Говорят, что истинная свобода начинается с потери всего, что ты имеешь. Другие утверждают, что свобода начинается с миллиона золотых. Это крайности. Если истина посредине, то свобода начинается с пятисот тысяч

Имя/Прозвища:
Инсар|Манул/Шакал/Много других несущих и не несущих сокральный смысл слов
Инсар – имя, данное, как ни странно, отцом. Старик, видимо, ждал от сына выдающихся результатов, оттого и назвал его достаточно звучным именем с максимально помпезным значением. Инсар – «тот, кто побеждает».
Манул – степной кот. Единственное «прозвище» Инсара, которым он не называл себя сам. Манулом его прозвала альтерианская куртизанка, в доме которой Инсар жил довольно продолжительное время. Как она утверждала, молодой кодариец всегда напоминал его кота своими манерами. «Степным котом», впрочем, Инсара называет и убийца из Танг Мен, с которым кодариец пусть и редко, но имеет дела во имя полного кошеля золотых.
Шакал – так себя, в большинстве своем, называет сам Инсар, потому что если альтерийка, приютившая его, видела в нем кошку, сам Инсар предпочитает считать себя существом с более «приземленной» моралью и еще более приземленными манерами.
В сущности же, в каждом месте своего пребывания Инсар называет себя по-разному. В зависимости от той или иной ситуации, человека перед ним, а, порой, и фазы звезд.

Нация:
Родился Инсар в Кодасе, а вот рос где попало. Добрую половину своей жизни провел на Альтере – родине пьянства и дешевых удовольствий, о которых знает лишь та малая часть, проживших в этой стране больше десяти лет. Затем «бросил» и альтерианцев, побывав в Интерии, у границы Санадора и еще где придется в попытке пережить текущий день. Каждое такое «путешествие» оставило на Инсаре изрядный след: иногда вполне зримый – шрам, а иногда внутренний – колорит. Таким образом, кодариец в Шакале прослеживается лишь по отдельным жестам, решениям и словам. В остальном же, поглядев на него, кто-либо вряд ли решит, что этот тип родом из Кодаса. 

Возраст:
32 года

Семья/Любовные связи:
Мать – не имени этой женщины, ни ее лица или рук Инсар не знал никогда, а потому и вспомнить особо не о чем. Отец – давний вояка на хорошем счету Западного Барона, о матери отпрыска говорил мало. И Инсар не то, чтобы интересовался, предполагая, конечно, что коль уж на отца он совсем-совсем не похож внешне, то, должно быть, внешность его – заслуга генов матери.
Отец – воин Западного ковена с многообещающим именем «Асад». Строгий и, во многом, суровый мужчина, который отдал сына на обучение в возрасте шести лет. Асад, в силу своего характера, не был склонен подолгу возиться со своими детьми, которых у него, вопреки законам, было достаточно. Инсар, впрочем, оказался одним из «первенцев» Асада, а потому, должно быть, ему повезло получить целых шесть лет родительского внимания.
Мара – беглая санадорка четырнадцати лет от роду. «Компаньон» в путешествиях, сотоварищ и напарник, которая, впрочем, воспринимается Инсаром, в большей степени, как объект накатывающей на него волны заботы. В отличие от своего отца, знающий примеры любящих семей из Альтеры, Шакал все-таки и сам научился привязываться и дарить тепло другим по мере желания, а потому, повстречав Мару, решил, видимо, что лучше всего дарить это самое весьма неумелое «тепло» ребенку.

