и привела к событиям, что изменили многое. Гордые сыны Кодаса всегда славились отменным здоровьем, только вот в удалённые провинции магия добиралась с потугами, едва ли одаривая милостью тех, кого жизнь обделила коданитом. Так уж случилось, что рождение "долгожданного наследника" принесло в его семью не только радость, но и проблемы с деньгами. В ковенах это было делом обычным: где-то и у кого-то всегда дела идут чуть лучше и далеко не у пешек глобальных военных игрищ баронов. Отдать один из кинжалов ребёнку было равносильно добровольному отказу от части хлеба и тогда произошло немыслимое — в одном из тёмных переулков у рынка зарезали и обокрали Элару ни то Вторую, ни то Третью. Новости об этом носились ровно до того момента, как один из сыновей барона ни завёл себе большегрудую пассию. Все переключились с трагедии на интриги и, возможно, произошло это не без помощи самого Са-А, чьё скупое благословение в этом тёмном деле и дало искомый результат.
Десяток лет пройдёт прежде, чем клинок действительно выйдет в свет, но обоих зайцев он убил: чистые каменья из рукоятки покрыли все долги и даже больше, а с ценным металлом на пояснице мелкий попёр, как на дрожжах, окрепнув буквально за пару недель.
Система образования была призвана к тому, чтобы либо выточить характер и навык, либо просто для того, чтобы согнать с юных дарований спесь. Ларкин не был самым умелым в бою и самым смышлёным в стратегии, но бойко лез по все передряги. Обучение закончил почти без проблем и с самыми разными навыками, только вот и здесь не обошлось без проблем. Родной северный ковен пришлось поменять на восточный, а родительское крыло на абсолютную самостоятельность и, какое-то время, это правда шло на пользу. Польза эта почувствовалась лишь спустя пару лет, когда Кин снял личный траур по семейным узам, что обязаны были разорваться, и впервые вдохнул полной грудью. В прочем, до этого всего, он с трудом прошёл испытание Бездной, ведь неполная связь с кинжалом дала о себе знать. Перед лицом смерти и жутчайшей твари, едва ли удалось в нужный миг преобразовать кинжал в копьё и спасти собственную шкуру, а адреналиновый раш первой охоты можно вспоминать до старости. К победам над собой Ларкин приписывает то, что он ещё дважды уходил с охотниками в пустыни, не смотря на репутацию криворукого неумёхи. Оно того стоило до каждого последнего мига, пусть иногда и становится жутко, когда в треске дерева или скрипении телеги слышится тихий рёв.
Где-то тогда, между насыщением собственной неуязвимостью и совсем взрослой жизнью, всё и начало липнуть к рукам, а мелкие пакости стали приносить удовольствие. Такова была анти-реакция на душащую дисциплину и это же дело заполняло брешь в груди. Сперва всё было безобидной забавой, чтобы позабавить товарищей по оружию, но навык совершенствовался и использовать его стало куда интереснее на рыбке покрупнее. Наёмники бывают разные и, пока другие искали своё призвание в ковене и за его пределами, Ларкин искал их ценности, прикарманивая те, что плохо лежали. Стоит ли говорить, что дисциплина от этого малость страдала, а интерес к военному искусству малость поугас, стоило понять, что именно из-за склок ковенов разваливаются целые семьи.
Даже на похоронах матери пришлось быть инкогнито, чтобы хоть мысленно подбодрить разбитого этим фактом отца, но вот светить своей мордашкой было просто противопоказано.
Наличие общего врага не сплотило ковены и, если вояки и под гнётом захватчиков не прекратили междоусобные склоки, Ларкину это было не по нраву. На момент захвата Санадором он был слишком молод немыслимой удачей удалось не быть отправленным на рудники. В конечном итоге, и стране нужны люди, что готовы уходить в Бездну на охоту, а Санадорцы как раз спелись с некоторыми тварями. Пересечение границы не было для него чем-то запланированным, просто в один из дней в караване, что привёз свежую воду прибыло двенадцать человек, а ушло тринадцать. Он покинул дом, чтобы больше не возвращаться, но в душе теплятся мысли об этой возможности.
