Эзра Эвенвуд
Вероника, Артур ==> Нейтан, Арья, Ирэн
Кораблики
Ножичек для масла? Эвенвуд бегло оглядел комнату, а затем наткнулся взглядом на труп капитана судна, который заметил только сейчас. Блондин упорно игнорировал реплики обнаруженного ими брюнета, поскольку около половины информации в его словах было абсолютно бесполезным трепом. Эзра снова поблагодарил Ксаану, что не выхватил ни у кого пистолет – как пить дать он бы обязательно пальнул в этого пустозвона.
Но красноречиво валявшийся труп слегка настораживал. Артур Кляйн, по крайней мере внешне и по манере поведения, не походил на существо способное на убийство. Больно он жеманный и скользкий. Но капитан был убит. А код знает только его подстилка, путешествующая из Интерии назад в Альтеру. Назад.
Редлей мысленно чертыхнулся. Получается, что кем бы ни был этот Артур, он пришил моряка, чтобы абсолютно точно не сдохнуть вместе со всем экипажем. Какая предусмотрительность. Ситуация вызывала в душе Эвенвуда противоречивые чувства.
В любом случае, этот фрукт совершенно не скрывал своих мотивов – он хотел живым добраться до берега, и в обмен на это, якобы, расскажет им код. Содержимое ящиков действительно должно было быть ценным, стало быть, предложение по-своему выгодно. Блондин нахмурился, ощущая во всем этом привкус обмана. Он ненавидел, когда типы вроде Кляйна пытались держать его за дурака. И только он планировал поделиться этой светлой мыслью с Вероникой, как на палубе, помимо шума погрузки ящиков стали слышаться какие-то посторонние суетливые звуки.
Какое-то тревожное чувство практически сразу стало давить на грудь, и капитан «Цвета войны» рукой отодвинул от себя старпома, поднимаясь по лестнице, чтобы посмотреть, в чем же дело. Высунувшись из каюты на свет божий, Эзра только и успел углядеть, как Арья и Чуп куда-то перли Ирэн.
Стоило ли говорить, что после этой сцены Кляйн и его код вообще волновали Эвенвуда в самую последнюю очередь? Впрочем, от поспешных выводов интериец все же отказался. Поначалу ему подумалось даже, что произойти могло и что-то безобидное. Пока веселая троица не завернула ко входу на нижнюю палубу, где располагался судовой лазарет. В эти несколько минут Эзра был похож на коршуна, который методично высматривал свою жертву с высоты, дожидаясь, когда та дойдет до той самой кондиции, при которой уже абсолютно точно не избежит его нападения.
- «Чертов. Сраный. Корабль», - Редлей круто развернулся на пятках, возвращаясь в капитанскую каюту. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Только в двух случаях в своей жизни Эвенвуд выглядел одновременно спокойным и готовым убивать взглядом все живое в пределах нескольких метров: когда дела были действительно дерьмовее некуда, и когда он не на шутку злился.
- Собери все ящики, которые остались в каюте и сопроводи мистера Кляйна в наш прекрасный трюм, запри там, и мне плевать как, но достань из него эти цифры. Режь, бей, жги – мне все равно. Но чтобы через два часа этот тип был за бортом, а все ящики открыты, - и хотя Эвенвуд не добавил грозного «не дай бог все не будет выполнено в срок», оно будто бы подразумевалось само собой.
Оставив все дальнейшие хлопоты с Артуром на плечи старпома, блондин поспешно покинул каюту, а после тем же быстрым шагом перебрался по доске назад, на «Цвет», едва не сбив с ног впереди идущего корсара с одним из ящиков на плече. Он бегло оценил на ходу количество груза, который уже успели перенести, отмечая про себя, что теперь корабль серьезно потяжелеет и двигаться со всем этим они будут медленнее привычного хода. Это значило, что если все-таки товарняк ждут на берегу, а затем хватятся, им стоило бы поскорее уносить свои ноги.