Биография:
Родился будущий Шакал в пределах кодарийских трущоб, где не жил никто и никогда. Это были места, оставленные после того, как один Барон снова полез на другого, размахивая кинжалом, чтобы выяснить «чей же больше».
Потом там, конечно, появились и дома, и люди, но в большей степени это было гибленькое место, в которых часто бегали дети-бастарды, брошенные семьей. Инсару же в этом отношении повезло поболее прочих. Раннее детство свое он был предоставлен сам себе, но, между тем, получил то, чего не знали другие беспризорники: внимание и, пусть очень своеобразная и даже грубая, но забота отца.
Асад тогда уже имел старшего сына, однако тот жил в противоположном ковене, и чаще мужчина видел отпрыска на поле брани, по ту сторону баррикад, нежели где-либо еще. Это обстоятельство, должно быть, так огорчало его, что Асад решил завести еще одного отпрыска... И еще одного, и еще. Иными словами, пошел по пути типичного кодарийца в возрасте «чуть за тридцать пять». В этой системе Инсар был то ли вторым, то ли третьим, а потому совсем-совсем мальчишку не забросили.
Отец поселил мальчишку в полуразваленный дом, чтобы никто о нем не знал, и приходил к нему пару раз в несколько дней, когда ребенок научился самостоятельно ходить и «брать с полки пирожки».
И только, однажды, Асада не было неделю, а по возвращению назад он увидел, что сын его научился ловить и жрать голубей, мужчина сразу же понял – пора. И так, ненавязчиво, Инсар попал в Великий ковен, где ему предстояло из наматывающего на кулак сопли мальчишки с уровнем развития аутиста, превратиться в «мужика».
Как ни странно, но в среде сурового спартанского воспитания, после фривольного, абсолютно свободного детства, Инсар приживался плохо. В год его поступления на обучение наверняка намаялись с ним все: и сверстники, и старшие.  За внешний вид Барон Силы прозвал его «Молью», а за излишние дерзость и свободолюбие – «Дурачьем». Тем не менее, пребывание в ковене пошло Инсару на пользу: он стал собраннее, умнее, овладел многими необходимыми навыками, и готов был вот-вот покинуть центр Кодаса для поисков своего места в жизни.
Одно было «но» во всем этом деле – наследства в виде кинжала Инсару не полагалось. Занятия магией Шакалу не полагались тоже, и он, как и многие такие же бастарды, большую часть своего обучения в ковене бегал с палкой и занимался самопознанием через подглядывание за теми, кому с оружием повезло больше.
В день распределения удача, видимо, была на его стороне: Барон решил оставить его в Великом ковене вместе с небольшой группой других мальчишек и девчонок. Тогда, по всем законам кодарийского воспитания, такую весть Инсар принимал как честь и благо, а потому сразу же был нацелен на то, чтобы верой и правдой служить на благо отчизны.
Об одном он пока не подозревал. О том, что жизнь в Великом ковене – самое скучное, что может произойти. Пока остальные кодарийцы сражались, торговали, ездили в другие страны, Инсару предстояло читать сутры, приносить жертвы, мести метелкой территорию ковена и лишь изредка выбираться куда-то еще.
К шестнадцати годам, как и всем будущим воинам Кодаса, Инсару предстояло встретиться с «чудовищем бездны». Встреча прошла успешно, оставив мальчишке в награду острый клык и  побелевшую к настоящему времени полосу шрама вдоль спины. После этого знаменательного момента Шакал, наконец, обзаводится кинжалом. Он потертый и некрасивый, с тонким лезвием, потому как имя прежнего владельца с его лезвия соскабливали несколько дней. Но зато его собственный.
Свое имя на нем Инсар царапать не стал, и с тех пор носит при себе «безымянный» кинжал.
Война пришла в Кодас  спустя несколько лет после этого. Барон уже смело мог назвать мальчишку мужчиной, и, несмотря на то, что человеком тот был строгим и в соответствующих рамках держал и своих воспитанников, Шакал был все-таки нежно привязан к нему.
Четырехлетний «захват» страны состоял в том, что и прежде острые междоусобные конфликты кодарийцев достигли своего пика. Когда в какой-то момент другие Бароны решили сместить Барона Силы, их еще не начавшаяся война с Санадором уже была проиграна. Когда санадорскйи князь вошел в страну, многих кодарийцев, и Инсара в их числе, собирались сослать в шахты Старого Санадора.
Везение Манула состояло в том, что это была одна из первых таких «операций» по перевозу кодарийцев в санадорские шахты, а потому, не доезжая до места будущего заключения, некоторым удалось бежать.
По понятным причинам, санадорцы никого из беглецов не искали: у армии князя были дела более важные, да и несколько беглых жителей Кодаса проблем все равно бы не сделали.
Так, после некоторых скитаний, Инсар попадает в Альтеру. Альтерианское государство, тогда уже захваченное санадорцами, тем не менее, было одним из самых «безопасных». Вопреки диктату нового режима, жизнь на Альтере шла, в общем-то, в прежнем порядке. Работали те же бордели. Те же театры, бани и многие другие прелести Альтерской инфраструктуры.
Первые дни в новой стране Инсар перебивался чем мог и как мог. Иметь дела с кодарийцем на Альтере опасались, а потому привычный труд по найму был юноше не доступен. И Шакал быстро ударился в дела альтерийцев. Первое время он выступал с труппой бродячих артистов, дававших представления с элементами цирка для кого попало.
Позднее, когда деятельность их упразднили, Инсар подавался в торгаши, моряки, воры и даже куртизанки.
Несмотря на мнения о том, что война – ужасное дело, Манул быстро привыкся к мысли о том, что только одной войне он обязан своей независимостью. Разгульный альтерский колорит быстро пропитал его настолько, что о пережитках кодарийской чести и кодарийского воспитания Инсар забыл в первые же годы.
Когда Шакалу стукнуло двадцать девять, а жизнь его начала катиться псу под хвост, он решает покинуть Альтеру и заняться тем, что давно желал – отправиться в странствия. За небольшое время длинною в два года Манул побывал в Интерии, где прожил всего-ничего, затем, за кражу в особо крупном размере, едва ли снова не был сослан в санадорские шахты.
Спасло его лишь чудо в видел мелкой санадорки, которая показалась конвою куда более интересной, нежели какие-то неугодные кодарийцы и интерийцы, ждущие ссылки.
Улучив момент в этом беспорядке, Инсар сбегает, а вместе с ним и та самая девчонка – Мара. Дочь санадорских предателей, казненных за попытки подорвать власть и авторитет князя. После этого знакомства Инсар со своей юной спутницей направляется в Энтру – последнее свободное государство.
Мара и Шакал решают остаться в стране под куполом до тех пор, пока и ее не захватит Пирагмон (в чем оба уверены). В настоящее время уже год проживают во владениях императора. 