Он – человек мира, а не лишь маленького его клочка. Своей любимой местностью Ларкин смело называет Альтеру, ведь там и народ приятный, и всегда есть, чем поживиться вору любого ранга и амбиций. Только вот в паре мест слишком уж кардинально засветилось его очаровательное лицо, а с альтерийцами лучше не шутить, при их то гипнозе и прочем. Всего-то и стоило, что выкрасть у одной именитой мадам борделя корсет в увесистых блестяшках, который заказчик решил передарить своей жене и понеслась. Пожалуй, этот случай можно включить в один из тех немногих, где Ларкин бы с радостью отказался от буйной активности в спальне. Лучше вообще не влезать в передряги, затрагивающие злых большегрузных красоток с оружием. Однажды он вернётся, но будет чуть более избирателен в плане заказов и, собственно, борделей. Славные были деньки, когда он месил смельчакам рожи  при одном трактире за небольшой выигрыш в качестве гонорара. С кодарийцами не стоит тягаться, если ты сам не один из них или просто не удалой боец. Тогда казалось, что он даже останется в Альтере, но когда любимый работник желаний сыграл свадьбу, само желание задерживаться в славном месте чуть поубавилось.
Себя в Энтре Ларкин зовёт не беженцем, а оппортунистом. Пирагмон в гробу видал отдельных людей, если они не стоят во главе государств, но на свободной территории и дышалось легче. Молодой человек придерживается мысли, что ещё парочки лет бесплодной осады хватит, чтобы санадорцы переключились на другой материк и оставили Энтру в покое. Не вечно же им ерепениться и тратить ресурсы на непробиваемый купол, так что можно и переждать под колпаком, пока тяга воевать не уляжется.
Иногда, когда с заказами туго и никому не нужно ничего украсть (а бывает это редко), Кин даже задумывается, что в роли кодарийского воина смог бы заработать больше, но мысли эти быстро сходят на нет. В конечном итоге, и помереть можно, если слишком геройствовать. Для себя хотелось бы видеть чуть более перспективные заказы и, может, податься в международный масштаб, ведь там всегда интриги да козни, а это не обходится без стоящих краж и взломов с проникновением. Пока же остаётся лишь делать своё дело и не слишком светиться в надежде, что нужные люди его заметят. Он не против политики и заговоров, но сам придерживается нейтралитета, выбрав позицию лишь инструмента тех, кто сможет оплатить услуги.

Характер:
Назвать Ларкина вором с золотым сердцем язык не поворачивается, но определённые моральные границы он для себя обозначил и их придерживается. Довелось жить и в относительной бедности, и в относительном достатке, так что насчёт размеров кошелька предубеждений нет. Тянуться, конечно, хочется к тем, у кого и нос и прибыль повыше, но себя в числе таких Ларкин не видит ни под каким предлогом. Миру нужны и простые люди, в конечном итоге. В прочем, простота эта ограничивается исключительно непредвзятостью к окружающим, а в остальном Ларкин может быть хитрым гадом.
Воровство – игра своего рода и он игрок весьма активный, будь то игра на интерес или на чужих нервах. Карты, кости и пари тоже попадают в сферу интересов, ведь полезно иногда испытывать судьбу и удачу, тем более при толстой коже. Он азартен и пару раз из-за этого даже доходило до драк, но обошлось без каких-либо серьёзных последствий (для самого кодарийца, по крайней мере.)