- Когда весь груз перенесут, потопите корабль и отплываем назад в бухту, - весьма сухо и резко распорядился блондин, спускаясь в импровизированный госпиталь. На «Цвете» было не так много орудий, но это не значило, что их не было вообще. Эвенвуд не хотел ни в коем случае оставлять и следа от ограбленной ими посудины. Ни доски, ни паруса, ни даже щепок.
Эзра полагал, что отреагировал и примчался сюда – в медпункт – довольно быстро. Весь путь занял у него не больше десяти минут, но по итогу в лазарете он появился ровно тогда, когда Нойлз начинал накладывать швы на ноге Ирэн. Почти сразу не броситься в самую гущу всех событий ему не давал здравый смысл: лишня суета поблизости была не нужна ни его супруге, каким-то неведомым образом умудрившейся пострадать, ни Нейтану, который что-то там колдовал над раной.
Как только санадорец покинул блондинку и направился резать, штопать и замазывать раны других пострадавших, Эвенвуд в несколько шагов преодолел расстояние от входа до кушетки, на которую уложили Ирэн:
- Ты должна была оставаться на корабле, - акцентировав интонацией слово «должна» констатировал Редлей, не сводя взгляда с повязки поверх шва, хотя и где-то глубоко в душе понимал, что слова звучали, пожалуй, даже слишком резко, чем того требовала ситуация. Эзра привык, что матросы на его корабле получают травмы, раны, заболевают и дохнут, как мухи. «Постоянство» экипажа цвета составляли, в лучшем случае, десять человек. Прочие менялись, точно перчатки, и стоили внимания врачей лишь потому, что на поиск новых требовалось время. Эвенвуд привык и сам ловить сабли, пули, кулаки, ходить по льду более тонкому, чем энтрийский шелк. Но в его голове все еще не укладывался тот факт, что Ирэн, окруженная кучей профессиональных бандитов, заранее спросившая у него о том, где ей находиться, каким-то неведомым образом оказалась в лазарете.
И не просто в лазарете. А в лазарете с ножевым ранением.
Эвенвуд абсолютно точно не придал бы этому значения, лежи на кушетке Чуп, Вероника или даже – матерь Ксааны – он сам. Из людей, желающих выковырять ему какой-нибудь орган, можно бы было составить очередь на пару лет вперед. Судя по выражению лица вернувшегося Нейтана, уже сам медик мог бы занять в этом списке одно из первых мест.
И не сказать, что Эзра не понимал почему.
Он знал ее характер. Знал, что Ирэн почти никогда – за редким исключением – не делает ничего, как скажут. Но самым отвратительным было то, что если бы он не был капитаном пиратского судна, если бы они вообще не были женаты, то ее бы тут не было. Блондинка бы не лежала на этой кушетке, а судовому врачу незачем было бы тратить нервы и время на то, чтобы штопать очередную рану. Мысль о том, что его образ жизни – совсем не то, что можно связывать с семьей и браком (стоит сказать упорно им гонимая взашей почти все время) теперь особенно сильно била суровыми реалиями по лицу.
Ирэн должна была оставаться не на корабле. А в одном из своих пабов, где пела и плясала на сцене.
- Насколько все серьезно? – уже обращаясь к Нойлзу, интересуется блондин, все еще чувствуя какую-то холодную злость и неприятный привкус этих слов.
Впрочем, он подозревал, что жизни супруги эта травма угрожала мало. Но стоило лишь представить, что порез мог придтись совсем немного в сторону, чуть выше или ближе к артерии, и дело точно не обошлось бы одним единственным швом. Эта картина довольно живо представилась в голове Эвенвуда – такую смерть он видел не раз и мог ее вообразить с любого ракурса – и мелкие медицинские инструменты, склянки и баночки санадорца, которые стояли в ближайшей доступности задребезжали, рискуя вот-вот все разом свалиться на пол.