Характер:
Ветреный. Абсолютно во всем: в отношениях, в делах, в жизни вообще. После того, как Инсар покинул Альтеру, он больше нигде не задерживается надолго. Как только какое-то место дало ему весь букет впечатлений, каких он искал, кодариец собирает свой узелок и идет в другое. Инсар старается не обременять себя вещами, связями и чем бы то ни было еще.
Манул из тех, кто хочет все и сразу, но, как правило, остается ни с чем. Он, как и ветер, что у него в голове, тащит туда-сюда всякого, кто поддается потоку, а затем и бросает где-то, потому что волочиться дальше уже нет ни сил, ни желания – скучно.
В месте своих «временных стоянок» он, конечно, находит свой круг общения, коллег, даже любовниц, но со временем всегда покидает их, потому что – увы, и ах – любовь любовью, а шататься с ним по миру согласилась пока разве что Мара.
И, по правде говоря, оно не удивительно. Инсар – едва ли командный игрок. Всю свою жизнь он беспокоился лишь о своем благополучии, отсюда вывод – эгоист. Его забота и внимание выглядят неуклюже и нелепо, а потому, подчас, он старается и вовсе не пытаться их проявлять. Шакал редко был привязан к кому-либо, и нередко его попытки засидеться на месте подольше приводят к печальным последствиям, связанным с непостоянством и неумением делать рациональный выбор.
Как товарищ он не шибко надежен, потому что привык спасать свою шкуру и еще трижды подумает стоит ли вернуться, чтобы помочь отстающим по темпу в погоне.
Всякие действия Манул совершает, не советуясь с другими. Он делает что-то, не думая о последствиях, чувствах, устоях. Скорее сначала совершит убийство, а потом подумает, насколько было не вежливо втыкать в прохожих ножи.
Не следит ни за языком, ни за руками. Несколько и балабол и клептоман, с поправкой на то, что умея «читать» людей, Манул знает, с кем и когда можно шутить, а где лучше помалкивать. Не признает власть вышестоящих, но на революцию не решится. Инсар любит и не любит привлекать к себе внимание одновременно: он тщеславен настолько, что ему приятно, когда на него смотрят, но вместе с тем и скрытен так, что предпочитает по-тихому нарушать установленные правила, чем пытаться их изменить. 
Человек очень гибкой морали. Убеждения Инсара не устойчивы, и легко меняются, когда это выгодно или удобно. Увидь старый Барон, во что превратился его воспитанник, наверняка бы прирезал. На старик, увы, мертв, а, значит, можно грешить в меру всякого.
И Инсар грешит. Он не гнушается никакой грязной работой, и имеет манеру поведения действительно шакалью: нередко живится тем, что осталось после пира «львов». В вопросе: спасти или добить – выберет второе. Союзников предпочитает выбирать перспективных, сильных или хотя бы любопытных.
Принципиально не водится со снобами и скучными чиновниками, если она не заплатят денег. Степной кот хитер и, к тому же, весьма смышлен. В достижении некоторых целей не чурается использовать самые грязные методы, ходить по головам, иногда даже способен и на очень подлое предательство.
Не из тех, кто верит всем и каждому, и ровно так старается позиционировать отношение к себе: не стоит мне верить. Действительно лжив и иногда не только по делу, а просто в силу привычки. Причем лжив, порой, сверх меры, но никогда не путается в фактах своего вранья.
Доблести в Инсаре осталось мало. Он храбр до безрассудства, но вряд ли рискнет всем ради других. Только ради своей прихоти. Поставить все деньги на стол, чтобы вытащить из передряги товарища? Нет, ни за что. Сделать тоже самое, чтобы потешить собственный азарт? Всегда готов.
Манул действительно любопытен и авантюрист к тому же. Не важно насколько бредовая и невыполнимая идея кроется в голове оппонента, Инсар всегда за любое движение, дайте лишь волю. А если движение повлечет за собой денежный приз – он тем более согласится на любое безумство.
Рискует своей шкурой повсеместно, потому никогда не задает лишних вопросов. Темные делишки всегда связаны с опасностью, так почему бы не принять их как данность? И Инсар всегда принимает, нисколько не удивляясь, видя объявление о розыске самого себя.
В безумной и извечно активной его жизни бывают лишь очень редкие, «лиричные» моменты. Манулу иной раз свойственна ностальгия и редкие беспокойства. Несмотря на легкомыслие, оценивать ситуацию Шакал все же умеет – на то и шакал, в конце концов. Когда дело критично пахнет «жареным», кодариец легко собирается с мыслями и силами, действует с присущими всем жителям Кодаса четкостью и выработкой солдата.
Серьезнее, между тем, не становится почти никогда. Предпочитает не тратить нервы и силы на заумные демагогии, споры и, иногда, оскорбления. За словом в карман не полезет, однако, в силу, должно быть, возраста, уже не распаляется на колкости и замечания. Говоря по правде, задеть Инсара или вывести на эмоции, подас, весьма и весьма сложно.
Едва ли теоретик, поскольку привык все небылицы и слухи проверять лично, на себе самом, отчего заработал не один шрам.