Живучесть во многом помогает видеть мир в розоватом свете, ведь заботиться нужно лишь о состоянии души, почти не думая о теле. Душа и так с душком, а лишние силы на редкий дзен не помешают. В целом, Ларкин – реалист с редким уклоном в оптимиста и старается видеть даже в самых поганых ситуациях что-то полезное или выгодное для себя, пусть и будет скрипеть, как не смазанное колесо. За пределами неудобных случаев он тоже крайне вокален и любит почесать языком, если собеседник подходящий. Умеет состроить умную рожу в нужные миг и серьёзно кивать, сведя брови к переносице. Деньги деньгами, а хорошая история и броская фраза могут стоить ни одно состояние. Жаль только, что мысли чужие не умыкнёшь, а нужные слова в чужой рот не подкинешь. 
Работает Ларкин, в основном, в одиночку, но от компании отказывается редко и любит находится среди людей. Затворничество и одиночество наверняка его бы убили, пусть и они иногда нужны в умеренном количестве. Шумные праздненства и церемонии всегда были и остаются в сфере интересов. Во многом это и привлекает иммигранта в храмах Энтры – театральность почти языческих поклонений богам, ну, и полураздетые жрицы. Это далеко не главная причина его преданности Са-А, а приятный побочный бонус и просто славная причуда энтрийцев. Местами вор грубоват, но любит красивые вещи и зрелища, далеко не руководствуясь какими-то рациональными доводами. Если приятно и глазу, и сердцу, то почему бы и нет.
В нужный момент может быть честным и непредвзято критиковать, если оно требуется. Порой бывает самоуверенным и тогда за резким словцом в карман не полезет. Ни то чтобы вспыльчив, но и не самый уравновешенный индивидуум.
Если нужно выделить направление его жизни, то Кин стремится к поддержанию гармонии и баланса не в мире, а внутри себя. Гори всё огнём и жуй ногу хоть прокраа, если молодой человек в ладах со своими внутренними весами морали. Манипуляции над собой и попытки как-либо изменить его решения кодариец чувствует весьма остро и принимает в штыки. Интриги людские бывают крайне интересными, если не затрагивают его самого напрямую, а быть в самом центре клубка драмы и сговоров – лучше увольте. С военным делом в ладах, только вот в последнее время активно его избегает, чтобы не пришлось выбирать сторону, которую нужно представлять. Поэтому, может, и прячется под куполом Энтры. Народу нужна свобода от диктатуры Санадора, а народное движение – кучка идиотов, но озвучивать это Ларкин не намеревается. Пусть разбираются те, кто разбирается. В планах на свою жизнь вор не слишком дальновиден, но подчинение диктаторам, чьё имя отдалённо напоминает кондитерское изделие, в них не входит.
В людях Кин ценит искренность и уверенность, ведь эти качества важны при любом статусе, внешности и стране. Империю на первом не построишь, а второе бывает излишне, но всё же.  Мягкость и такт может проявить к слабому, тогда и проступают материнские черты, ведь она умела совмещать воинскую натуру, оставаясь при этом женщиной лёгкой на подъём. Из-за крупиц оставшейся воинской чести не может добивать лежачего без крайне веской на то причины и подставит другую щёку. Щёк, в прочем, всего две, так что лучше не испытывать его терпение.
В плане нелестных словечек порой не сдержан – такая уж манера общения, а вот душу излить первому встречному не сможет, если этот первый встречные его не напоил. Хотелось бы сказать, что он изменился в лучшую сторону и эволюционировал, как личность, со времён обучения в Кодасе, но об этом не ему судить.
Страхи/фобии/слабости:
В числе слабостей Ларкина можно выделить боязнь быть уязвимым. Это связано далеко не с какой-то детской травмой ил чем-то подобным, а с тем, что с кодарийским здоровьем и в самом деле тяжело почувствовать себя слабым и к силе легко привыкнуть. В связи с этим, очень трепетно относится к своему кинжалу.
Остерегается он и того, что, в связи со своей незаконной деятельностью, может однажды перейти черту. Он не строит из себя святошу и часто балансирует на грани, не переходя её. В один миг, возможно, он поймает себя на действиях, что ещё лет десять назад считал немыслимыми. Профессиональный риск, так сказать. Пожалуй, именно из-за этого он и не любит узнавать судьбу или значение украденных вещей после того, как передаёт их заказчику.