Страхи/фобии/слабости:
Безумству храбрых поем мы славу!
Безумство храбрых – вот мудрость жизни!
Как ни странно, достаточно безрассуден, чтобы бояться боли, смерти, насекомых и даже самого князя Пирагмона.
Инсар живет одним сегодняшним днем, и редко думает о будущем, поэтому перспективы голода, нищеты и многого другого также не страшат его.
В юности своей боялся ударить в грязь лицом, предстать в дурном свете, не оправдать ожиданий отца и Барона. Но после колонизации Кодаса и своего побега в Альтеру, Инсар перестал страшиться и неудач. Лишь только иногда, совсем-совсем глубоко в душе, он задумывается о том, что может произойти, если ту или иную задачу он выполнит плохо.
Не боится замкнутых пространств, но страшится одной его разновидности – клетки. Манул, должно быть, один из немногих в Великом ковене, кто воспринял войну даже с некоторой радостью: благодаря санадорцам он больше не находился перед необходимостью всю жизнь провести в замкнутом пространстве на территории небольшого здания ковена и прилегающих к нему садиков. Поначалу его не волновала мысль о том, что пока все кодарийцы живут и умирают по всем идеалам свободы, он прозябает жизнь в одном доме, считая время от собрания Баронов к собранию.
Теперь, вспоминая об этом, Шакал действительно боится оказаться в тюрьме, клетке, взаперти в чьем-либо доме на срок более чем неделя.