В плане физическом не боится боли, да и малое может его удивить, но выходец Кодаса – тварь теплокровная и не слишком радостно переносит холод.
Так как он сам вор и плут, малость остерегается той перспективы, что кто-то искусно облапошит его само. Ну, или уже облапошил.
Внешность:
 
В Кодасе внешностью Ларкина мало кого можно удивить, а вот за пределами родных мест он смотрится вполне себе колоритно, тем более если взять в расчёт "широкий" спектр цветов волос и глаз в Энтре. У него же на голове нечто ни то медное, ни то светло-каштановое в зависимости от количества солнечного света. В простонародье иногда такой цвет зовут крысиным или мышиным. Светловатые мягкие пряди спадают самую малость ниже плеч. Глаза же пронзительные голубые и их узковатый разрез обладателя не смущает и не стесняет ровно ничем. Одна из тонких бровей проколота и там обосновалось небольшое серебристое колечко.  Лицо у Ларкина вытянутое с чёткими линиями скул и правильной формы носом, но что-то неприятное всё же есть в нём и красивые детали не до конца складываются в идеальное лицо.
Внешне кодариец не пугает внушительными габаритами, но за слоями тряпок у него крепкое тело при широких плечах. Кожа на спине покрыта сетью шрамов от старых и не очень ран, но и те в какой-то миг обязаны исчезнуть. На левом плече же у молодого человека вязь чернильных знаков. Пару лет назад он повёлся на дифирамбы о магических письменах, только вот занятная татуировка не делает ровно ничего, пусть и смотрится не плохо. Над толпой невысоких энтрийцев Ларкин гордо возвышается, но вот среди земляков может похвастаться ростом немного выше среднего и не более.
Как дань военным нарядам, у него любовь к тёмной ткани, а слои всегда хорошо защищали от песчаных бурь. Украшениями же он обычно брезгует, хотя бы от того, что звякалки и перстни на ловких пальцах будут мешать вылавливать подобные богатства из чужих карманов. Единственный аксессуар – связка самодельных отмычек на шее и она же лучший друг вора.
Род деятельности:
Вор и весьма посредственный торгаш, по совместительству. Подворовывавает, мухлюет в карты и физической работы не боится. Оплата наличными, драгоценностями, натурой. Расписки не принимаются.
Способности:
Здоровье и регенерация у Ларкина и в самом деле отменные. Руку на отсечение он бы не дал, а вот пару повторно выросших коренных зубов продемонстрировать может с гордостью. Заживает всё, как на собаке. В связи с тем, что со здоровьем всё на мази, Ларкин не чурается настоящих драк и вполне себе в них поднаторел. Пусть он не самый крупный, сил ему не занимать и он умеет далеко неплохо использовать вес чужого тела, чтобы выйти победителем.
Кинжал исправно хранит магию и силы, а вот с трансформацией бывают проблемы. Кинжал куда удобней носить, да и оружием решается не любой конфликт. Ларкин сможет сообразить меч и, возможно, даже небольшую секиру, но на орудия больших масштабов он на способен без долгих тренировок и повышенной концентрации. Оно и не надо, если честно, а навыки имеют тенденцию атрофироваться за ненадобностью.
Прыжки телепортации тоже удаются весьма редко, но вот на метр-два в экстренной ситуации сообразить скачок можно. Но это не точно и лучше не надо.
Руки у Ларкина мозолистые и ловкие. Может, при других обстоятельствах он мог бы стать умельцем-рукодельцем и очень преуспеть, но талант этот в основном идёт на кражи. Застёжки, замки и прочие мелкие механизмы защиты он взламывает на ура и это предел мечтаний.

Ознакомлены ли с правилами?
Да
Связь с вами:
Беседа в Вк

Отредактировано Lexis (2019-03-28 23:22:19)