Внешность:

Внешность у них не слишком привлекательная, но зато, судя по их лицам, все они – люди отчаянной храбрости...
Моль – так любил называть Инсара старый Барон Великого ковена. Ни палящее солнце, восходившее над кодарийскими пустынями, ни долгие упорные тренировки, ни грязная работа, ничто, в конечном счете, не смогло сделать Шакала хоть чуть-чуть похожим на человека с Юга материка.
Белокожий, с волосами цвета льна и европейскими, чуть раскосыми глазами мутного, бледно-голубого цвета. Вопреки такому набору данных, едва ли выглядит отрешенным или холодным. Менее всего на свете Манул бы мог быть похож на аристократа, но и на замшелого вояку тоже сойдет с большой-большой натяжкой.
Природа решила посмеяться над Асадом и наградила его отпрыском с той степенью изящества черт, которая в Кодасе случается раз в полвека. Белокурый и курносый мальчика быстро «вытянулся» в такого же светлого, с курчавой головой подростка, а затем и в высокого, поджарого юношу, куда более привлекательного для Альтеры, чем родной страны.
Манул верткий и гибкий, быстрый по своей природе, а оттого, наверное, не кажется обладателем излишней физической силы. Мускулатурой своей Шакал не гордится, но, как говорит сам, заимел ее столько, сколько не стыдно показать. Фигура его пропорциональная, но несколько «вытянутая», сложения, скорее, жилистого, нежели атлетического.
Вопреки возрасту, Шакал выглядит на добрые семь или шесть лет моложе. Лицо его вытянутое, приятных, во многом, даже юношеских, но невыразительных черт. Излишней смазливости разве что не придает то обстоятельство, что из-за скитаний и непостоянного питания, лицо Манула кажется действительно худым, и оттого, временами, более «острым». Прямой, длинный нос, невысокие скулы и тонкие губы, несколько «размытой» формы.
На фоне светлой кожи совсем не выделяются такие же светлые глаза в обрамлении длинных, но редких светлых ресниц. Над переносицей, по центру широкого лба расположен небольшой рисунок красной краской – старый дзараанский иероглиф. Вопреки цвету волос и ресниц – темные брови вразлет, что придает лицу Инсара чуть больше дерзости и хитрости.
В отличие от многих своих «соплеменников», с тех пор как покинул Кодас, больше никогда не стриг волос. Шевелюра Инсара непослушная и вьющаяся, спускается до самой поясницы и никогда не собирается им хотя бы в косу или хвост. Как при таких обстоятельствах столь длинные волосы не превратились в спутанный ком – загадка, потрясающая умы многих, потому как Манул, признаться, очень халатно относится ко всему, что касается ухода за внешним видом. Особенно после того, как покинул пределы Альтеры.
Длинные пальцы Инсар нередко завешивает металлическими колечками, а неширокие запястья – браслетами. В каждом ухе носит серьги, иногда по несколько штук за раз. Нередки случаи, когда носит украшения и на ногах, на шее, поясе. Подчас завешан побрякушками, как новогодняя елка, и позвякивает ими при каждом движении тела. Между тем, всегда умудряется подкрасться незамеченным: обладатель тихого и мягкого шага, такой же легкой и плавной походки с размеренным шагом.
Одеваться привык так же, как одет был и на Альтере, в вещи свободные, но минимально скрывающие. Инсар из той категории людей, что привыкли не стесняться ни своих манер, ни тем более своего тела, а потому типично кодарийских вещей не носит. Темной коже предпочитает более мягкие и легкие ткани, к тому же в светлых тонах. Мешковатые штаны, легкие накидки с капюшоном поверх обнаженного торса. На ногах носит свободные сандалии на мягкой подошве, невысокие сапоги или вообще не надевает обувь.

Род деятельности:
Так же как Инсар с точностью не способен определить смысл своего существования, не может он определить и своей деятельности. По природе своей, должно быть, боец. Кинжал в его руках держится крепко, однако вступать в отряды защитников Энтры или вообще воевать Инсар всегда спешил едва ли. Но война войной, а кушать хочется всегда, и по воле случая, Манул берется за всякое, что принесет деньги. В Альтере Инсару случалось заниматься и танцами, и игре на музыкальных инструментах, и акробатикой для развлечения кого побогаче, даже проституцией, потому что это прибыльно. После Альтеры Шакал брался за дела еще более низменные: воровал деньги, угрожал чиновникам, травил генералов на заказ, был палачом по найму. В Интерии растил цветочки, пахал землю, побывал в тюрьме. В конечном счете, Инсар пришел к выводу, что занимается он всем по чуть-чуть и ничем вообще.
В Энтре живет в статусе беженца, однако, в отличие от прочих лишенных крова войной, не стремится встать в «ячейку» энтрийского общества. Манул по-прежнему делает все, за что бы могли заплатить, а когда такого дела не находится – ворует, домушничает, а потом выжигает вырученные деньги в Алом Пионе. 

Способности:
Магией и кинжалом Инсар владеет более чем на приличном уровне. Вопреки расхожему мнению о его личности и умениях, этот сивый по-прежнему остается кодарийцем по происхождению. А если вспомнить, что после распределения закинули его в центральный (Великий) ковен, то это-таки что-нибудь да значит.
Несмотря на то, что добрую половину своей жизни Инсар провел на Альтере, навыки ведения боя растерял едва ли. Теперь собственные физические и магические способности – его хлеб. Инсар может похвастать отменной выносливостью и живучестью, успешно владеет и коротким кинжалом, и длинным мечом, обучен стрельбе из лука, хотя, чего уж скрывать – не признает ее.                                                                                                                                                                                          Он почти никогда не ставит на грубую силу, потому как не обладает ею в достаточном количестве. В столкновении с более крупным противником, как, впрочем, и наоборот, Манул предпочитает хитрость, ловкость и скорость. В бою всегда старается держать некоторую дистанцию, а потому легко перемещается с помощью магии, редко теряет контроль и координацию движений.
Подспутным средством в подобной тактике стало еще и то, что на Альтере Инсар достаточное время занимался искусством акробатики, жонглирования и немного танца, поскольку в стране Шаха беглому кодарийцу некуда было податься, кроме как в трупу бродячих актеров. С тех пор, должно быть, Инсар особенно подтянул свои навыки в побегах, обхода препятствий и умения быстро ориентироваться не только на местности, но и в пространстве в целом.
Неплохой вор, умеющий пользоваться всеми возможными средствами для того, чтобы умыкнуть чей-то кошелек, начиная от внешнего вида и заканчивая длиной языка.
Обучен игре на флейте некоторых струнных инструментах.
Образования практически не имеет. В ковене был научен читать и писать, считать деньги. Однако не имеет ни знания географии, ни физики, ни каких-либо еще других наук. Инсар умен, скорее, с практической точки зрения: он не ориентируется по карте, зато достаточно исходил ногами и помнит многие, даже скрытые тропы; не складывает в уме четырехзначные числа, зато способен надурить торговца на деньги.
Об этикете и манерах говорить совсем не стоит, однако, вопреки этому, знает несколько формальных обращений, которыми оперирует настолько хорошо, что о его полудиком прошлом догадаться можно едва ли.
Внимателен к мелочам и деталям. Какие-то редкие жесты, изменения в мимике собеседника, его взгляд и многие другие незначительные изменения или закономерности поведения расскажут Инсару куда больше, чем слова. Многие считают, что Манул – хороший психолог, хотя он сам наверняка даже не подозревает, что же такое эта «психология».

Ознакомлены ли с правилами?
Да

Связь с вами:
Есть